Август 2006 года

07 августа 2006

3 августа — 80 лет со дня рождения Лидии Михайловны ЖАРКОВОЙ (р. 1926), российского библиотечного деятеля, организатора и бессменного руководителя (с 1969 года) Государственной республиканской детской библиотеки РСФСР (ныне — Российской государственной детской библиотеки).

Августовский календарь появится уже после того, как отшумят основные торжества, но это не помешает нам ещё раз сердечно поздравить человека, без которого не было бы ни самой большой в мире детской библиотеки, ни сайта «BiblioГид», создание которого стало возможным только благодаря поддержке нашего любимого директора.

5 августа — 105 лет со дня рождения Александра АЛЕКСЕЕВА (1901-1982), французского художника-графика, режиссёра-мультипликатора.

Это не ошибка: Александр Алексеев действительно французский художник. Но — приехавший из России. Точнее, уехавший. Он покинул родину в 1920 году совсем молодым и никому не известным, а, перебравшись в Париж, оформил более сорока книг и стал одним из основоположников французской анимации. Он изобрёл так называемый «игольчатый экран», который представлял собой множество «подвижных иголок, укреплённых на большой белой подвижной доске и отбрасывающих на неё тень в виде штрихов». Меняя длину штрихов, можно было добиться удивительного эффекта: получалось изображение, похожее на оживший офорт или гравюру. В такой уникальной технике сделаны все лучшие фильмы Алексеева: «Ночь на Лысой горе» (1933), пролог и эпилог к фильму О.Уэллса «Процесс» (1962), «Нос» (1963), «Картинки с выставки» (1972), «Три темы» (1980). Создатель «Ёжика в тумане» Юрий Норштейн и оскароносный Александр Петров («Старик и море») называют Алексеева своим учителем.
Ещё до войны он прославился как один из лучших художников-иллюстраторов Франции; именно тогда на него обратил внимание Александр Бенуа. Среди оформленных Алексеевым книг немало русской классики: «Повести Белкина», «Братья Карамазовы», «Анна Каренина», «Доктор Живаго»…«В иллюстрациях к “Доктору Живаго” ощущается запах мороза, запах шпал…», — говорил Юрий Норштейн. А сам Борис Леонидович Пастернак, незадолго до смерти увидевший французское издание своего многострадального романа, сказал, что мечтает о том, чтобы эти иллюстрации стали бы когда-нибудь известны и в России.

7 августа — 90 лет со дня рождения Виталия Григорьевича МЕЛЕНТЬЕВА (1916-1984), русского писателя.

Что делать охочему до фантастики советскому школьнику, если мало-мальски приличных книжек не достать, а читать всё равно хочется?
Приходилось довольствоваться тем, что есть.
Тридцать лет назад в наличии имелось немногое: булычёвская «Девочка с Земли», совершенно недоступная в силу своей бешеной популярности, скучноватый «Электроник» да несколько томиков Виталия Мелентьева. Речь идёт, разумеется, не о фантастике вообще, а о фантастике «специальной», детской.
Вероятно, успех «33 марта» или «Чёрного света» объяснялся не столько художественными достоинствами этих повестей (надо признать, довольно средними), сколько общим «безрыбьем» и простым чувством благодарности, которое школяры испытывали к дяденьке, писавшему про будущее, про космос, про инопланетян, а главное, позволявшему сверстникам своих юных читателей принять непосредственное участие в фантастических приключениях. Однако даже такой строгий критик, как Всеволод Ревич, в своё время воспринял мелентьевскую трилогию «Чёрный свет» более чем благосклонно и даже предлагал включить её «в рекомендательные списки для начальной школы».
Слабость книжек Мелентьева, в том числе более поздней «Обыкновенной Мёмбы», была в их чрезмерной нацеленности на то, чтобы «увлечь подрастающее поколение чудесами науки». Впрочем, до примитивного «научпопа» писатель обычно не опускался. Фантастика у него оставалась фантастикой, а приключения — приключениями.

8 августа — 150 лет со дня рождения Ф.ЭНСТИ (псевд.; наст. имя — Томас Энсти Г а т р и; 1856-1934), английского писателя, юмориста, драматурга.

«За год до рождения Лазаря Лагина в санкт-петербургской типографии А.С.Суворина в переводе на русский язык вышла повесть англичанина Ф.Энсти “Медный кувшин”», — так начиналась календарная заметка, приуроченная к столетию автора «Старика Хоттабыча». В самом деле, историю молодого лондонского архитектора Горация Вентимора, вызволившего из волшебного плена джинна Факраша-эль-Аамаша, российская читающая публика узнала намного раньше, чем познакомилась с Волькой Костыльковым и обаятельным Гассаном Абдуррахманом ибн Хоттабом. Узнала и благополучно забыла о ней почти на сто лет. И только в 1990-е на волне книжного «бума» старомодные викторианские фантазии писателя Ф.Энсти вновь увидели свет по-русски, хотя так и не смогли затмить собой сказку Лазаря Лагина.
Но любопытно другое. Все, разумеется, помнят, какой замечательный фильм сняли у нас полвека назад по мотивам «Старика Хоттабыча». А вот в Англии сюжет «Медного кувшина» не вызвал особого интереса у киношников, хотя однажды роман тоже был экранизирован. Гораздо большая слава выпала на долю другой сказочной истории Ф.Энсти — «Шиворот-навыворот, или Урок отцам» (о том, как отец и сын поменялись внешностью; у нас аналогичную сюжетную канву использовал Юрий Сотник). В Англии и Америке эта книга имеет две киноверсии (1947-го и 1988-го года выпуска) и один телесериал.

9 августа — 100 лет со дня рождения П(амелы) Л(индон) ТРЭВЕРС (псевд.; наст имя — Хелен Линдон Г о ф ф; 1906, по др. данным, 1899-1996), английской писательницы, актрисы.

С этими женщинами ни в чём нельзя быть уверенным. Особенно, когда дело касается их возраста. Памела Трэверс была не просто женщиной, она была ещё и актрисой, так удивительно ли, что разные справочники указывают разные даты её рождения? Ну хорошо, а как тогда быть с государственной принадлежностью? Где-то написано, что она английская писательница (писала по-английски, большую часть жизни провела в Англии), где-то — что австралийская (родилась в Австралии). Слава богу, не пишут «ирландская», а могли бы, ведь на свет будущая сказочница (то есть сначала актриса) появилась в ирландской семье.
В конце-то концов, не всё ли равно? Можно даже поверить в то, что Памела Трэверс прожила девяносто семь лет, — бывает и не такое. И разве не заслуживает долгой жизни писательница, придумавшая Мэри Поппинс, самую чудесную няню на свете?
«Каждый ребёнок мечтает о такой удивительной няне, — писал Роман Сеф. — Мечтал о ней и я. И когда я впервые читал «Мэри Поппинс» и дошёл до того места, где начинает дуть западный ветер и становится ясно, что с ним она улетит, комок встал у меня в горле. “Не может быть, — думал я, точно как Майкл и Джейн, — что Мэри Поппинс улетит от нас навсегда, она вернётся… она обязательно вернётся…”»
Ну конечно, вернётся! Хотя… с этими женщинами ни в чём нельзя быть уверенным.

12 августа — 90 лет со дня рождения Петрония Гая АМАТУНИ (1916-1982), русского писателя.

Говоря о страданиях советских любителей фантастики (см. заметку о В.Г.Мелентьеве), мы, разумеется, несколько сгустили краски. Ведь был ещё Петроний Гай Аматуни!
Интриговало уже одно его имя. «Псевдоним?» — терялись в догадках читатели. И ошибались: имя было самое настоящее.
По профессии он был лётчиком, по призванию — писателем-фантастом, сказочником.
«Я очень люблю рассказывать.
Брожу по белому свету, смотрю, что делается вокруг, слушаю, что умные люди мне говорят, а потом пишу книги».
Эти слова из повести «Чао — победитель волшебников». Чао — не кто иной как робот, названный так по первым буквам имени своего изобретателя Чембарова Артёма Осиповича. Следовательно, это не совсем сказка, а уже почти фантастика.
Таких полусказочных-полуфантастических повестей у П.Г.Аматуни несколько: «Маленький лётчик Пиро», «Почти невероятные приключения в Артеке», «Королевство Восемью Восемь», «Космическая “Горошина”». И ещё трилогия «Гаяна», но это не «почти», а просто фантастика.
В основном, книги Аматуни выходили в Ростове-на-Дону, в его родном Ростовском издательстве. Помнится, были они довольно занимательными, полными всевозможных чудес и невероятных приключений, хотя обуздать своё буйное воображение Петронию Гаю удавалось далеко не всегда.
И только одна его книга выходила в Москве, да к тому же в таком солидном месте, как Главная редакция восточной литературы издательства «Наука». Роман П.Г.Аматуни «Если б заговорил сфинкс…» (из жизни древнего Египта эпохи строителей великих пирамид), не переиздававшийся с 1970 года, так и просится в нашу рубрику «Забытые книги».

15 августа — 70 лет со дня рождения Владислава Анатольевича БАХРЕВСКОГО (р. 1936), русского писателя.

Разнообразие творчества Владислава Бахревского поражает и слегка настораживает. Тут и сказки, и стихи, и скороговорки, сочинения исторические и биографические, рассказы о святых и переводы… Вот книги, выбранные почти наугад: «Глаза Ночи» — повесть о первобытных людях, «Шахир» — о туркменском поэте Махтумкули, «Хождение встречь солнцу» — о землепроходце Семёне Дежнёве, «Гетман Войска Запорожского» — о Богдане Хмельницком, «Кипрей-Полыхань», «Златоборье», «Дядюшка Шорох и шуршавы» — волшебные сказки, «Виктор Васнецов» — книга о великом русском художнике из серии «Жизнь замечательных людей», «Тишайший» — исторический роман из времён царя Алексея Михайловича. «Но хотя Бахревский пишет о разном, есть что-то общее — главное — в его книгах, — утверждает один из биографов писателя. — В них история становится близкой и понятной, не утрачивая, впрочем, аромата легенды. Чудеса кажутся почти повседневными. А наша обыденная жизнь вдруг наполняется лёгким дыханием сказки».
В нынешнем юбилейном году в журнале «Путеводная звезда» увидел свет новый исторический роман Владислава Бахревского. Он называется «Бородинское поле».

15 августа — 235 лет со дня рождения Вальтера СКОТТА (1771-1832), английского писателя.

Задел струну — запела тетива. Они о прошлом нам напомнить рады. И устремились к музыке слова, И пробил час рождения баллады. И коль почтенной публике угодно Настроить души на балладный лад, Сочту за честь исполнить вам сегодня Балладу о Слагателе баллад. Герой моей баллады с детства хром И выглядит, признаюсь, не геройски, Но в битве, что добро ведёт со злом, Один, клянусь гитарой, стоит войска. И если он рожок ко рту подносит, Спешу на зов и тороплю коня: — Сэр Вальтер Скотт, я ваш оруженосец! Рассчитывайте, рыцарь, на меня! Итак, вообразите: Прошлый век. Герб на стене. Мечи, кинжалы, шпаги. Камин. Свеча. Усталый человек Пером гусиным водит по бумаге. И в древних рамах оживают лица, Послушные волшебному перу, И с узником бежит он из темницы, И с королём пирует на пиру. А жизнь беду готовит за бедой, Но злой судьбе вовек не покорится Сэр Вальтер Скотт — калека и герой, Поэт и воин, благородный рыцарь. Ах, если бы века со счёта сбросить И стать пред ним, кольчугою звеня: — Сэр Вальтер Скотт, я ваш оруженосец. Рассчитывайте, рыцарь, на меня! Исчерпан срок, отпущенный судьбой, И до конца баллады строк немного. Окончен путь, но не окончен бой Во имя чести, рыцарства и долга. — Мы с вами, рыцарь, в этой схватке вечной. На подвиг, словно в детстве, нас зовут Лихой Роб Рой, Айвенго безупречный, Бесстрашный и беспечный Робин Гуд. Пусть не смолкает ржание коней, Пусть вереск на холмах не увядает, Пусть идеалы юности моей В час выбора меня не покидают. И под конец, когда настанет осень, Скажу, седую голову склоня: — Сэр Вальтер Скотт, я ваш оруженосец. Рассчитывайте, рыцарь, на меня!

15 августа — 75 лет со дня рождения Микаэла Леоновича ТАРИВЕРДИЕВА (1931-1996), русского композитора.

Если после таких стихов вдруг зазвучит музыка Микаэла Таривердиева, вряд ли кому-то удастся справиться с чувствами. «Тбилисский Бах» владел редким умением: самые тёплые, самые искренние, самые благородные человеческие чувства он превращал в ноты, которые, став звуками, устремлялись вдаль, от сердца к сердцу.
У него почти нет произведений, написанных специально для детей. В фильме Элема Климова «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён» Таривердиев скорее потешается над тем, что у нас принято было называть «детской музыкой». И даже в сказке про Короля-Оленя поётся весьма недвусмысленно: «Любовь — это то, что ребятам понять не дано». И всё-таки «детская» тема то и дело прорывается сквозь печальные, нежные и всегда узнаваемые таривердиевские созвучия.
В автобиографической книге «Я просто живу» композитор настойчиво повторяет одну и ту же фразу: «Впереди, мне казалось, меня ждёт только радость…». Тоску по тем временам, когда человеку кажется, что у него всё впереди, легко расслышать во многих мелодиях Таривердиева, неуловимо грустных и щемящих. Для этого надо лишь пересмотреть старые фильмы: «Мой младший брат», «Человек идёт за солнцем», «Пассажир с “Экватора”»… С особой пронзительной силой это чувство выразилось в картине Михаила Калика, поставленной по книге Бориса Балтера «До свиданья, мальчики!». Помните? Лето, море, солнечные блики, трое закадычных друзей и музыка Таривердиева…

16 августа — 130 лет со дня рождения Ивана Яковлевича БИЛИБИНА (1876-1942), русского книжного графика, художника театра.

Хотите узнать год рождения сказки?
Случилось это больше ста лет назад. «Летом 1899 года, — вспоминал Иван Билибин, — я приступил к иллюстрированию трёх русских народных сказок: «Об Иване-царевиче, Жар-птице и о сером волке», «Царевна-лягушка» и «Василиса Прекрасная»… <…>
Этот год (1899) я считаю первым годом моей самостоятельной творческой деятельности».
Так появился художник, чьи работы в театре и книжной графике стали олицетворением народного русского духа. «На фоне нашего петербургского “европеизма”, — писал Мстислав Добужинский, — он был единственный “истинно” русский в своём искусстве, и среди общей разносторонности выделялся как “специалист”, ограничивший себя только русскими темами…»
Сам Билибин признавался, что свой путь в творчестве он искал ощупью и на первых порах мало что знал: «Что же было у меня летом 1899 г. в деревне Весьегонского уезда, когда я начинал свои сказки, какой багаж? Да ничего. Рисунки с деревенской натуры, людей, построек, предметов, таковые же этюды и книжка «Родная старина» Сиповского, взятая мною там же, из деревенской читальни. И вот с этим-то багажом я и пустился в своё дальнее плавание. Была молодость, пыл и любовь к своей стране. Ни русского лубка, ни иконографии я тогда не знал».
С годами пришло всё — и знание, и умение. Сложился особый стиль (впоследствии его назовут «билибинским»), соединявший в себе традиции русской деревянной архитектуры, народного орнамента, вышивки, лубочных картинок, старинного костюма и утвари с утончённым искусством японских и европейских мастеров гравюры. То, что поначалу казалось эклектикой и «аристократической отчуждённостью», постепенно стало восприниматься как оригинальный синтез различных стилевых черт, проникнутый истинно русским национальным своеобразием.
Впрочем, такой глубокий знаток и ценитель искусства, как А.Бенуа, полагал, что в «билибинском стиле больше западной дисциплины, чем российской распущенности»; недаром художник получил прозвище «Иван — железная рука». «Билибин делал книгу, как вещь, неторопливо и обстоятельно, тщательно прорисовывая и крепко сколачивая весьма порой разнохарактерные детали. <…> Стилизованная «в русском духе» орнаментика лежит у него на прочном классицизированном каркасе. Современные детские книги выглядят подвижнее, легче. Рисунок в них свободнее, цвет воздушнее, композиция кажется почти развязной. Рядом с жёсткостью билибинских рамок они вдруг оказываются легковесными и пустоватыми» (Ю.Я.Герчук).
Билибин добился равных успехов как в книжной графике, так и в театральном искусстве. Критики любят проводить прямые параллели между этими двумя областями творчества художника: «Иллюстрации Билибина впечатляют не меньше, чем русский балет начала века: те же густые тени, золото световых эффектов, внезапные вспышки света» (У.Фивер). Как известно, Ивану Яковлевичу доводилось оформлять балетные спектакли для самой Анны Павловой.
В России художник Билибин давно стал предметом национальной гордости. Иметь в домашней библиотеке книги с его иллюстрациями — добрая традиция и признак хорошего тона. Всё это правильно: ребёнка с первых лет его жизни должны окружать образцы подлинного, высокого искусства.
Пусть так всегда и будет.

19 августа — 100 лет со дня рождения Леонида Васильевича СОЛОВЬЁВА (1906-1962), русского писателя.

Леонид Соловьёв родился в Триполи. Но не в столице африканской Ливии, а в небольшом портовом городке, ныне принадлежащем Ливану. Оттуда его родители вскоре перебрались на родину, в Россию, а затем обосновались в Средней Азии. Там прошла его юность, там он много и с удовольствием путешествовал, там же начал писать. Главная книга Леонида Васильевича — «Повесть о Ходже Насреддине» — напрямую связана с этим живописным и солнечным краем.
Первая часть «Повести…» — «Возмутитель спокойствия» — увидела свет ещё до войны, вторая — «Очарованный странник» — была закончена в 1954-м и, в основном, сложилась в те годы, когда автор находился в местах не столь отдалённых — попросту говоря, в лагере. И это вдвойне удивительно, поскольку более жизнелюбивой и жизнеутверждающей книги трудно себе представить.
Это один из тех редких случаев, когда литературный текст, опирающийся на зыбкую почву народных легенд и анекдотов, представляет собой не столько поэтическую стилизацию, сколько полнокровное художественное произведение, до отказа насыщенное искренним весельем, любовью к людям и мудростью. Если встреча с «Повестью о Ходже Насреддине» состоится вовремя, «хитрый весельчак с чёрной бородкой на меднозагорелом лице и лукавыми искрами в ясных глазах», «умом — неслыханный плут, сердцем — чистый праведник», непременно станет одним из самых любимых книжных героев.

20 августа — 100 лет со дня рождения Григория Георгиевича БЕЛЫХ (1906-1938), русского писателя.

«Республика Шкид» появилась в начале 1927 года и сразу же сделала известными молодых начинающих авторов, одному из которых (Г.Белых) едва исполнилось двадцать, а другому (Л.Пантелеев) не было и девятнадцати. Говоря о тех временах, Маршак первым делом обращал внимание на то, какими юными были создатели книги, вошедшей в классику детской литературы, как свежи и непосредственны были их воспоминания о «шкидском» житье-бытье.
«К тому времени, — читаем мы в повести, — у Гришки выработались свои взгляды на жизнь. Он стал какой-то холодный ко всему, ничто не удивляло его, ничто не трогало. Рассуждал он, несмотря на свои четырнадцать лет, как взрослый, а правилом себе поставил: “Живи так, чтоб тебе было хорошо”.
Таким пришёл Гришка в Шкиду».
О Гришкином, то есть, как нетрудно догадаться, о своём детстве Григорий Белых рассказал в отдельной от «Республики Шкид» повести «Дом весёлых нищих», где Гришка стал Романом Рожновым. «После “Дома” Белых написал ещё несколько книг для детей, — вспоминал его друг и соавтор Л.Пантелеев, — в том числе историко-революционный роман “Холщовые передники” и два небольших сборника “шкидских” рассказов».
Можно только гадать, какие ещё книги вышли бы из-под пера Григория Белых, если бы его не коснулись сталинские репрессии. Он прожил чуть больше тридцати лет. Летом 1938 года его не стало.

21 августа — 135 лет со дня рождения Леонида Николаевича АНДРЕЕВА (1871-1919), русского писателя.

Из обширного наследия Леонида Андреева к детскому чтению принято относить лишь отдельные рассказы. Больно уж мрачен был «сфинкс» российской интеллигенции, которого ещё называли «чёрным вороном» и «апостолом тьмы» — за какую-то почти болезненную приверженность к теме смерти.
К счастью, нам незачем сейчас углубляться в эту тему, достаточно сосредоточиться на условно «детских» рассказах «Петька на даче», «Кусака», «Ангелочек», «Баргамот и Гараська» и других. С некоторых пор они приобрели статус школьно-хрестоматийных, хотя относятся к самому раннему периоду творчества писателя, периоду «крепкого реализма», отмеченного влиянием Чехова и Горького. Рассказы эти тоже довольно невеселы, однако лишены того ужаса и беспросветности, того «рыдающего отчаяния», которое с годами станет характерной чертой зрелого Андреева. Некоторые («Ангелочек», «Баргамот и Гараська») откровенно написаны как «пасхальные» или «рождественские» и являют собой образцы сентиментальной прозы, призванной пробудить в читателе сочувствие к «маленькому человеку», «Петька на даче» заставляет вспомнить чеховского «Ваньку», а, к примеру, «собачий» рассказ «Кусака» — чеховскую же «Каштанку». «Мне не важно, кто “он” — герой моих рассказов: поп, чиновник, добряк или скотина, — писал Андреев Чуковскому. — Мне важно только одно — что он человек и как таковой несёт одни и те же тяготы жизни. Более того: в рассказе “Кусака” героем является собака, ибо всё живое имеет одну и ту же душу, всё живое страдает одними страданиями и в великом безличии и равенстве сливается воедино перед грозными силами жизни».

23 августа — 155 лет со дня рождения Алоиса ИРАСЕКА (1851-1930), чешского писателя.

Алоиса Ирасека по праву можно назвать чешским Вальтером Скоттом. Все его книги так или иначе связаны с историей родной страны, её славным героическим прошлым. «Я пытался оживить наше прошлое, приблизить его к нашему пониманию», — говорил писатель.
На русский язык переводились его романы «Скалаки», «Псоглавцы», повесть «Философская история», а также «Старинные чешские сказания» — полный всяческого волшебства и удивительных приключений источник «бесхитростной народной мудрости» (З.Неедлы).
В своей книге, основанной на старинных чешских хрониках и легендах, Ирасек писал: «Придите и послушайте повести веков давно минувших. Послушайте о праотце нашем, о предках, что пришли в пределы нашей отчизны и заселили земли по Лабе, Влтаве и другим рекам.
Послушайте предания и легенды, что дошли до нас из темноты веков, от поколений, поклонявшихся богам в дремучих лесах и приносивших жертвы родникам тихих долин, озёрам, рекам и живому огню…»

24 августа — 120 лет со дня рождения Дмитрия Николаевича КАРДОВСКОГО (1886-1943), русского художника, книжного графика.

Достижения Дмитрия Кардовского в книжной графике всегда были столь весомы и значительны, что исследователи нередко посвящали целые статьи какой-то одной оформленной им книге. Статьи обычно так и назывались: «“Каштанка” в рисунках Кардовского» или «Иллюстрации Кардовского к “Робинзону Крузо”», наконец, просто — «Театр одной книги» (это о грибоедовском «Горе от ума» 1913 года выпуска). Последнее из упомянутых изданий являет собой настоящее чудо полиграфического искусства начала прошлого века (необходимо заметить, что в рождении этого чуда принимал также участие Г.И.Нарбут): «Книга сделана почти идеально», — писала искусствовед И.Вадимова. А иллюстрации!.. «Упоительно любовно и внимательно вырисовывал художник реалии московского дома грибоедовского времени, вазы, подсвечники и кувшины, стоящие на каминах, мебель, украшенную бронзовыми накладками, розовые обои с переплетающимися зелёными гирляндами, цветные стёклышки в дверях, миниатюрные портреты в рамах, висящие по стенам… Всё абсолютно достоверно, можно не сомневаться в том, что выглядело почти всё именно так. Мирискусническая «ретро-мечта» украсила и умиротворила этот мир. Соответствие тщательно костюмированных персонажей этому изысканно-стильному миру создаёт особую органичность мира иллюстраций Кардовского».
Принципов правдиво-реалистического (иногда с оттенком импрессионизма) изображения книжных героев и обстановки, в которой они действуют, Дмитрий Николаевич придерживался и в других своих работах, будь то иллюстрации к произведениям Н.В.Гоголя, И.А.Крылова, Л.Н.Толстого, И.С.Тургенева или А.П.Чехова. Между прочим, специалисты всерьёз полагают, что именно Кардовский «первым из русских художников понял и оценил гений Чехова» (О.Подобедова), а сам Дмитрий Николаевич своей работе над прозой великого русского классика посвятил отдельную статью «Как я рисовал иллюстрации к “Каштанке” А.П.Чехова».

25 августа — 170 лет со дня рождения Фрэнсиса Брета ГАРТА (лит. псевд. — Брет Г а р т; 1836-1902), американского писателя.

Мы погрешили бы против истины, если бы сказали, что у себя на родине Брет Гарт совсем позабыт. Ничего подобного, в Америке его книги издаются по сей день, пусть и не так широко, как того хотелось советским литературоведам.
Всё дело в том, что талант Брета Гарта был в силе ровно до тех пор, пока ему хватало особой «подпитки» — непосредственных жизненных впечатлений и наблюдений. Именно поэтому, когда в печати появились «Калифорнийские рассказы», их автора, много лет скитавшегося по северной Калифорнии, провозгласили — ни много, ни мало — «новым Диккенсом». Он стал первооткрывателем тогда ещё мало кому известного мира — «Золотой Калифорнии», мира золотоискателей, картёжников и головорезов, — правдиво и красочно описав его нравы, обычаи и порядки (когда-то Гарт и сам, подобно своим героям, пробовал «мыть золотишко»). Но стоило ему перебраться с дикого Запада в «цивилизованные» восточные штаты и затем в Европу, как его литературная слава померкла.
В России Брет Гарт имеет устойчивую популярность с конца XIX века. Его рассказы переложены на русский язык лучшими отечественными переводчиками: Н.Дарузес, Н.Волжиной, Н.Галь… Обычно, когда речь заходит о Брете Гарте, многим вспоминаются строчки из стихотворения Николая Асеева «Степной найдёныш»:

Я вновь перечитываю Брет Гарта, и снова раскидывается предо мной Америки старая пыльная карта своей бесконечной степной шириной… Степные найдёныши… Будет излюблен рассказ этот в детстве намеченных лиц. Фургон будет выслежен, смят и изрублен и всё же бессмертен на сотне страниц…

27 августа — 110 лет со дня рождения Фаины Георгиевны (Григорьевны) РАНЕВСКОЙ (урожд. Фаины Гиршевны Ф е л ь д м а н; 1896-1984), русской актрисы.

«Характерная актриса? — недоумевал Осип Наумович Абдулов. — Чепуха! Она целая труппа. Да, да! В старину антрепренёр отбирал актёров по амплуа. Так вот, Фаина — и «героиня», и «травести», и «гранд-кокет», и «благородный отец», и «герой-любовник», и «фат», и «простак», и «субретка», и «драматическая старуха», и «злодей». Все амплуа в ней одной».
Теперь-то понятно: Раневская — это театр одного актёра. Точнее, человек-театр. И величайшая несправедливость заключается в том, что у такого человека, в сущности, никогда не было «своего театра», где можно было бы всласть переиграть всё, чего душа пожелает. Фаина Георгиевна однажды с грустью сказала об этом вдове Бертольда Брехта, который, будучи в полном восторге от Маньки-спекулянтки из спектакля «Шторм», «настоятельно просил» актрису сыграть мамашу Кураж. Ю.Завадский тогда заверил драматурга, что непременно поставит его пьесу, но обещания не сдержал. Мало того, злосчастную Маньку, эту крошечную эпизодическую роль, целиком сымпровизированную Фаиной Георгиевной и, без преувеличения, ставшую гвоздём всего спектакля («Що грыте?»), театральное руководство решило в конце концов «изъять» из историко-революционного «Шторма» — от греха подальше. А то прямо беда с этой Раневской: как только она уходила со сцены, зрительный зал покидала большая часть публики.
Порой она действительно делала роль буквально из ничего. «Однажды позвонил ко мне режиссёр и попросил у него сниматься, — рассказывала актриса. — На вопрос, какая роль, он ответил: “Роли, собственно, для вас нет. Но очень хочется видеть вас в моём фильме. В сценарии есть поп, и, если вы согласитесь сниматься, могу сделать из него попадью”. <…> Этим режиссёром был талантливый, милейший человек Игорь Савченко. Мне вспоминается, как он поставил передо мной клетку с птичками и сказал: “Ну, говорите с ними, говорите всё, что вам придёт в голову, импровизируйте”. И я стала обращаться к птичкам со словами: “Рыбки мои, дорогие, вы всё прыгаете, прыгаете, покоя себе не даёте”. Потом он подвёл к закутку, где стояли свиньи: “Ну, а теперь побеседуйте со свинками”. И я говорю: “Ну, дети мои родные, кушайте на здоровье”».
Иногда неуёмному дарованию Раневской бывало тесновато даже в рамках вполне законченного образа. Об её «Странной миссис Сэвидж» писали так: «Раневская была неизмеримо выше своей героини. Цельная, огромная личность блестящей актрисы парит, как “божий дух”, над пьесой, над ролью…»
Какое счастье, что и для детей Фаина Георгиевна в разные годы жизни отщипывала от своего огромного «терпкого таланта» (А.Н.Толстой) по ма-а-аленькому кусочку! Так появилась смешная и трогательная Лёля из комедии «Подкидыш» («Муля, не нервируй меня»), добрая Бабушка из фильма «Слон и верёвочка», вредная и обаятельная Мачеха из шварцевской «Золушки»… Поразительно, но и в «Золушке» великая актриса ухитрилась «влезть в соавторы», добавив от себя целый ряд остроумных, запоминающихся реплик.
Излишне говорить о том, что любая, казалось бы, ничего не значащая реплика в устах Раневской превращалась почти в афоризм. Озвученная ею фрёкен Бок из мультфильмов про Карлсона вся целиком разошлась на цитаты. По слухам, сама актриса даже удивлённо ворчала по этому поводу: подумаешь, сказала несколько слов перед микрофоном, а шума-то, шума…
А ведь и вправду удивительно.

30 августа — 100 лет со дня рождения Ивана Максимовича СЕМЁНОВА (1906-1982), русского художника-карикатуриста, иллюстратора детских книг.

Весёлых художников много, и среди них есть просто замечательные, но при словосочетании «весёлый художник» перед глазами первым делом встают рисунки Ивана Семёнова. Почему? Ответ на этот вопрос дал другой весёлый художник, Виктор Чижиков: «Иван Максимович Семёнов <…> был основателем журнала «Весёлые картинки», а затем бессменным его редактором более двадцати лет. Он придумал и нарисовал главного героя этого журнала — Карандаша. Карандаш, выйдя из-под пера художника, зажил своей жизнью. Его изображения можно видеть на афишах, плакатах, витринах магазинов. Он стал героем мультфильмов и книг».
Бабушки и дедушки непременно скажут, что Семёнов — это ещё и журнал «Крокодил», и десятки и сотни метких, остроумных карикатур. И это сущая правда. Однако впервые мы встречаемся с этим мастером шутки и смеха в раннем детстве. Во-первых, вряд ли кому-то удалось вырасти в нашей стране без книг Николая Николаевича Носова. А во-вторых, к любимой не одним поколением читателей сказке Юрия Дружкова «Приключения Карандаша и Самоделкина» лучшие картинки тоже нарисовал художник Семёнов. Если же вспомнить книжки Михаила Коршунова «Караул! Тигры!» и «Школьная вселенная», сборники новелл О.Генри и басен И.Крылова, «Посмертные записки Пиквикского клуба» Ч.Диккенса или «Трое в лодке, не считая собаки» Джерома К. Джерома (со всеми этими не очень грустными книжками художник щедро поделился собственной радостью и весельем), многие тотчас же расплывутся в улыбке.
«Иван Максимович умел создать в своих рисунках удивительную атмосферу озорного веселья, доброго юмора, поэтому книги его живут, переиздаются, значит, жизнь мастера продолжается, он по-прежнему со своим читателем.
Щедрые на выдумку рисунки Семёнова были очень популярны, взрослых он смешил в «Крокодиле», детей — в «Весёлых картинках» (В.Чижиков).

31 (или 30) августа — 195 лет со дня рождения Теофиля ГОТЬЕ (1811-1872), французского писателя, критика.

«Прекрасно только то, что ничему не служит, — утверждал Теофиль Готье, — всё полезное уродливо». Будучи сторонником и яростным апологетом «искусства для искусства», он считал его основным критерием техническую сложность и в своих собственных стихах старался добиться поистине виртуозного совершенства. В переводах Николая Степановича Гумилёва это выглядит так:

И жемчуга столицы дожей, Молочно-белы и горды, Сияя на атласной коже, Казались каплями воды.

Или так:

Князь вынул бич и кинул клич — Грозу охотничьих добыч, И белый конь, душа погонь, Ворвался в стынущую сонь.

Прозаические опыты Готье, в частности, знаменитый приключенческий роман «Капитан Фракасс», представляются не менее изощрёнными и витиеватыми. По словам того же Н.С.Гумилёва, Готье был последним, кто «верил, что литература есть целый мир, управляемый законами, равноценными законам жизни, и он чувствовал себя гражданином этого мира. Он не подразделял его на высшие и низшие касты, на враждебные друг другу течения. Он уверенной рукой отовсюду брал, что ему было надо, и всё становилось чистым золотом в этой руке. Классик по темпераменту, романтик по устремлениям, он дал нам незабываемые сцены в духе поэзии «Озёрной Школы», гётевского склада размышления о жизни и смерти, меланхолические и шаловливые картинки XVIII века. Его роман «Капитан Фракасс» — один из лучших образцов французской прозы по выдержанности языка и великолепию картин — написан по фабуле чуть ли не «romans populaires». В его пьесах — брызжущее остроумие и горячность романтизма уложились в рамки мольеровских комедий. В его стихах смелость образов и глубина переживаний только оттеняются эллинской простотой их передачи.
В литературе нет других законов, кроме закона радостного и плодотворного усилия — вот о чём всегда должно нам напоминать имя Теофиля Готье».