Октябрь 2006 года

02 октября 2006

1 октября — 215 лет со дня рождения Сергея Тимофеевича АКСАКОВА (1791-1859), русского писателя.

О нём так и хочется сказать: старый добрый Аксаков.
Удивительно, но «старым и добрым» он был уже для своих современников. Когда в литературе середины позапрошлого века кипели нешуточные бои, а «западники» вели прямое наступление на «славянофилов», Сергей Тимофеевич предпочитал вспоминать времена давно минувшие, восхищаться красотой родных лесов и степей, звать к простоте и гармонии. «Он сумел, в пожилые годы оглянувшись назад, припомнить все детали ушедшего детства, оживить потускневшие лица и воспроизвести тембр отзвучавших голосов. Он воскресил даже и тех, кого сам не видел, о ком только слышал из чужих родственных уст. Это не только память ума, это больше — память сердца» (Ю.Айхенвальд).
На нашем сайте Аксакову уделено немало места. В разделе «О писателях» можно узнать о его жизни и литературной судьбе, ознакомиться со списками лучших детских изданий. Подробный рассказ об «Аленьком цветочке» есть в рубрике «Малышам», а среди классических «Книг о детстве» имеется небольшая заметка о «Детских годах Багрова-внука». «Детские годы…» вообще очень полезная для нас книга: в ней отыщутся не только свидетельства о том, каков был круг чтения будущего писателя Аксакова (см.: «Великие читатели»), но также самый настоящий рецепт старинного лакомства — аппетитного миндального пирожного (см.: «Путешествие во времени»: «Как ели в старину»).
Сколько бы ни всматривались мы в новейшую детскую литературу, сколько бы ни косили одним глазом на Запад, без прочной основы нам никак не обойтись. Аксаков — это и есть основа, прочная, надёжная, словом, такая, на которую не стыдно опереться в любые времена. Как вспоминал писатель и философ Алексей Хомяков, друг и наставник сыновей Аксакова Ивана и Константина, «…для С. Т. было нестерпимо употребить неверное слово или прилагательное, не свойственное предмету, о котором он говорил, и не выражающее его. Он чувствовал неверность выражения, как какую-то обиду, нанесённую самому предмету, и как какую-то неправду в отношении к своему собственному впечатлению и успокаивался только тогда, когда находил настоящее слово».
О многих ли писателях — живых и ушедших — можно сказать подобное?..

4 октября — 75 лет со дня рождения Глеба Яковлевича ГОРБОВСКОГО (р. 1931), русского поэта, прозаика.

Человеческая судьба Глеба Горбовского настолько трудна и страшна, что почти невозможно представить, как же он находил в себе силы писать для детей. Сын репрессированного, он пережил войну, побывал в колонии для малолетних правонарушителей, два года оттрубил в стройбате. В том, что взрослый, сложный и «злой» поэт, которого Генрих Сапгир назвал однажды «наиболее ярким и талантливым поэтом 60-х годов», не раз и не два принимался писать детские стихи, некоторые усматривают склонность Глеба Яковлевича к компромиссам. Всё, однако, гораздо проще: «оттепель» кончилась, и тем, кто не ушёл в глухое диссидентство, нашлось пристанище в издательстве «Детская литература». В его ленинградском отделении у Горбовского вышло несколько поэтических сборников: «Веснушки на траве», «Разные истории», «Разговоры», «Следы на земле» и другие. Широко известно его стихотворение «Розовый слон», вошедшее в хрестоматии для начальной школы и даже ставшее популярной песней.
А вот это стихотворение, посвящённое матери, мы вряд ли отыщем в детских сборниках и хрестоматиях, хотя по видимости оно вроде бы «для всех». Вскоре после ареста Якова Горбовского мать будущего поэта вышла замуж за того самого прокурора, который судил его отца, и вместе «с новой семьёй переселилась куда-то на юг».

Тише, дети, тише, взрослые, на закате вечер розовый. И событие великое: чья-то скрипочка пиликает. Так, бывает, птица вечером не поет, а светит свечкою. Так порою радость тайная тихоструйно в сердце таяла. Распахнём окошки-ставенки, чью-то скрипку слушать станем мы. Пусть уронит в душу песенку. Песня — капелька. А — весело.

5 октября — Международный день учителя.

Поздравляем всех учителей с профессиональным праздником!

5 октября — 85 лет со дня рождения Виктора Давыдовича ПЕКЕЛИСА (р. 1921), русского писателя-популяризатора, журналиста.

Когда у нас «разрешили» кибернетику, Виктор Пекелис стал одним из тех, кто с горячим энтузиазмом взялся за популяризацию этой науки школьникам и студентам. Его «Маленькая энциклопедия о большой кибернетике» и сборник «Кибернетическая смесь» выдержали несколько изданий и были переведены на многие европейские языки.
Ещё одна тема, которая неизменно волновала писателя, — творческие возможности человека. Результатом его изысканий стала солидная и тоже неоднократно переизданная книга «Как найти себя», имеющая характерный подзаголовок: «Энциклопедия в трёх книгах, которая поможет тебе стать сильнее, умнее, лучше».
Особняком в творчестве Виктора Давыдовича стоит «малышовая» книжка «Весёлое путешествие», выпущенная всего однажды в 1961 году. Впрочем, главное в ней всё же не текст, а замечательные иллюстрации Дмитрия Бисти.

6 октября — 100 лет со дня рождения Дино БУЦЦАТИ (наст. имя — Дино Т р а в е р с о; 1906-1972), итальянского писателя, журналиста, художника.

Взрослые писатели, внезапно решившие сочинить для детей «что-нибудь этакое», очевидно, не вполне сознают, какое нелёгкое испытание они сами себе уготовили. Ведь стоит им потерпеть фиаско на неизведанном поприще, как неминуемо возникнут вопросы: а так ли уж весомо их «взрослое» творчество?
И только по-настоящему большому таланту «все возрасты покорны». При чтении сказки Дино Буццати «Невероятное нашествие медведей на Сицилию» невольно ощущаешь масштаб личности и дарования «самого значительного итальянского писателя XX века», автора знаменитого романа «Пустыня Тартари», художника и поэта, альпиниста и морехода. И в какой-то момент начинаешь понимать, что такому человеку нет нужды никому ничего доказывать; он не старается понравиться одним или угодить другим, он просто не думает об этом, а свободно творит, щедро уснащая свою причудливую повесть столь же причудливыми «картинками».

6 октября — 75 лет со дня рождения Романа (наст. имя — Роальд) Семёновича СЕФА (наст. фамилия — Ф а е р м а р к; 1931-2009), русского поэта, прозаика, драматурга, переводчика.

Наверное, иногда детские стихи пишутся не «благодаря», но «вопреки» жизненным обстоятельствам. Вот перед нами ещё один человек, прошедший в юности через страшные испытания, и кем же он стал? Он стал детским поэтом. Причём, в отличие от Глеба Горбовского, именно и прежде всего детским.
В предисловии к сборнику «Храбрый цветок» Роман Сеф рассказал о том, в каком возрасте он приобрёл одно очень важное для поэта качество — научился грустить. Это произошло в четыре года. Роман Семёнович умолчал о главном: как раз тогда его отца-революционера расстреляли, а мать отправили в лагерь. Но поэт сказал другое, тоже важное. Сказал о том, как горько и безнадёжно он плакал, когда слышал романс Гурилёва «Однозвучно гремит колокольчик».
Так и в его стихах: в них бесполезно искать «что-нибудь такое мрачное, что-нибудь такое сердитое». Начиная с первой его детской книжки «Шагают великаны», в них, по словам Корнея Чуковского, «всё звонко и весело». Таких книжек у Сефа накопилось немало: «Я сделал крылья и летал», «Ключ от сказки», «Голубой метеорит» и другие. Неужели их совсем не коснулись «взрослые неприятности»? Представьте себе, нет. Но вы ведь помните, как называется один из лучших сборников Романа Сефа?.. Он называется «Храбрый цветок». Вот заглавное-то стихотворение мы и процитируем:

Я вас прошу: Позавидуйте мне — Кактус расцвёл У меня На окне. Яркий цветок, Словно Солнечный Лучик, Храбро горит Между острых колючек.

8 октября — 75 лет со дня рождения Юлиана Семёновича СЕМЁНОВА (наст. фамилия — Л я н д р е с; 1931-1993), русского писателя, сценариста.

Читатель в своих письмах часто спрашивает: каков процент исторической правды в моих хрониках о Штирлице, какова его послевоенная судьба — до того момента, как он вновь появился в моих книгах «Экспансия» и «Бомба для председателя»?
Искусство — а литература является его важнейшим подразделением (да простится мне это сугубо военное определение) — обязано быть сродни сказке, которая, по Пушкину, «ложь, да в ней намёк, добру молодцу урок».
Конечно же, Штирлиц — вымысел, вернее — обобщение. Не было одного Штирлица. Однако было немало таких разведчиков, как Штирлиц».
Сейчас невозможно без улыбки читать подобные откровения. За годы, прошедшие с момента кончины Юлиана Семёнова, поток его книг сначала обмелел, а потом почти пересох. У любителей остросюжетного жанра появились иные кумиры — менее военизированные, менее политизированные, а то и вовсе аполитичные.
Но какова сила кинематографа!
Книги ушли, но остался герой, и не важно, кто больше других потрудился для его бессмертия, — писатель Ю.Семёнов, режиссёр Т.Лиознова или актёр В.Тихонов. Остался Максим Максимович Исаев, или попросту Штирлиц, с экранов телевизоров перекочевавший в фольклор, в байки и анекдоты.

9 октября — 80 лет со дня рождения Евгения Александровича ЕВСТИГНЕЕВА (1926-1992), русского актёра.

Коллеги по театру «Современник», посмеиваясь, любят вспоминать, сколько проблем бывало у Евстигнеева с заучиванием сценического текста. Не то чтобы память у актёра была неважная, нет, но порой она всё же его подводила. Нужная реплика, как на грех, вылетала из головы, и тогда в дело шло всё: характерное евстигнеевское «мычание», многозначительное «э-э-э» и придуманная на ходу «отсебятина».
При этом никто, кроме тех же коллег, ни о чём не догадывался, настолько актёр был всегда органичен и убедителен в предложенных обстоятельствах. Любой текст — свой или написанный автором — он произносил так, как будто эти слова вот только что, сию минуту, на глазах у публики рождались на свет.
«Когда я был маленьким…» — это, конечно, начальник пионерлагеря Дынин из знаменитого фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён». Такого колоритного типа ни с кем не спутаешь. «Тут зрители аплодируют… аплодируют… Кончили аплодировать!»
После остросатирического Дынина Евстигнеев сыграл главную роль в первой экранизации романа А.Н.Толстого «Гиперболоид инженера Гарина», запомнился как профессор Плейшнер в сериале «Семнадцать мгновений весны» (кстати, о Ю.Семёнове), принял участие в фильмах-сказках «Вкус халвы», «Чёрная курица, или Подземные жители», «Сказки старого волшебника» (разумеется, если не считать десятков «взрослых» ролей в кино и театре). Но была у него ещё одна знаковая «детская» роль. Это роль Звездочёта из фильма Леонида Нечаева «Про Красную шапочку», где помимо всех прочих своих талантов актёру удалось блеснуть тонкой музыкальностью.
Теперь кто только не берётся исполнять проникновенную «Песню о звёздах», написанную для этой сказки композитором А.Рыбниковым и поэтом Ю.Кимом, — даже культовый БГ и тот её спел. Получилось мило, трогательно, но и только. Сердце не обманешь никакой «культовостью».

И вся печаль проходит, когда глядишь на небо — В трубу или просто в окно, Но, правда, в это время ни дождика ни снега На улице быть не должно, Тогда среди несметных сокровищ небосвода Найдётся звезда и для тебя…

Когда эти слова произносит «безголосый» Евстигнеев, а неподражаемая Рина Зелёная подхватывает:

…Но только надо, чтобы хорошая погода Была на планете Земля, —

всякий раз чувствуешь, как по телу бегут мурашки, а к горлу подступает комок.

9 октября — 70 лет со дня рождения Эдмонда Гарегиновича КЕОСАЯНА (1936-1994), русского и армянского кинорежиссёра.

Фильмы Эдмонда Кеосаяна — ещё одно подтверждение тому, что в приключенческом жанре идейная подоплёка не всегда имеет решающее значение. Главное — чтобы было кому сопереживать. И если герои получились симпатичными, если они — «свои», зритель закроет глаза на любую «идейность».
Спустя сорок лет после выхода на экраны кеосаяновской версии «Красных дьяволят» — фильма «Неуловимые мстители» и последующих продолжений — стала особенно очевидна откровенная «игрушечность» идейных конфликтов героико-революционной кинотрилогии. Как известно, зрительской популярностью пользовались не только «дьяволята», но и «антигерои» фильма, сыгранные известными актёрами Е.Копеляном, В.Ивашовым, А.Джигарханяном, и даже «простаки» вроде персонажей С.Крамарова и Р.Быкова. Спустя сорок лет можно, кроме того, признать, что Эдмонд Кеосаян стоял у истоков своеобразного, хотя и безвременно почившего киножанра — советского «вестерна».

9 октября — 55 лет со дня рождения Святослава Владимировича ЛОГИНОВА (наст. фамилия — В и т м а н; р. 1951), русского писателя.

В литературный семинар Бориса Стругацкого Святослав Логинов пришёл в середине семидесятых. Печататься было негде — редкими искорками мелькали его рассказы в журналах и антологиях, а между рассказами случались столь же нечастые публикации в научно-художественных сборниках «Глобус» и «Хочу всё знать». Лишь в 1990 году вышел крошечный сборник Логинова «Быль о сказочном звере», и стало окончательно ясно, что в отечественной фантастике появился новый талантливый автор.
Книжный «бум» начала девяностых открыл дорогу многим самобытным фантастам, в том числе из так называемого «четвёртого поколения», к которому принято относить Логинова. С именем писателя связаны первые успехи отечественной литературы фэнтези; как отмечается, его романы «Многорукий бог далайна», «Колодезь», «Земные пути», сборник «Страж Перевала» и некоторые другие произведения во многом расширяют традиционные представления об этом популярном жанре.

13 октября — 70 лет со дня рождения Кристине НЁСТЛИНГЕР (р. 1936), австрийской писательницы, лауреата Международной Золотой Медали им. Х.К.Андерсена (1984).

Так бывает: сначала человеку просто нравится рисовать, и он рисует и рисует. В какой-то момент в рисунках проклёвывается сюжет, и получается книжка-картинка. Сюжет требует ясности, и человек сочиняет к картинкам подписи. А потом желание сочинять побеждает всё остальное, и на свет появляется новый писатель.
Схожим путём — от рисования к сочинительству — двигалась в своём творчестве Туве Янссон. Именно так оказалась в детской литературе Кристине Нёстлингер.
Эту австрийскую писательницу всё ещё не очень хорошо знают в России, хотя на отсутствие переводов вроде бы пожаловаться нельзя. Начиная с 1970-х годов, на русском языке издавались её повести «Долой огуречного короля», «Лоллипоп», «Ильза Янда, лет — четырнадцать», «Мыслитель действует», «Небывалая игра» и другие. Писательницу называют «австрийской Астрид Линдгрен», хотя до популярности великой шведки ей пока далеко. Возможно, в том, что мы так и не смогли по-настоящему полюбить книги Нёстлингер, стоит винить переводчиков, однако вряд ли кто усомнится в профессионализме Л.Лунгиной, А.Исаевой или П.Френкеля.
Читая повести австрийской писательницы, неизменно видишь перед собой умного, внимательного и доброжелательного собеседника, и всё же порой за её сюжетами проступает схема, а в актуальности и «проблемности» чувствуется некоторая заданность (автобиографическую повесть «Лети, майский жук!», написанную, по уверению переводчика, «кровью сердца», нам ещё предстоит прочитать).
О высоком литературном уровне книг Нёстлингер должны бы свидетельствовать её многочисленные награды, в особенности две: Международная Золотая Медаль имени Ханса Кристиана Андерсена и недавняя Мемориальная премия Астрид Линдгрен. Некоторые даже прямо пишут, что Нёстлингер — «признанный художник, определяющий уровень немецкоязычной детской литературы». Но, может быть, как раз поэтому бесспорное лидерство в детском чтении уже давно и прочно удерживают англичане?..

15 октября — 80 лет со дня рождения Генриха Сауловича АЛЬТОВА (наст. фамилия — А л ь т ш у л л е р; 1926-1998), русского писателя, инженера-изобретателя.

В течение многих лет подписчики «Пионерской правды» ждали очередного выпуска авторской рубрики Генриха Альтова «Изобретать? Это так просто! Это так сложно!» не меньше, чем новой фантастической повести Кира Булычёва. В сущности, Генрих Саулович тоже говорил о вещах фантастических, но только на первый взгляд, потому что всякий раз он предлагал реальное решение, казалось бы, неразрешимой задачи.
В издательстве «Детская литература» его книга «И тут появился изобретатель» выходила неоднократно, последний раз — в 2001 году в серии «Знай и умей». Альтов был изобретателем и по профессии, и по призванию. Он не только разработал фундаментальную Теорию Решения Изобретательских Задач (ТРИЗ), но и сам был автором не одного десятка запатентованных изобретений.
«Чтобы делать реальные изобретения, — говорил Генрих Саулович, — нужна фантазия». Поэтому в отдельную дисциплину он выделил РТВ, что означает «Развитие Творческого Воображения». Писатель-фантаст — это была вторая ипостась Альтова, и в ней он оставался верен себе и своим изобретательским принципам. Его рассказы можно назвать «стопроцентно научной фантастикой» (сб. «Легенды о звёздных капитанах», «Опаляющий разум», «Создан для бури»). Кому-то такое определение покажется похвалой, кому-то почти ругательством. Так или иначе, литературные теории Альтова были куда уязвимей изобретательских. Разъять «искусство слова» на составляющие, чему должна была способствовать изобретённая совместно с писателем и учёным П.Амнуэлем шкала «Фантазия-2», Генриху Сауловичу, к счастью, не удалось.

15 октября — 100 лет со дня рождения Георгия Сергеевича МАРТЫНОВА (1906-1983), русского писателя.

Что может быть проще: писать лишь о том, о чём самому интересно было бы прочитать. Этим нехитрым принципом, по всей видимости, и руководствовался Георгий Мартынов, когда трудился над своими «наивными и устаревшими» фантастическими романами.
Пусть, пусть наивны его «Звездоплаватели» с точки зрения современной науки — человеческое любопытство и неодолимое желание «заглянуть за горизонт» вряд ли когда-нибудь устареют.
С чем столкнётся человек на Венере или на Марсе? Встретим ли мы когда-нибудь в бесконечном Космосе «братьев по разуму»? Каким окажется наше «далёкое будущее»? Вполне типичные вопросы для научной фантастики. На каждый из них писатель Мартынов старался отвечать по возможности честно, в меру своих скромных сил и способностей. Так появились его романы «Каллисто», «Гость из бездны», «Гианэя», «Спираль времени». В них есть немало такого, что вызовет в читателе начала XXI века недоумение, раздражение или саркастическую усмешку. Но если кто-то разглядит там искренность, можете не сомневаться, обязательно дочитает до конца.

17 октября — 75 лет со дня рождения Анатолия Игнатьевича ПРИСТАВКИНА (р. 1931), русского писателя.

«Дети и война» — одна из главных тем творчества Анатолия Приставкина. С этой темы он начинал: ещё в 1958 году журнал «Юность» напечатал цикл рассказов «Военное детство». Позднее, в семидесятые, Анатолий Игнатьевич снова вернулся к военной поре, и на сей раз в «Знамени» увидела свет его повесть «Солдат и мальчик», один из героев которой — детдомовец Васька Сморчок.
Книгу, ставшую для него триумфальной — «Ночевала тучка золотая», Приставкин написал поначалу «в стол», «для себя», просто потому, что не мог не написать. Её путь к читателю был долгим и трудным, недаром она имеет особое посвящение: «Посвящаю эту повесть всем её друзьям, кто принял как своё личное это бесприютное дитя литературы и не дал её автору впасть в отчаяние».
Времена изменились, и повесть, ещё недавно считавшаяся «непроходной», получила Госпремию, а её автор возглавил Комиссию по помилованию при Президенте Российской Федерации.
История двух братьев Кузьмёнышей, детдомовцев, в годы войны отправленных из Подмосковья на Кавказ, поразила и тронула читателей правдой чувств и беспощадной достоверностью. «Жизнь виновата перед детьми, — писал поэт Александр Межиров. — Их ангел-хранитель имеет лицо печальное, потому что нет большей печали, когда ребёнок принимает на свои плечи горе взрослых…
Мы забыли, какой вид имели для нас вещи на заре нашего сознания. Тем крупнее эстетическая заслуга писателя, который сумел вернуть нас к этой исчезнувшей поре, где сквозь гнетущую пелену страданий сквозит детская радость, шалость, удивление».
Важное свойство нашумевшей повести Приставкина заключается в том, что при всём своём трагизме она лишена беспросветности. Обращаясь к недетской аудитории, писатель вольно или невольно следовал этому основополагающему принципу детской литературы, отчего, вероятно, его повесть и очутилась вскоре в школьной программе. «Я убеждён в том, — говорил Приставкин, — что любое искусство, литература — прежде всего существуют для того, чтобы давать людям надежду, помогать им жить. Поддержать человека — вот для чего мы. Иначе для чего же?»

19 октября — День Царскосельского лицея.

В этот день в 1811 году открылся Императорский Царскосельский лицей.

19 октября — 80 лет со дня рождения Юрия Яковлевича ГЕРЧУКА (р. 1926), российского искусствоведа, художественного критика.

Юрий Герчук принадлежит к числу наиболее авторитетных специалистов в области истории и теории искусства книги. В круг его интересов входит также архитектура, однако главные труды Юрия Яковлевича будут полезны прежде всего тем, кто профессионально или по душевной склонности связан с книжной культурой: «Художественная структура книги», «Советская книжная графика», «Художественные миры книги». Юрий Герчук — автор обстоятельных учебных пособий «Основы художественной грамоты: Язык и смысл изобразительного искусства» и «История графики и искусства книги».
«Я никогда не училась у Герчука, — признавалась искусствовед Галина Ельшевская, — и всё-таки считаю его кем-то вроде учителя. Потому что косвенно всё-таки училась на его книгах и статьях: ну, например, тому, что знаточество не означает начётнической скуки, что не обязательно быть узким специалистом — гораздо лучше быть специалистом широким. Герчук писал и продолжает писать об очень многом — об искусстве книги, об истории натюрморта, об орнаменте; в его профессиональный «домен» почти на равных входят архитектура и графика; он одинаково свободно ориентируется в культурных сюжетах XVIII столетия и в реалиях сегодняшнего художественного процесса.
Его тексты легко узнаются по интонации — одновременно обстоятельной и разговорно-свободной. Слова складываются в понятный порядок, их смысл прозрачен, о самом сложном говорится просто, и эта простота не исключает интеллектуального артистизма: можно сказать, что автор по-просветительски учтив по отношению к своему читателю».
Особый интерес для нас представляет выходившая в 1970-80-е годы серия «Избранные детские книги советских художников», в которой Юрий Герчук выступал как идейный вдохновитель, автор предисловий и составитель подробных комментариев. В серию вошёл целый ряд образцовых детских книг, в разные годы созданных крупнейшими мастерами отечественной книжной графики: В.Лебедевым, В.Конашевичем, А.Пахомовым и другими.

19 октября — 60 лет со дня рождения Филипа ПУЛМАНА (р. 1946), английского писателя.

Оксфорд… Очевидно, в самом воздухе этого маленького университетского городка растворено нечто такое, что заставляет его обитателей придумывать их удивительные сказки. Только представьте: и Кэрролл, и Кеннет Грэм, и Толкин, и Льюис, и Алан Гарнер в разные годы жизни, а то и всю свою жизнь крепко-накрепко были связаны с Оксфордом.
Теперь там живёт Филип Пулман, о книгах которого мы не раз рассказывали на сайте: о «Графе Карлштайне», о «Дочери изобретателя фейерверков», о «Чучеле и его слуге», о романах про Лиру Белакву («Северное Сияние») и Салли Локхарт («Рубин во мгле»). О книге, чью обложку вы видите перед собой, — пока не успели, но сейчас лучше сказать не о ней, а о самом Филипе Пулмане, тем более что юбилей весьма к тому располагает.
Подводить итоги его творческой жизни ещё очень рано — оксфордский фантазёр находится на самом пике своей писательской славы. Вот и у нас он за короткое время стал так популярен, что кое-кто из его героев потеснил в сознании юных читателей даже очкастого Гарри Поттера.
Книги Филипа Пулмана — во всяком случае, лучшие из них и, прежде всего, трилогия «Тёмные начала», — чем-то неуловимо напоминают братьев Стругацких. Это сходство лежит не в плоскости сюжета или стиля и, уж конечно, не в декларируемом писателями «атеизме». Это сходство в их постоянном настрое на диалог, готовности к полемике, к спору, одним словом, к тому, что будто бы невзначай, исподволь заставляет читателя думать, либо соглашаясь с доводами своих оппонентов, либо выдвигая аргументы против.
О книгах Пулмана недаром говорят, что они «спорные». Но спорить обычно приходится не о формальных достоинствах и недостатках, а о самой сути того, чем писатель захотел с нами поделиться. Чтобы не дать читательским мозгам закиснуть, годятся любые приёмы — вплоть до прямой провокации. Так вышло с «Тёмными началами», которые были восприняты «в штыки» лишь теми, кто не увидел там ничего, кроме «посягательства на святыни». Те же, кто без предубеждений и страха преодолел весь путь, проделанный автором и его героями, те, кто дал себе труд воспринять и осмыслить их нелёгкий «духовный опыт», наверняка почувствовали себя «сильнее, умнее, и лучше», когда «спорная» книга подошла к концу.

21 октября — 110 лет со дня рождения Евгения Львовича ШВАРЦА (1896-1958), русского писателя, драматурга, киносценариста.

«Волшебник, Рыцарь, Сказочник» — таков образ Шварца, сложившийся с годами в нашей литературе. Свои воспоминания о нём Вениамин Александрович Каверин назвал несколько прямолинейно — «Ланцелот», по имени одного из героев знаменитой, хотя по-настоящему так и не понятой шварцевской пьесы «Дракон». И теперь находятся умники, «всё испытавшие и всё проникшие», которые с отвратительным высокомерием упрекают его в прекраснодушии, в стремлении скруглить острые углы, в непонимании человеческой психологии и ещё бог знает в чём.
Думается всё же, что Вениамин Александрович имел веские основания для своей восторженности, поскольку лично был знаком со Шварцем, дружил с ним и, вероятно, лучше многих понимал уникальность его противоречивой, двойственной натуры: «Все люди не похожи друг на друга, но отношения между Шварцем и всем остальным человечеством были так не похожи на любые общепринятые отношения, что он сразу стал в моих глазах личностью исключительной по иронии, уму, доброте и благородству. Его любимыми писателями были Андерсен и Чехов. От первого он взял добрый, но подчас горький сарказм, от второго — благородство души. Лишь после его смерти мы узнали, как трудно, с какими мучительными усилиями он работал. Это относится к каждой строчке, написанной им».
«Я человек непростой», — находим мы в его «ме». А как же та «лёгкость», о которой Шварц и сам как-то «обмолвился» в стихах?

…Упрёкам внемлю и не внемлю. Всё так. Но твёрдо знаю я: Недаром послана на землю Ты, лёгкая душа моя.

Иногда он действительно казался лёгким — «в большом обществе, на банкете, когда, встав на стул, осанистый, с римским профилем, он зычно провозглашал остроумные тосты» (Л.Рахманов). За рабочим столом, в тишине и одиночестве, всё было совсем иначе: «Он писал свои сказки корявым детским почерком, медленно, но не показывая никому, какого они стоили мучительного труда и самоотверженного терпения» (В.Каверин). Он всегда был так требователен к себе, так велико было его вечное недовольство собой, что это давало ему право и других судить так же строго и беспощадно.

22 октября — 80 лет со дня рождения Спартака Васильевича МИШУЛИНА (1926-2005), русского актёра.

В Театре Сатиры, где Спартак Мишулин служил до конца своих дней, за ним закрепилась стойкая репутация «мастера эксцентрического эпизода»; с большими ролями ему не особенно везло. Впрочем, иные актёры радовались хотя бы одной роли, в которой их запомнили и полюбили зрители. У Мишулина таких ролей было три: Саид в «Белом солнце пустыни», пан Директор из «Кабачка» и, разумеется, Карлсон, который живёт на крыше.
У него получился грустный Карлсон. Трудно сказать, чего в этом образе больше — эксцентрики и буффонады или же лирики и драматизма. «Карлсона будут любить, пока не уйдёт одиночество, — говорил актёр, — а оно не уйдёт, потому что родители, хотя и любят своих детей, но в первую очередь думают о материальном. Так вот, пока дети будут чувствовать себя одинокими, они будут верить в Карлсона».
Те, кто застал Мишулина-Карлсона в поздние годы, нередко испытывали смешанные чувства, видя за «клоунским» гримом пожилого актёра, уже с трудом передвигающегося по сцене. Он и сам понимал, что пора бы расстаться с любимой ролью, однако держался до последнего.
В своём роде это рекорд: с «лучшим в мире Карлсоном» Мишулин объездил всю страну; по некоторым оценкам, за тридцать лет он сыграл его более двух тысяч раз.

24 октября — 160 лет со дня рождения Петра Готфридовича ГАНЗЕНА (1846-1930), датско-русского литературного деятеля, переводчика.

Труд переводчика переоценить невозможно, и очень жаль, что мы так редко вспоминаем о представителях этой славной профессии. Но если всё же вспоминаем, сердце неизменно переполняется благодарностью.
Возможно, это прозвучит пафосно, но я всё же осмелюсь сказать, что именно переводчики делают народы ближе и понятнее друг другу, именно от них, от переводчиков, зависит, возникнет ли чувство приязни между двумя непохожими культурами.
Пётр Готфридович Ганзен (Hansen), которого при рождении назвали Peter Emmanuel Gotfrid, стал добрым посредником между Россией и Данией. Он подарил нам самое дорогое, что было в его родной стране — сказки Ханса Кристиана Андерсена. Впрочем, и датчане не остались внакладе — на датский язык Пётр Готфридович перевёл романы Л.Толстого и И.Гончарова.
В России Ганзен встретил свою любовь — Анну Васильевну Васильеву, вместе с которой он переводил андерсеновские сказки, а их дети «были первыми слушателями, первыми суровыми литературными критиками», — очевидно, поэтому согретые родительским теплом переводы оказались столь долговечны. По сей день, несмотря на отдельные попытки вытеснить их из круга детского чтения, переводы Анны и Петра Ганзен остаются непревзойдёнными.

27 октября — 270 лет со дня рождения Джеймса МАКФЕРСОНА (1736-1796), шотландского поэта, собирателя фольклора, автора «Поэм Оссиана».

Если в прежние годы нечаянно заходила речь о Макферсоне, то, как правило, не напрямую, а через кого-либо из русских поэтов: от Пушкина и Лермонтова до Гумилёва и Мандельштама.
Поистине поразительно то впечатление, какое «поддельные» эпические сказания, выданные за сочинения воина и барда III века Оссиана, произвели на современников и даже отдалённых потомков их истинного создателя — шотландского поэта Джеймса Макферсона. Без преувеличения, это была мистификация века. В данном случае — века XVIII-го.
Но если бы только в Шотландии! Обширная тема «Оссиан в русской литературе» включает в себя не один десяток достойных поэтических имён — как уже говорилось, от Пушкина до Гумилёва.
Теперь пора пересмотреть привычные взгляды и, сдув пыль с солидного тома «Литературных памятников», обратиться к текстам самого Макферсона, к «подлинному» циклу «древних» эпических поэм, «обильно политых предромантическими слезами».
Если вам надоели неуклюжие поделки и подделки «на кельтскую тему» от бесчисленных самозваных «бардов» новейшего времени, стоит полюбопытствовать, какое вдохновенное «фэнтези» (да простят мне эту вольность историки литературы) сочинял два с половиной века тому назад сын простого шотландского фермера.

30 октября — 120 лет со дня рождения АЛЕНА-ФУРНЬЕ (наст. имя — Анри Ф у р н ь е; 1886-1914), французского писателя.

«Я знаю, что война неизбежна, и что я с неё не вернусь», — так сказал однажды юный Анри Фурнье, ненароком угадав свою судьбу.
Всё случилось, как он и предполагал. Он погиб под Верденом, в память о себе оставив единственный роман «Большой Мольн».
Всякий, кто принимается писать об этой загадочной книге, своеобразном «рыцарском романе» начала XX века, невольно настраивается на поэтический лад: «“Большой Мольн” — вещь одновременно и простая, и сложная, — утверждает исследователь. — Достоверная и точная во всех подробностях деревенской и школьной жизни, книга всё же таит в себе какое-то ускользающее волшебство.
К ней хочется возвращаться снова и снова, чтобы вместе с Мольном пройти по еловой аллее к замку с серой башенкой, надеть плащ с плиссированным воротником и отправиться на бал, где хозяева — дети; чтобы глотнуть ледяной воды из колодца Гранфона, прохладного в самый жаркий день; чтобы стереть пыль со старой могильной плиты в часовне Затерянного поместья и прочесть: “Здесь покоится рыцарь Галуа, сохранивший верность своему Господу, своему королю и своей даме”.
На месте гибели лейтенанта Фурнье и его солдат — простой деревянный крест, но славные паладины могли бы назвать их своими друзьями…»

31 октября — 160 лет со дня рождения Эдмондо ДЕ АМИЧИСА (1846-1908), итальянского писателя.

Всецело посвятить себя литературным занятиям Эдмондо Де Амичис смог, лишь выйдя в отставку с военной службы (он был артиллеристом). Ему уже исполнилось сорок, когда на свет появилась книга, навсегда вписавшая его имя в историю детского чтения. Это была повесть «Сердце» (1886); таким образом, одновременно с юбилеем автора мы отмечаем 120-летие его самого знаменитого произведения.
На русском языке «Сердце» появилось весьма оперативно. Передо мной лежит книга 1912 года (тогда она называлась «Записки школьника»), выпущенная «Т-вом М.О.Вольф», и на её титульном листе указано, что это уже пятое издание. Автор предисловия, рекомендуя повесть читателям, сообщает, что «сочинение Эдмунда Де-Амичис переведено на всевозможные языки и получило громадное распространение не только в Италии, но и во всех образованных странах», а также что «это — одна из наиболее удачных книг в современной детской литературе».
Нетрудно представить, насколько новаторской по тем временам казалась повесть Эдмондо Де Амичиса. Совсем избежать поучений и сентиментальности писателю, конечно, не удалось — назойливая «воспитательность» так и лезет изо всех щелей, особенно когда читаешь вставные рассказы о детях-героях (ясное дело, если уж воспитывать, то на положительных примерах). Но изумляет не столько содержание повести, сколько её форма — в сущности, это дневник, «записки», которые ведёт некий итальянский школьник. По словам самого автора, это «история школьного года, описанная учеником III класса одной итальянской школы».
Нельзя не оценить желание Де Амичиса показать ребёнка «изнутри», с тем чтобы добиться от читателей максимального эффекта сопереживания. О том же, насколько удачным показался этот приём детским писателям, говорить не приходится; всякий, кто прочёл хотя бы с десяток детских книг, без труда вспомнит такую, которая нарочно или случайно была создана по «золотому канону» «Сердца».