Май 2007 года

07 мая 2007

1 мая — 90 лет со дня рождения Фёдора Савельевича ХИТРУКА (р. 1917), русского художника, кинорежиссёра-аниматора.

Что бы ни говорили недоброжелатели, если вдруг таковые найдутся, а «наш» Винни-Пух — лучший Винни-Пух в мире!
Телевизионное засилье невыразительного диснеевского образа так и не смогло вытеснить из сознания наших соотечественников того давнего хитруковского Винни — кругленького, обаятельного медвежонка, больше всего на свете обожающего мёд, при каждом удобном случае старающегося как следует подкрепиться, да к тому же ещё разговаривающего голосом всеми любимого Евгения Леонова. И трогательного Пятачка Ии Саввиной, на озвучании работавшей, по словам актрисы, «под Беллу Ахмадулину». И неповторимого ослика Иа Эраста Гарина. И Сову Зинаиды Нарышкиной, в особенности её великолепное «без-воз-мез-дно!», произнесённое «в нос».
«В диснеевском мультфильме героев создавали по иллюстрациям Шеппарда к книжке Милна, — рассказывал Фёдор Савельевич. — Мы же решили сделать своих. Очень долго искали образ Пятачка. У Шеппарда Пятачок — как надутый пузырёк. А наш — с тоненькой, как ниточка, шейкой. И весь он держится на одной большой пуговице сзади — он как бы висит на ней… Из моих героев он мне дороже всех».
Этот незабываемый мультик весь разошёлся на цитаты. Ни одному из живущих в нашей стране людей не нужно объяснять, откуда прелестная фразочка: «Ой, кажется, дождь собирается!», — которую в обязательном порядке принято произносить при первых признаках дождя, в то время как все окружающие расплываются в понимающей улыбке. А вспомните, сколько раз вы говорили: «Поздравляю с днём рожденья, желаю счастья в личной жизни. Пух», — чтобы избежать неловкого поздравительного пафоса? Или с характерной интонацией Эраста Павловича Гарина: «Ах, не утеша-а-айте меня!..» Или же, как Кролик, глубокомысленно воздев палец к небу: «Нет, это потому, фто кто-то слифком много ефт!»
«Главный герой его мультфильмов — это сам Фёдор Хитрук, — считает Александр Татарский, создатель знаменитой «Пластилиновой вороны». — Все его персонажи — кусочки самого Хитрука. Но больше всего он похож на льва Бонифация. Фёдор Савельевич как-то говорил, что они с Бонифацием схожи: он тоже поехал на каникулы, вкалывал двадцать четыре часа в сутки и думал, что он прекрасно отдохнул. Это на самом деле так: ведь если вы делаете что-то для детей, усталости не чувствуете».
Подробнее о Винни-Пухе см.: Любимые герои: Винни-Пух

2 мая — 105 лет со дня рождения Алана МАРШАЛЛА (1902-1984), австралийского писателя.

«Я ничего не выдумываю, — уверял читателей Алан Маршалл, — я только отделываю то, что видел или о чём слышал». Самая известная его книга — «Я умею прыгать через лужи» — основана на подлинных воспоминаниях писателя, который, так же как его герой, в детстве переболел полиомиелитом и передвигался при помощи костылей. «Но мне хотелось сделать нечто большее, чем просто описать переживания маленького мальчика, которому предстояло всю жизнь ходить на костылях, — признавался Маршалл. — Мне хотелось запечатлеть картину эпохи, миновавшей навсегда».
Именно поэтому его повесть не превратилась в одну из книг «о проблемах детей-инвалидов», а стала просто книгой — явлением литературной жизни середины прошлого века. «Книга такого рода требует материала, который не всегда найдёшь в фактах; лишь с помощью воображения может быть раскрыта правда, которую я хочу рассказать на этих страницах».
Гораздо меньше известна у нас другая повесть А.Маршалла — «Шёпот на ветру» (Л., 1991). «Это волшебная сказка о любви, о том, что взаимная любовь помогает сносить удары судьбы и служит великим жизненным стимулом».
И здесь писатель почти ничего не выдумал сам, он лишь слегка огранил причудливые сказания австралийских аборигенов, приблизив их к пониманию читателей всего мира. «Эта волшебная сказка необычна тем, что я старался сочетать в ней австралийский фольклор с европейским — здесь действуют ведьмы и великаны, кенгуру и эму. И как всякая сказка, она кончается торжеством добра».

2 мая — 235 лет со дня рождения НОВАЛИСА (наст. имя — Георг Филипп Фридрих фон
Х а р д е н б е р г; 1772-1801), немецкого писателя, теоретика и ведущего представителя иенского романтизма.

Новалис был поэтом-мистиком, одним из тех, кто искал свой эстетический и поэтический идеал в романтически окрашенном Средневековье. Его «Генрих фон Офтердинген» — не исторический роман, хотя время действия в нём датировано XIII веком. Скорее, это «роман-сон» или, точнее, «роман-миф» — попытка творения некой условно-поэтической «волшебной» реальности. Неудивительно, что некоторые исследователи относят Новалиса к предтечам жанра фэнтези. «Все поэтическое должно быть сказочным», — утверждал великий романтик. «Удивительно, — замечал он, — что абсолютный, чудесный синтез часто есть ось сказки — или её цель».
Друг Новалиса Людвиг Тик в своём изложении дальнейшего плана «Генриха фон Офтердингена» сообщал, что во второй части романа действие должно было переместиться в мифический, волшебный и совершенно фантастический мир: «Поэту, который проник в самую суть своего искусства, ничто не кажется противоречивым и чуждым; все загадки для него разгаданы, волшебство фантазии связывает для него эпохи и миры; чудеса исчезают и всё превращается в чудо. <…> …рассказ из самого обыденного возносится в чудесное; обыденное и чудесное взаимно объясняют и дополняют одно другое; дух, который произносит написанный стихами пролог, должен был возвращаться после каждой главы и длить то же настроение, то же волшебное преображение всего».
Остаётся только сожалеть, что этот «апофеоз поэзии», каковым изначально задумывался «Генрих фон Офтердинген», дошёл до нас в незавершённом виде.

3 мая — Всемирный день свободы печати.

4 мая — 235 лет со дня рождения Фридриха Арнольда БРОКГАУЗА (1772-1823), немецкого издателя.

Свою предпринимательскую деятельность Фридрих Арнольд Брокгауз начал ещё в конце XVIII века с торговли английскими мануфактурными товарами, но по причинам внешнего порядка и собственной душевной склонности он вскоре занялся выпуском книг, выступив, как основатель фирмы «Брокгауз» и целой династии книготорговцев и книгоиздателей.
Первые энциклопедии Ф.А.Брокгауза появились на свет в 1808 году. Они-то и стали главной заслугой фирмы перед книжным делом. А знаменитый «Энциклопедический словарь», который со временем получил статус образцового и самого авторитетного справочного издания, приобрёл поистине всемирную известность и переиздаётся по сей день.
Теперь его так и называют — «Брокгауз».

4 мая — 155 лет со дня рождения Алисы Плэзнс ЛИДДЕЛЛ (1852-1934), английской мемуаристки, музы Льюиса Кэрролла.

Для нас она навсегда останется маленькой девочкой, вдохновившей профессора математики Чарлза Лютвиджа Доджсона на создание двух гениальных сказок. Как странно узнать, что его любимая Алиса выросла, стала взрослой и даже состарилась!
На склоне лет она опубликовала воспоминания, основное место в которых отвела человеку, когда-то превратившему её в сказочную героиню.
«Какой же была ты, Алиса, в глазах твоего приёмного отца? Как ему описать тебя? Любящей прежде всего; любящей и нежной — любящей как собака (прости за прозаичное сравнение, но я не знаю иной любви, которая была бы столь же чиста и прекрасна), и нежной, словно лань; а затем учтивой — учтивой по отношению ко всем, высокого ли, низкого ли рода, величественным или смешным, Королю или Гусенице, словно сама она была королевской дочерью, а платье на ней — чистого золота; и ещё доверчивой, готовой принять всё самое невероятное с той убеждённостью, которая знакома лишь мечтателям; и, наконец, любознательной — любознательной до крайности, с тем вкусом к Жизни, который доступен только счастливому детству, когда всё ново и хорошо, а Грех и Печаль всего лишь слова — пустые слова, которые ничего не значат!» (Л.Кэрролл. «Алиса на сцене»).

Ах, какой был яркий день! Лодка, солнце, блеск и тень, И везде цвела сирень. Сёстры слушают рассказ, А река уносит нас. Плеск волны, сиянье глаз. Летний день, увы, далёк Эхо смолкло. Свет поблёк. Зимний ветер так жесток. Но из глубины времён Светлый возникает сон, Лёгкий выплывает чёлн. И опять я сердцем с ней — Девочкой ушедших дней, Давней радостью моей. Если мир подлунный сам Лишь во сне явился нам, Люди, как не верить снам?

Подробнее о Льюисе Кэрролле см.: О писателях: Кэрролл Льюис

5 мая — 75 лет со дня рождения Леонида Ароновича ЖУХОВИЦКОГО (р. 1932), русского прозаика, драматурга, публициста.

Из интервью: «Одна моя питерская читательница составляла полный список моих книг. Она их собирала и так систематизировала. Три или четыре года назад она сказала, что у меня вышло 38 книг. Значит, сейчас их, наверное, больше 40. Я имею в виду только оригинальные книги на русском языке. Переводные я, естественно, не считаю».
Дебют Леонида Жуховицкого состоялся в 1949-м, задолго до того, как будущий писатель окончил Литературный институт. С тех пор в его послужном списке накопилось более четырёх десятков книг: романы и повести, пьесы и статьи…
В советской литературе Жуховицкий занимал нишу писателя-моралиста. Был довольно успешен: по его словам, он получал до 30 тысяч читательских писем в год — морально-нравственная тема и задушевные разговоры о социально-психологических проблемах подрастающего поколения были тогда чрезвычайно востребованы.
Очевидно, востребованы они и сейчас. Во всяком случае, писатель не склонен жаловаться на изменившиеся условия существования: «Я сейчас живу лучше, чем жил раньше. Но есть одно исключение — тогда я был моложе. А так — да, я вписался в эпоху, я не могу сказать, что я не востребован. Где-то 3-4 раза в месяц меня зовут на телевизионные передачи, без конца какие-то ток-шоу… Мои материалы очень охотно печатают любые издания, газеты и журналы».

9 мая — День Победы.

К очередной годовщине Великой Победы мы поместили в рубрику «Портрет книги» заметку «Чёрным по белому», которая рассказывает об уникальном издании, посвящённом ленинградской блокаде. Книгу, о которой идёт речь, — «Ничто не забыто» — выпустило издательство «ДЕТГИЗ-Лицей» в 2005 году.

9 мая — 120 лет со дня рождения Николая Андреевича ТЫРСЫ (1887-1942), русского художника, мастера книжной графики.

Николай Тырса учился у Л.Бакста и М.Добужинского, и ещё в дореволюционные годы для его рисунков, акварелей и эстампов находилось место в таком эстетском журнале, как «Аполлон», где печаталась молодая А.А.Ахматова, Н.С.Гумилёв, М.А.Кузмин.
В 1920-е, наряду с Л.А.Бруни, А.И.Кравченко, В.В.Лебедевым, П.В.Митуричем, В.А.Фаворским и другими мастерами, Тырса вошёл в число учредителей художественного объединения «Четыре искусства», пытавшегося отстаивать «высокие эстетические стандарты в период тотальной идеологизации творчества».
«Художник показывает зрителю прежде всего художественное качество своей работы, — говорилось в декларации объединения. — Только в этом качестве выражается отношение художника к окружающему его миру».
Высоким эстетическим принципам, воспринятым ещё от «мирискусников», Николай Андреевич старался следовать и в книжной графике, «перенося в массовые, дешёвые издания стандарты высокого стиля».
Среди его лучших работ: рисунки для журналов «Чиж» и «Ёж», иллюстрации к произведениям А.С.Пушкина («Пиковая дама»), Л.Н.Толстого («Анна Каренина»), В.В.Бианки («Лесные домишки», «Снежная книга»), Г.Белых и Л.Пантелеева («Республика Шкид»), Б.С.Житкова («Джарылгач», «Про слона»), В.А.Каверина («Осада дворца», «Страус Фома»), Н.С.Тихонова («Военные кони») и других.

10 мая — 90 лет со дня основания Российской книжной палаты (1917).

Основателем и первым директором Книжной палаты был выдающийся российский библиограф и историк литературы Семён Афанасьевич Венгеров (1855-1920), автор целого ряда биографий крупнейших русских писателей и более чем сотни статей для «Энциклопедического словаря» Брокгауза и Ефрона, где в течение многих лет он числился редактором литературного отдела.
Но не будем заниматься скучным перечислением трудов умнейшего Семёна Афанасьевича. Лучше просто поздравим коллег-библиографов с внушительным юбилеем, а заодно и себя, поскольку мы тоже имеем к нему некоторое отношение: известный критик детской литературы Мария Порядина, один из постоянных авторов «BiblioГида», по совместительству является старшим научным сотрудником Российской книжной палаты.

10 мая — 60 лет со дня премьеры фильма-сказки «Золушка» (1947).

На сайте, посвящённом детским книгам, говорить ещё и о кино — перебор. Но этот фильм — совершенно особенный, и было бы несправедливо обойти молчанием его юбилей.
Сказка про Золушку, созданная по сценарию Евгения Шварца режиссёрами Надеждой Кошеверовой и Михаилом Шапиро, оказалась сильнее времени. Рвётся и «сыпется» чёрно-белая плёнка, безбожно «шипит» фонограмма, с искажениями донося до нас голоса любимых актёров и дивную музыку Антонио Спадавеккиа (совсем скоро, 3 июня, мы отметим столетие замечательного композитора), однако сумма множества талантов, шестьдесят лет назад собравшихся вместе на съёмочной площадке, не подвластна никакому старению.
Стоит только произнести слово «Золушка», как все тут же вспоминают кроткий взгляд и огромные лучистые глаза Янины Жеймо. Когда же речь заходит о мачехе, перед нами немедленно встаёт мощная фигура Фаины Раневской. А какой там король! Самый настоящий — сказочный. И принц настоящий. И добрая фея крёстная, и лесничий, и мальчик-паж. Одна маленькая зрительница так и сказала: «Там всё настоящее, только сказочное».
Что же это было? Какой «божий дух» витал в 1947 году в павильонах «Ленфильма», если снятая тогда киносказка и в начале XXI века смотрится на одном дыхании?..
Наверное, среди голода и разрухи в стране, пережившей войну, людям так сильно хотелось счастья, что им ничего не оставалось, как сделать его самим, своими руками.

12 мая — 195 лет со дня рождения Эдварда ЛИРА (1812-1888), английского поэта, художника, непревзойдённого мастера поэзии «нонсенса», создателя многочисленных лимериков.

Рассуждать с умным видом о лимерике — занятие пустое, небезопасное и довольно сомнительное с точки зрения здравого смысла. С лёгкостью необыкновенной можно самому превратиться в одного из персонажей лировской поэзии «нонсенса», такого же смешного и нелепого, если начать менторским тоном: «Лимерик — это не только маленький городок в Ирландии, но и короткое юмористическое стихотворение — четырёх-, а чаще пятистишие, в котором рифмуются первая, вторая и пятая строки, и соответственно — третья и четвёртая».
Ну его к лешему, этот ни к селу ни к городу помянутый «здравый смысл», у которого, оказывается, есть «точка зрения»! С чем, с чем, а со здравым смыслом герои Эдварда Лира не в ладу, у них в Лирландии свои собственные законы — бессмысленные.
Чего только не вытворяют обитатели этой странной страны! — справедливо замечает один исследователь. «Свиваются в спираль, живут в чайниках и чернильницах, летают на мухах, заводят на носах и в бородах птичники. Но глядя на рисунки (а без них стихи теряют смысл [смысл?! — А.К.] и обаяние), видишь, что иногда Старик вовсе даже не старик, а Юной Леди лет эдак за триста сорок пять».
Впрочем, если почитать другого исследователя, выяснится, что неловкий оборот про здравый смысл и его точку зрения — не такой уж неловкий. «Не то чтобы Лир был противником здравого смысла, — рассуждает (с умным видом) этот «другой исследователь». — Скорее, наоборот: он видел, что закоснелый порядок порой начинает противоречить разуму, и тогда необходима некоторая встряска, чтобы привести всё в норму. Он, например, считал современную ему церковь зашоренной и ханжеской. “Когда же, наконец, Господь Бог удосужится треснуть Религию по башке и заменить её милосердием, любовью и здравым смыслом?” — спрашивал он. Такова была святая троица его веры».
Вот до каких далеко идущих выводов может довести «умный вид»! Но не слишком ли мы удалились из Лирландии? Давайте поскорее вернёмся в эту страну игры и беззаботного дуракаваляния. Полюбуйтесь-ка, что за чудеса там творятся:

Молодая особа, чей нос Рос, пока до земли не дорос, За пятак и полушку Нанимала старушку, Чтоб носить свой немыслимый нос.

У чувствительной леди из Брешии Жизнь текла ни в грехе, ни в безгрешии. И однажды, увы, Съев несвежей халвы, Умерла эта леди из Брешии.

12 мая — 65 лет со дня рождения Барри Б(рукса) ЛОНГИЕРА (р. 1942), американского писателя-фантаста.

В самом начале карьеры Барри Лонгиеру улыбнулась удача: первую же его повесть — «Враг мой» — читатели и критики встретили так, как не встречали никакое другое произведение начинающего литератора. Сразу, «в комплекте», она получила две высшие американские награды в области фантастики — премии «Хьюго» и «Небьюла», премию журнала «Локус» и, наконец, премию имени Джона Кэмпбелла, которой Лонгиер удостоился как «самый многообещающий молодой автор».
Это и вправду была яркая победа: повесть оказалась умной, энергичной и к тому же отчётливо гуманистической, что выгодно отличало её от основной массы фантастической «рубиловки» и «махаловки». Не остались равнодушными к повести и кинематографисты, снявшие по ней один из самых удачных НФ-фильмов 1980-х годов; за экранизацию «Врага…» взялся известный режиссёр Вольфганг Петерсен, чуть раньше поставивший по книге Михаэля Энде знаменитую «Бесконечную историю».
В России Лонгиеру тоже повезло. Его повесть довольно скоро перевели на русский язык (сб. «Судьбы наших детей»), и не кто-нибудь, а Нинель Евдокимова — без преувеличения, лучший переводчик Роберта Шекли. И даже при беглом взгляде на её работу становилось ясно, что «Враг мой» написан «в своём стиле» рукой настоящего мастера.
К сожалению, впоследствии наши издатели на какое-то время забыли о Лонгиере. И лишь сравнительно недавно до нас добрался весь цикл о Драках («Враг мой», «Грядущий завет», «Последний враг») с приложениями — священной книгой Драков «Талман» и дракско-земным разговорником, серия о космических приключениях сбежавшей с Земли цирковой труппы («Мир-Цирк», «Город Барабу», «Песнь слона») и занятный роман-фэнтези «Божественная шкатулка».

12 мая — 100 лет со дня рождения Дементия Алексеевича ШМАРИНОВА (1907-1999), русского художника, мастера книжной графики.

Список званий и наград Дементия Шмаринова займёт не одну страницу: народный художник СССР, действительный член Академии художеств СССР, в течение многих лет — председатель правления Московского отделения Союза художников РСФСР, лауреат Ленинской и Сталинской премий, кавалер ордена Ленина и других орденов, обладатель золотой и серебряной медалей Международной выставки искусства книги в Лейпциге и прочая, и прочая, и прочая.
Как нетрудно догадаться, отношения с официальными властями у Шмаринова всегда были вполне дружеские. Он — создатель монументальных панно «Мастера стахановских урожаев» (для Всесоюзной сельскохозяйственной выставки) и «Знатные люди Страны Советов» (для советского павильона Всемирной выставки в Нью-Йорке), серий станковой живописи и графики, посвящённых Великой Отечественной войне.
Наиболее впечатляющих результатов Дементий Алексеевич добился в искусстве книги, работая в манере «консервативно-романтического традиционализма». Оформлял он преимущественно беспроигрышную классику: широко известны его иллюстрации к произведениям А.С.Пушкина («Повести Белкина», «Капитанская дочка»), М.Ю.Лермонтова («Герой нашего времени»), Н.В.Гоголя («Тарас Бульба»), Ф.М.Достоевского («Преступление и наказание»), Л.Н.Толстого («Война и мир»), Н.А.Некрасова («Зелёный Шум», «Дедушка Мазай и зайцы»), А.Н.Толстого («Пётр Первый»), К.Г.Паустовского («Мещёрская сторона»), В.Шекспира («Ромео и Джульетта»), Э.Хемингуэя («По ком звонит колокол»).
В качестве примера мы выбрали цветные иллюстрации к Шекспиру, однако они не очень характерны для творческой манеры художника, предпочитавшего, как правило, уголь и чёрную акварель. Специалисты отмечают, что наивысшей выразительности — «безысходного трагизма» либо «бравурно-драматического пафоса» — Шмаринов добивался именно в монохромных техниках, «нежели в тех редких случаях (Шекспир), когда применял цвет».

13 мая — 100 лет со дня рождения Дафны ДЮМОРЬЕ (в замужестве — леди Дафны
Б р а у н и н г; 1907-1989), английской писательницы.

В минувшем столетии романами Дафны Дюморье зачитывались все без исключения — от подростков до людей преклонного возраста. Было в этих романах (и есть!) нечто необъяснимо притягательное, манящее — смутное обещание сладостной жути, издавна привлекавшее читателей, которые, как мотыльки на огонь, слетались в книжные магазины и лавки, стоило им услышать о новом сочинении писательницы.
Вероятно, сказались гены: дедом Дафны был известный писатель и художник XIX века Джордж Дюморье (1834-1896), автор романа «Трильби». Однако столь мощной всесокрушающей магией — магией сюжета и слова, с помощью которой эта хрупкая женщина накрепко привораживала своих читателей, её дед вряд ли когда-нибудь обладал.
Самый громкий успех выпал на долю трагической «Ребекки». В мрачном психологизме и сюжетной изобретательности ей почти не уступают романы «Полёт сокола», «Трактир “Ямайка”», «Дом на Взморье». Нет, думаешь при чтении этих захватывающих произведений, готический роман не умер, он жив, и в творчестве Д.Дюморье получил ярчайшее воплощение.
Дафну Дюморье по праву можно назвать одной из любимых писательниц Альфреда Хичкока. Он перенёс на киноэкран два её романа — «Трактир “Ямайка”» и «Ребекку», за которую получил «Оскара». Рассказ «Птицы» лёг в основу ещё одного хичкоковского шедевра — «фильма-катастрофы» с тем же названием.
«Гений места» — такое определение вполне подходит Дафне Дюморье, жительнице графства Корнуолл, что в южном Уэльсе. Именно там разворачивается действие большинства её книг, в которых с незаурядным мастерством и подлинным чувством запечатлены скалистые берега и сумрачные пейзажи этой древней валлийской земли.

13 мая — 70 лет со дня рождения Роджера Джозефа ЖЕЛЯЗНЫ (1937-1995), американского писателя.

Роджер Желязны стартовал в литературе одновременно с Урсулой Ле Гуин. Их дебютные рассказы вышли в один год — 1962-й. Едва ли это было простым совпадением: в дальнейшем книги обоих писателей во многом определили облик всей новой американской фантастики.
К счастью, они не стали соперниками. У каждого было своё лицо — вполне самобытное, и своя дорога — никем прежде не хоженая. Объединяло их лишь высокое художественное мастерство. И ещё интерес к философии, психологии и мифам. У Желязны он проявился уже в первых и, как считают критики, самых удачных романах: «Этот бессмертный», «Творец снов», «Порождения света и тьмы», «Остров мёртвых». И, не в последнюю очередь, в «Князе Света» — признанном шедевре фантастики XX века.
«Моё первое самостоятельное чтение в школе включало мифологию — в громадных объёмах. Так было до тех пор, пока я не открыл для себя народные сказки, волшебные истории, фантастические путешествия. Это продолжалось довольно долго — до одиннадцати лет, — пока я не прочитал первое научно-фантастическое произведение.
До последнего времени я не осознавал, что такой порядок чтения очень хорошо соответствует развитию этой области».
Есть и ещё одно качество, сближающее Желязны с Ле Гуин. И он, и она одинаково уверенно чувствовали себя как в фэнтези, так и в научной фантастике. «Я часто пытался понять, кем я являюсь — писателем, пишущим научную фантастику, которому снится, что он пишет фэнтези, или наоборот». Мало того, своими книгами они разрушали любые жанровые границы, создавая свой собственный жанр с простым названием «хорошая литература». «Каждый день я читаю стихи. Мне кажется, это самая необходимая вещь для тех, кто пишет прозу, — как ежедневная пробежка, которая поддерживает бодрость тела».
Уже одни названия романов Желязны дают понять, с какими необыкновенными, исключительными героями нам предстоит в них встретиться. Часто это почти всемогущие богоподобные создания, к которым — вот удивительно! — мы неизменно проникаемся сочувствием и симпатией, ибо они, как люди, способны любить и ненавидеть, испытывать сомнения и душевную боль — страдать! Лишь поистине незаурядному таланту под силу вдохнуть новую жизнь в древние мифологические сюжеты и заставить нас поверить в реальность самой невероятной выдумки.
Из всех произведений Желязны особую любовь и расположение читателей завоевали «Хроники Эмбера» — большой фэнтезийный цикл, состоящий из десяти романов. В основе этой классической фантазии — история вражды и борьбы за власть обитателей огромного замка, принцев и принцесс; замка, представляющего собой своего рода центр Мироздания, единственную истинную реальность, в то время как прочие миры, включая нашу Землю, являются лишь его Тенями (или Отражениями).
Популярность серии оказалась настолько велика, что вынудила автора составить «Наглядный путеводитель по замку Эмбер», вышедший отдельным изданием.

15 мая — Международный день семьи. День матери.

16 мая — 120 лет со дня рождения Игоря СЕВЕРЯНИНА (наст. имя и фамилия — Игорь Васильевич Л о т а р ё в; 1887-1941), русского поэта.

Отныне плащ мой фиолетов, Берета бархат в серебре: Я избран королём поэтов На зависть нудной мошкаре.

Творчество человека, в шутку или всерьёз провозгласившего себя «гением» и принявшего титул «короля поэтов», едва ли нуждается в чьих бы то ни было комментариях. Игорь Северянин исчерпывающе сказал о себе сам в стихотворении «Игорь Северянин»:

Он тем хорош, что он совсем не то, Что думает о нём толпа пустая, Стихов принципиально не читая, Раз нет в них ананасов и авто. Фокстрот, кинематограф и лото — Вот, вот куда людская мчится стая! А между тем душа его простая Как день весны! Но это знает кто? Благословляя мир, проклятье войнам Он шлёт в стихе, признания достойном, Слегка скорбя, подчас слегка шутя Над всей первенствующею планетой… Он в каждой песне, им от сердца спетой, Иронизирующее дитя.

20 мая — 120 лет со дня рождения Николая Владимировича РЕМИЗОВА (псевд. — РЕ-МИ; наст. фамилия — В а с и л ь е в; 1887-1975), русского живописца, графика, художника театра.

Художник Н.В.Ремизов, творивший под псевдонимом Ре-Ми, начинал в некогда популярном сатирическом журнале «Стрекоза», позднее переименованном в «Сатирикон». Там он трудился бок о бок с Аркадием Аверченко и Сашей Чёрным и примерно тогда же, но уже независимо от «сатириконовцев», принимал участие в выставках «мирискусников». После революции Ре-Ми оказался в Париже, а затем в США; занимался оформлением балетных спектаклей и даже работал в Голливуде.
Эта сторона его биографии до последнего времени не была у нас общеизвестна и открылась сравнительно недавно. Зато само имя Ре-Ми (а точнее, конечно же, псевдоним), было знакомо всякому, кто хоть сколько-нибудь интересовался искусством детской книги. Именно Николай Владимирович и никто иной стал первым иллюстратором «Крокодила» К.И.Чуковского — книги, от которой ведёт начало вся новая детская литература XX века.
У Мирона Петровского в «Книгах нашего детства» читаем: «В 1919 году издательство Петросовета (в Смольном) выпустило “поэму для маленьких детей” Корнея Чуковского “Приключения Крокодила Крокодиловича” с рисунками художника Ре-Ми (Н.В.Ремизова). Книжка, изданная альбомным форматом, и сейчас поражает сочетанием изысканности — и демократизма, оформительской щедрости — и вкуса, озорной раскованности — и почти математического расчёта, причудливости сказочных образов — и непонятно откуда возникающего, но выпуклого и достоверного образа времени».
Между тем, Ре-Ми, этот «замечательный карикатурист — с милым, нелепым, курносым лицом» (К.И.Чуковский), не был в подлинном смысле детским художником. Он был художником-сатириком и, по меткому определению А.Бенуа, «обидным художником». «Наблюдательность у него была развита очень сильно, — отмечал А.Радаков. — Даже вещи у него были характерны и имели своё лицо».
И всё же рисунки Ре-Ми очень нравились автору «Крокодила», в чём он не раз, хоть и с некоторыми оговорками, признавался. «Со временем, когда изображённый художником быт ушёл в прошлое, — вновь читаем мы Мирона Петровского, — рисунки приобрели ценность исторического свидетельства. На рисунках Ре-Ми к “Крокодилу” хорошо просматриваются и легко узнаются черты блоковского Петербурга — крендель булочной, фонарь, аптека. Рисунки точно локализовали в исторической эпохе “старую-престарую сказку”, как стал называть Чуковский своего “Крокодила” в позднейших изданиях».

Подробнее о Корнее Чуковском см.: О писателях: Чуковский Корней Иванович

Подробнее об исследовании М.Петровского «Книги нашего детства»: Нервная система детской книги

21 (по другим данным — 9) мая — 135 лет со дня рождения Надежды Александровны ТЭФФИ (наст. фамилия — Л о х в и ц к а я; по мужу — Б у ч и н с к а я; 1872-1952), русской писательницы, автора многочисленных юмористических рассказов.

А вот и Тэффи! Зал хохочет, На миг тоску забыть он хочет…

Так в начале прошлого века писал некий Лоло о женщине, чьё остроумие ценили Николай II и Григорий Распутин, Керенский и Владимир Ильич Ленин. Говоря о Тэффи, даже язвительный Саша Чёрный смирял свою обычную желчность: «Прежние писательницы приучили нас ухмыляться при виде женщины, берущейся за перо, но Аполлон сжалился и послал нам в награду Тэффи, не “женщину-писательницу”, а писателя большого, глубокого и своеобразного».
Чтобы представить, насколько популярна была Тэффи в дореволюционной России, достаточно сказать, что её псевдонимом назывались духи и конфеты. «Её считают самой занимательной и “смешной” писательницей и в длинную дорогу непременно берут томик её рассказов». Эти слова принадлежат М.М.Зощенко, который утверждал, что Надежда Александровна владеет «тайной смеющихся слов».
Между тем, читатели любили Тэффи не только за насмешки, но и за искреннее сочувствие к своим персонажам. И за то, что в беззаботный смех писательницы — чем дальше, тем больше, — вплетались нотки нежности и «мудрой печали».
«Тэффи не склонна людям льстить, не хочет их обманывать и не боится правды, — писал Георгий Адамович. — Но с настойчивой вкрадчивостью, будто между строк, внушает она, что, как ни плохо, как ни неприглядно сложилось человеческое существование, жизнь всё-таки прекрасна, если есть в ней свет, небо, дети, природа, наконец, любовь».
Мир её рассказов о детях отмечен тонкой наблюдательностью, психологизмом и теплотой. «Дети у Тэффи — это целая “маленькая вселенная”» (Ю.Терапиано).

23 мая — Всемирный день книги и защиты авторского права.

23 мая — 165 лет со дня рождения Марии КОНОПНИЦКОЙ (урожд.
В а с и л о в с к о й; 1842-1910), польской писательницы.

Справочники и энциклопедии называют Марию Конопницкую «одним из крупнейших мастеров польской реалистической литературы». Однако мы плохо знаем её книги — на русском языке они издавались скупо и редко. Остаётся лишь поверить тем же справочникам, которые сообщают, что в своём творчестве Конопницкая опиралась на польский фольклор, что её собственные песни тоже впоследствии стали народными и что стихотворный цикл «В горах» высоко оценил нобелевский лауреат Генрик Сенкевич.
О самой писательнице известно, что у неё было шестеро детей, которых она растила и воспитывала одна, уйдя от мужа-помещика, «любителя шумных оргий и барской охоты». Для своих детей она, судя по всему, и написала сказочную повесть «О гномах и сиротке Марысе», также напрямую связанную с фольклором, и благодаря этой повести навсегда вошла в историю не только польской, но и мировой детской литературы.
В отличие от прочих её книг, волшебная сказка про короля Светлячка и его подданных гномов, про Хрустальный Грот и подземные клады, про царицу Татр и девочку Марысю в России выходила неоднократно. Без преувеличения можно сказать, что русское издание повести М.Конопницкой, украшенное изысканными иллюстрациями Геннадия Спирина, стало настоящим событием в искусстве детской книги.

24 мая — День славянской письменности и культуры.

27 мая — Общероссийский день библиотек.

28 мая — 130 лет со дня рождения Максимилиана Александровича ВОЛОШИНА (наст. фамилия — К и р и е н к о – В о л о ш и н; 1877-1932), русского поэта, художника, историка искусства, философа.

«Странствую по странам, музеям, библиотекам… Кроме техники слова, овладеваю техникой кисти и карандаша… Интерес к оккультному познанию».

Как некий юноша в скитаньях без возврата, Иду из края в край и от костра к костру… Я в каждой девушке предчувствую сестру И между юношей ищу напрасно брата. Щемящей радостью душа моя объята; Я верю в жизнь и в сон, и в правду, и в игру, И знаю, что приду к отцовскому шатру, Где ждут меня мои и где я жил когда-то. Бездомный долгий путь назначен мне судьбой… Пускай другим он чужд… я не зову с собой — Я странник и поэт, мечтатель и прохожий. Любимое со мной. Минувшего не жаль. А ты, что за плечом, — со мною тайно схожий, — Несбыточной мечтой сильнее жги и жаль!

О как молодо водам под кистью твоей, Как прохладно луне под спокойной рукой!.. Осиянный серебряной сенью кудрей, Возникал в акварелях бессмертный покой. Я всем телом хотела б впитаться туда, Я забыла б свой облик за блик на песке. Лёгкий след акварели, сухая вода, Я пила бы на этом бумажном листке. И, влюблённо следя за движением век, Озарённая ласковым холодом глаз, Поняла б наконец, что любой человек Этот призрачный мир где-то видел хоть раз.

29 мая — 220 лет со дня рождения Константина Николаевича БАТЮШКОВА (1787-1855), русского поэта, прозаика.

Бесконечно обращаясь к личности и творчеству Пушкина, мы не всегда задумываемся о том, какие стихи читал сам Александр Сергеевич, на какой благодатной ниве взросло прекрасное древо его поэзии. Между тем, не с Пушкина, но «с Жуковского и Батюшкова начинается новая школа нашей поэзии. Оба они постигли тайну величественного гармонического языка нашего…» (А.Бестужев).
В лицейские годы Пушкин называл Константина Николаевича своим учителем и очень любил его стихи, неизменно восхищавшие читающую публику «лёгкостью, изяществом слога и блестящим воображением». «Это ещё не пушкинские стихи, — отмечал В.Г.Белинский, — но после них надо было ожидать не других каких-нибудь, а пушкинских…»

О память сердца! ты сильней Рассудка памяти печальной, И часто сладостью своей Меня в стране пленяешь дальной. Я помню голос милых слов, Я помню очи голубые, Я помню локоны златые Небрежно вьющихся власов. Моей пастушки несравненной Я помню весь наряд простой, И образ милый, незабвенный, Повсюду странствует со мной. Хранитель гений мой — любовью В утеху дан разлуке он: Засну ль? приникнет к изголовью И усладит печальный сон.

К началу 1820-х годов из-за настигшей поэта психической болезни его муза умолкла. Однако он успел застать самое начало пушкинского пути в литературе и успел воскликнуть: «О! Как стал писать этот злодей!»
«Батюшков много и много способствовал тому, что Пушкин явился таким, каким явился действительно. Одной этой заслуги со стороны Батюшкова достаточно, чтоб имя его произносилось в истории русской литературы с любовью и уважением» (В.Г.Белинский).

29 (30) мая — 115 лет со дня рождения Николая Николаевича ПЛАВИЛЬЩИКОВА (1892-1962), русского энтомолога, писателя, автора популярных книг о насекомых, повести «Недостающее звено».

Жизнь и повадки насекомых ошеломляют почище всякой фантастики. Достаточно открыть наугад любую книгу Николая Плавильщикова, как немедленно откроется грустная истина: человеческое воображение не способно измыслить то, чего не бывает в природе.
«Гусеница живёт и растёт, а внутри неё растут личинки мелкобрюха: они питаются жиром и кровью гусеницы. Ко времени окукливания гусеницы становятся взрослыми и личинки мелкобрюха. Они прогрызают вялую кожу чуть живой гусеницы и выползают наружу, превращаются в куколки» (из сборника «“Кто-то” на дереве»). Надеюсь, теперь ни у кого нет сомнений, где именно берут начало все кинострашилки про инопланетных «чужих»?
О мире насекомых Плавильщиков рассказывал с большим знанием дела и увлечением истинного энтузиаста. И впоследствии писателю выражали благодарность не только учёные-энтомологи, которых он сумел зажечь своей наукой, но и фантасты: «…знакомство с «Недостающим звеном» кардинально изменило мои взгляды на литературу. А знакомство с Николаем Николаевичем Плавильщиковым изменило взгляды на саму жизнь. Оглядываясь назад, я думаю, что знакомство с Николаем Николаевичем было одним из самых значительных событий моей жизни. Доктор биологических наук Плавильщиков был известным энтомологом, признанным в мире специалистом по дровосекам. Разумеется, я имею в виду жуков-дровосеков. Монголия, Корея, Япония, Индия, Иран, Мадагаскар… Николай Николаевич собрал уникальную коллекцию — 50 000 экземпляров. Столь же необозримой была его работа по популяризации научных знаний. «Очерки по истории зоологии», или, скажем, «Гомункулус», или «Краткая энтомология» до сих пор остаются настольными книгами любого любителя природы, а на великолепных переработках книг Ж.Фабра и А.Брема выросло не одно поколение» (Г.М.Прашкевич. «Малый бедекер по НФ, или Повесть о многих превосходных вещах»).

30 мая — 85 лет со дня рождения Хола КЛЕМЕНТА (наст. имя — Гарри Клемент С т а б б с; 1922-2003), американского писателя-фантаста.

Такой фантастики теперь почти не пишут. Но не потому, что читательские вкусы безнадёжно уклонились от «твёрдой» НФ в сторону фэнтези. Всё дело в том, что само понятие «научность» даже в сугубо приключенческой беллетристике требует от автора серьёзной подготовленности и самых широких знаний.
В отличие от разных борзописцев, Хол Клемент такими знаниями обладал. Он окончил университет с тремя дипломами — астронома, химика и педагога — и защитил сразу две диссертации.
К вымыслу в своих книгах писатель относился чрезвычайно ответственно и всякий раз тратил массу времени и сил, старательно обосновывая малейшие фантастические допущения. Есть веские основания полагать, что по-русски его «Экспедиция “Тяготение”» и «Огненный цикл» читаются едва ли не лучше, чем в оригинале, ибо в качестве переводчиков в этих романах выступили не кто иные как братья Стругацкие, укрывшиеся под псевдонимами «С.Бережков» и «С.Победин».

30 мая — 95 лет со дня рождения Льва Ивановича ОШАНИНА (1912-1997), русского поэта-песенника.

Солнечный круг, Небо вокруг — Это рисунок мальчишки. Нарисовал он на листке И подписал в уголке:             Пусть всегда будет солнце,             Пусть всегда будет небо,             Пусть всегда будет мама,             Пусть всегда буду я.

Песни на стихи Льва Ошанина поют до сих пор, а эта была в своё время едва ли не главной детской песней Советского Союза. «В музыке я жил с детства, — рассказывал поэт. — Мать моя преподавала в музыкальной школе, два брата стали певцами, сестра была пианисткой… Для меня музыка обернулась словами песни».
Интересно, что начинал Лев Иванович как прозаик; в 1930 году он опубликовал повесть о школьниках «Этажи». Но песня оказалась главнее. Композитор А.Г.Новиков написал на его стихи знаменитые «Дороги» («Эх, дороги, пыль да туман…») и «Гимн демократической молодёжи мира», А.Н.Пахмутова — «Песню о тревожной молодости», А.И.Островский — процитированный выше «Солнечный круг». К творчеству Льва Ошанина обращались Э.Колмановский, М.Фрадкин, С.Туликов и многие другие советские композиторы. Неудивительно, что среди сборников его стихов встречаются издания, в которых к текстам прилагаются грампластинки с музыкальными записями.
На родине Льва Ивановича, в городе Рыбинске, поэту установлен памятник (его-то вы и видите на снимке). Как отмечается, «это не монумент небожителю, а скромная фигурка, прислонившаяся к парапету».

30 мая — 115 лет со дня рождения Ивана Сергеевича СОКОЛОВА-МИКИТОВА (1892-1975), русского писателя, автора проникновенных рассказов и повестей о природе.

Аксаков, Тургенев, Бунин, Пришвин, Паустовский… Продолжить (а, возможно, завершить) этот ряд следует именем Ивана Сергеевича Соколова-Микитова.
Его первые литературные опыты поддержали и одобрили Ремизов и Куприн. «Рад, что вы оцениваете его прозу, — говорил Бунин одному своему парижскому собеседнику, — я её тоже очень люблю, а многие её не чувствуют».
«“Смутно, точно сквозь слой воды, помнится мне дом, в котором я родился…” — начнёт рассказывать Соколов-Микитов, и мы мгновенно попадаем в особую стихию жизни, где и ритм, и образность (сквозь слой воды — взгляд моряка за борт корабля) могли бы принадлежать, пожалуй, только ему.
Сознаюсь, я не сразу сумел оценить несуетность его прозы, способность создать яркую картину, пользуясь самым обычным синтаксисом и словарём, его умение возвращать начальный смысл затёртым словам. Чуждый словесным извитиям, он мог позволить себе написать, что на круглые листья кувшинок трепетно присаживались стрекозы. И слово трепетно утрачивало всю свою банальность, в нём слышалось сухое потрескиванье и дрожанье прозрачных стрекозьих крыл.
Для чтения прозы Соколова-Микитова нужна сродная ей сосредоточенность, неторопливость чтения. Её нельзя читать наскоком, в метро или электричке, одной рукой держась за поручень. <…> Для её полного восприятия нужен запас покоя, она рассчитана на внятное чтение слова за словом» (В.Я.Лакшин).
«Приходилось ли вам слышать, как разговаривают между собою ежи? Наверное, никто не слыхал.
А вот я слышал.
Расскажу по порядку. Зимою и летом мы живём в Карачарове на берегу реки, в маленьком домике, со всех сторон окружённом лесом. Мы ходим в лес наблюдать и слушать, как живут и поют птицы, как расцветают лесные цветы, летают и ползают насекомые.
Выходя по ночам на крыльцо полюбоваться на звёздное небо, послушать ночные звуки и голоса, я часто слышал, как кто-то пробегает в высокой траве под сиренью…» (И.С.Соколов-Микитов. «Ежи»).
Юрий Коваль встретился с Соколовым-Микитовым, когда тому было уже много лет и он почти лишился зрения, но эта встреча произвела на молодого писателя глубочайшее впечатление: «Я часто вижу, как люди ходят под руку. Раньше и мне приходилось это делать. Теперь забыл, как это бывает.
А вот как ходил под руку через улицу с Иваном Сергеевичем — помню. Я гордился этим, я счастлив был, что моя рука ему пригодилась. И всё-таки дело не в этом. Не знаю, как объяснить, но, опираясь на мою руку, это он помогал мне, придавал мне силы. Такое чувство я испытывал, только когда шёл рядом с Соколовым-Микитовым. <…>
Иван Сергеевич был человек особенный. Однако объяснить эту особенность, рассказать, в чём её смысл, представляется очень трудным. Высокая нравственная чистота, абсолютная цельность и правдивость — все эти черты, конечно, свойственны были Соколову-Микитову, но всё это лишь дополнение к тому главному, чем обладал он. Попросту сказать, Иван Сергеевич был из тех людей, которых раньше на Руси называли святыми. Человек, обладавший не слишком чистой совестью, не мог явиться перед ним.
И в те дни, когда я встречался с ним, и сейчас, в памяти, Иван Сергеевич был для меня всегда ориентир души, к его светлому образу прибегаю я, когда одолевают сомнения и утраты. Таким был Иван Сергеевич для всех окружавших его людей — святым, благословения которого жаждут. Мысли его бывали чрезвычайно просты, но всегда заключалась в них абсолютная истина» (Ю.И.Коваль. «На барсучьих правах»).

31 мая — Всемирный день культуры.

31 мая — 60 лет со дня рождения Владимира Львовича ГОПМАНА (р. 1947), русского критика, литературоведа, переводчика, редактора, педагога.

Владимир Гопман принадлежит к немногочисленному отряду критиков, хорошо знающих, ценящих и любящих фантастику. Даже кандидатскую диссертацию, которую Владимир Львович защитил в конце 1970-х годов, он ухитрился посвятить творчеству одного из самых интеллектуальных и самобытных писателей-фантастов — англичанина Джеймса Балларда, в то время практически у нас неизвестного.
Теперь количество статей Гопмана о фантастике перевалило за три сотни: ему приходилось писать о братьях Стругацких и о Кире Булычёве, о Войскунском и Лукодьянове и об Александре Мирере, о Толкине и Льюисе, о лорде Дансени и Теренсе Х. Уайте, о Саймаке и Олдиссе, о Желязны и Силверберге.
Но не только маститые литераторы вдохновляли Гопмана на создание блестящих статей и эссе. Резко критикуя разного рода серость и посредственность, он приобрёл репутацию человека жёсткого, непримиримого в оценках, но при этом остроумного, обладающего отменным вкусом.
К сожалению, в последние годы Владимир Львович нечасто появляется на страницах литературных газет и журналов с новыми статьями и рецензиями, предпочитая отдавать все силы педагогической деятельности.

31 мая — 115 лет со дня рождения Константина Георгиевича ПАУСТОВСКОГО (1892-1968), русского писателя.

«Одно время я всерьёз думал стать моряком. Но вскоре мечта о писательстве вытеснила все остальные. <…>
Моя писательская жизнь… началась с желания всё знать и всё видеть. И, очевидно, на этом она и окончится.
Поэзия странствий, слившись с неприкрашенной реальностью, образовала наилучший сплав для создания книг. Почти в каждой повести и каждом моём рассказе видны следы скитаний.
Сначала был юг. С ним связаны «Романтики», «Блистающие облака», «Кара-Бугаз», «Колхида», «Чёрное море» и ряд рассказов… <…>
Север вызвал к жизни такие книги, как «Судьба Шарля Лонсевиля», «Озёрный фронт», «Северная повесть», и такие рассказы, как «Колотый сахар» и «Беглые встречи».
Но самым плодотворным и счастливым для меня оказалось знакомство со средней полосой России. <…>
Самое большое, простое и бесхитростное счастье я нашёл в лесном Мещорском краю. Счастье близости к своей земле, сосредоточенности и внутренней свободы, любимых дум и напряжённого труда.
Средней России — и только ей — я обязан большинством написанных мною вещей. Перечисление их займёт много места. Я упомяну только главные: «Мещорская сторона», «Исаак Левитан», «Повесть о лесах», цикл рассказов «Летние дни», «Старый чёлн», «Ночь в октябре», «Телеграмма», «Дождливый рассвет», «Кордон 273», «Во глубине России», «Наедине с осенью», «Ильинский омут».
В Мещорском краю я прикоснулся к чистейшим истокам народного русского языка. <…> Своё отношение к русскому языку и мысли о нём я высказал в книге «Золотая роза» (в главе «Алмазный язык»)».
Как справедливо замечают исследователи, Паустовский «жил не в лучшее для мастера изящной словесности время». Зрелые годы его писательской жизни пришлись на период сознательной или, быть может, инстинктивной «внутренней эмиграции», сосредоточенного углубления в тайны природы и творчества, в изучение несметных сокровищ родного языка.
В этом смысле весьма показательны два эпиграфа к повести «Золотая роза». Первый — из Салтыкова-Щедрина: «Литература изъята из законов тления. Она одна не признаёт смерти». Второй — из Оноре де Бальзака: «Всегда следует стремиться к прекрасному».