НЕЗАМЕЧЕНННАЯ КНИГА
02 марта 2002
В сущности, это большая рождественская сказка.
Есть сирота — десятилетняя девочка Мария с двумя темными косичками и в очках, которые ей "в ту пору временно приходилось носить". Есть два злодея — гувернантка мисс Браун и викарий мистер Хейтер, люди "настолько гнусные, что, пытаясь беспристрастно их описать, сталкиваешься с немалыми трудностями". Есть преданные друзья — старый Профессор, старая стряпуха по прозвищу Стряпа (хотя на самом-то деле она добрейшая миссис Ноукс) и верный пес Капитан, имеющий свои взгляды на жизнь. Наконец, события происходят на территории совершенно романтической — в самой глуши графства Нортгемптоншир, посреди абсолютно разоренного временем родового поместья, в огромном замке, носящем имя Мальплаке, который "был в четыре раза длиннее Букингемского дворца", а построили его когда-то предки девочки Марии, которые были герцогами.
О, какая волнующая интрига разворачивается посреди полуразрушенных Обелисков, Храмов, Колонн и Дворцовых Мостов! Если бы автор не обмолвился ненароком, что в этом вот красивом шарфе Мария "потом" венчалась, можно было бы подумать, что она, того и гляди, погибнет. А какой конец! Нет, это не просто благополучный хэппи-энд, это триумф, глобальное торжество гармонии и справедливости, случившееся, разумеется, в канун Рождества. Таким образом, законы сказки...
Но справедливости ради придется признать, что официальный жанр этой книги — роман, а главная изюминка сюжета — продолжение истории Гулливера, того самого. И если гуигнгнмы и бробдингнеги упоминаются исключительно на словах, то лиллипуты присутствуют натурально, во всей своей красе, потому что девочка Мария совершенно случайно обнаружила их посреди Шахматного озера, на крошечном островке, в старой беседке, называвшейся когда-то "Отдохновение миссис Мэшем".
Согласитесь, нужно обладать немалой отвагой, чтобы потревожить тень великого Свифта.
"Пересказать" и "продолжить" — любимое занятие литераторов нашей глухой эпохи междувековья. В девяти случаях из десяти это жалкая спекуляция и фиговый листок на теле бездарности. Но случай с Теренсом Хенбери Уайтом — как раз десятый, счастливый случай, когда литературный шедевр и литературная традиция прорастают сквозь время, как здоровое зерно, явившее солнцу свою новую, вечную суть. Трудно сказать, что в этой книжке самое замечательное, потому что она вся целиком — прекрасная. И нечего стесняться восторженных воплей — слишком сильно, разительно отличается этот текст от других книгоподобных.
Если вы можете представить себе чуточку усталого мудреца, обремененного обширными знаниями, однако, не утратившего вкус к реальной жизни; если вам удастся вообразить, как этот мудрец, родной брат самых умных философов и самых тонких психологов, вдруг поднимает голову от пожелтевших манускриптов и, улыбнувшись, начинает с вами беседовать; если вы способны, закрыв глаза, увидеть за его спиной просторные земли, на которых растут единовременно и замки, и лягушки; если вы не испугаетесь солоноватых шуточек и наукообразных пассажей, которые почему-то смешат, как хороший анекдот... — вот при этих условиях вы уже сейчас догадываетесь, о какой книге идет речь.
Если же кому-нибудь, случайно прочитавшему Уайта, покажется, что вышеозначенные строчки — просто портрет одного из персонажей, очаровательного Профессора, так это глубокое заблуждение. С Профессором все еще сложней (проще) и прекрасней (смешнее). Когда взрослый человек, несущийся на всех парах спасать оскорбленного ребенка, вдруг начинает, слово за слово, сочинять по дороге героическую историю, достойную возбужденного подростка, и так входит в роль, что фантазия с реальностью уже готовы поменяться местами... Это, знаете ли, такой высокий полет литературного мастерства, что тут впору не просто произносить беглые комплименты, а начинать серьезный текстологический анализ.
А какими хорошими словами написаны, оказывается, хорошие книги! Сначала даже странно читать, потому что в ушах все еще звучит фигурное мяуканье из-под глянцевых обложек. И вдруг — литература. Самая что ни на есть натуральная, почти забытая, где не бывает случайных слов и ткань повествования, прирастая по строчке, прямо на твоих глазах приобретает любые оттенки: повествовательные, юмористические, сатирические, элегические… и просто яркий цвет живого здорового языка.
Немножко — игра (потому что, какие слова хотим, например, писать с большой буквы, те и пишем).
Немножко — наука (потому что, чем ближе ко всяким лиллипутским делам, тем глубже умелая стилизация и двухсотлетний лингвистический аромат).
И неизменно — культура слова и текста. Обратите внимание на маленькую деталь: в книге нет ни одного перевода иноязычных слов на странице по принципу "звездочка-сноска". Ибо нормальный читатель должен, в общем-то, знать, что такое "Veni, Vidi, Vici!". А если он все-таки не знает, если он, допустим, просто ребенок, но при этом ЧИТАТЕЛЬ...
Такого лаконичного, информативно-густого комментария еще поискать. В конце книги, как и положено, к каждой главе, к каждому слову, которое могло показаться непонятным. Нет, не так: к каждому слову, сквозь которое можно заглянуть вглубь истории и культуры.
Эта замечательная книга, доступная и необходимая всем читателям, начиная с десятилетнего возраста, была издана тиражом 1000 экземпляров. Для тех, кто не умеет считать нули, повторим словами: тысяча экземпляров, одна тысяча. Так что читающая публика, и взрослая, и детская не знает про эту книжку независимо от даты ее издания.
В Российской государственной детской библиотеке имеется один экземпляр, в мягкой обложке, пока еще не очень рваный.
Если у вас есть знакомый олигарх, скажите ему пожалуйста, что лиллипуты, только для того, чтобы сделать Марии подарок, отдали все свои золотые СПРУГИ — крошечные такие денежки, свято хранившиеся со времен Гулливера.
Может быть, кто-нибудь обронит несколько современных спругов. Тогда случится новое издание, и еще сколько-то тысяч детей узнают про девочку Марию.
Об авторе этой книги
О переводчике этой книги
