ПУТЕШЕСТВИЕ НА ДИВАНЕ
07 июля 2007Похвала дивану
Наше путешествие ещё не началось, а камень на распутье дорог уже встретился: слова в названии обзора решительно не хотят уживаться друг с другом.
Впрочем, если задуматься, то по сути всё верно. В качестве надёжного средства передвижения во времени и пространстве диван знаменит с тех пор, как был опробован первым читателем. Первоначальное значение персидского слова «диван» — книга. В классических литературах Ближнего и Среднего Востока диван — сборник стихов одного поэта. «Западно-восточный диван» И.В.Гёте — собрание стихотворений на мотивы различных образцов восточной поэзии. А ещё диван — совет мудрецов при султане.
Наряду с книжным шкафом, который тоже не обойдён вниманием писателей (вспомним монолог Гаева из «Вишнёвого сада»: «Дорогой, многоуважаемый шкаф! Приветствую твоё существование, которое вот уже больше ста лет было направлено к светлым идеалам добра и справедливости; твой молчаливый призыв к плодотворной работе не ослабевал в течение ста лет, поддерживая (сквозь слёзы) в поколениях нашего рода бодрость, веру в лучшее будущее и воспитывая в нас идеалы добра и общественного самосознания»), диван удостоен множества комплиментарных упоминаний в литературе.
Самый знаменитый и, разумеется, самый обжитой диван — обломовский. Но нас, потенциальных путешественников, его просевшие пружины не очень привлекают. А вот «Суета вокруг дивана» из повести братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу» — как раз по нам.
Диван и высокая поэзия — тоже понятия родственные. Как доказательство — «Первое путешествие» Марины Цветаевой:
Ушла земля, сверкнула пена, Диван-корабль в озёрах сна Помчал нас к сказке Андерсена. Какой-то добрый Чародей Его из вод направил сонных В страну гигантских орхидей, Печальных глаз и рощ лимонных. Мы плыли мимо берегов, Где зеленеет Пальма Мира, Где из спокойных жемчугов Дворцы, а башни из сапфира. Исчез последний снег зимы, Нам цвёл душистый снег магнолий… Куда летим? Не знали мы! Да и к чему? Не всё равно ли?.. |
А вот её же «Мирок»:
Сквозь окно, в тумане, блёстки фонарей, Мерный голос сказки о царе Салтане, О русалках-сёстрах сказочных морей. Дети — это отдых, миг покоя краткий, Богу у кроватки трепетный обет, Дети — это мира нежные загадки, И в самих загадках кроется ответ! |
Знаменитые и не очень литературные диваны громоздятся и скрипят: «И я, и обо мне!» Но мы — только о тех, что поближе к детской.
«Мы выкорчёвывали пружины диванов, изучая истинное строение вещей» — это у Льва Кассиля в «Кондуите и Швамбрании».
Николай Носов в повести «Тайна на дне колодца» рассказывает о старой мебели и не забывает о диване, «который стоит вдоль стены, тоже из их породы, но характер у него другой. Он смешит меня тем, что старается быть похожим на кресла. Пыжится, напускает на себя важность, а ничего не выходит…» (Носов Н.Н. Собр. соч.: В 4 т.: Т. 4. — М.: Совр. писатель, 1993).
У Ильфа и Петрова имеются не только стулья, но и немало впечатляющих диванов и диванчиков, например, «диванчик для аристократического полулежания и адвокатский диван “радость клопам” со множеством удобных щелей и складочек» (Ильф И., Петров Е. В золотом переплёте // Ильф И., Петров Е. Собр. соч.: В 5 т.: Т. 3. — М.: Худож. лит., 1961).
Григорий Остер во «Вредных советах» всем нежелающим обедать рекомендует прибегнуть к помощи дивана: «гордо прячьтесь под диван и лежите там тихонько, чтоб не сразу вас нашли. А когда из-под дивана будут за ноги тащить, вырывайтесь и кусайтесь, не сдавайтесь без борьбы».
Клиффорд Саймак в романе «Снова и снова» превращает фантастических животных в столы, шкафы, кресла и диваны (а не наоборот, как это часто бывает).
«Обычно за много недель до отъезда ложусь я на диван и начинаю думать, что взять с собой в дорогу», — это уже Юрий Коваль, «Самая лёгкая лодка в мире».
Пора и нам отнестись к дивану, как к исходному пункту путешествия. Полежали, испытали диван на прочность перед долгой дорогой и — вперёд.
