Лобел А. Воздушный змей / Пер. с англ. Е.Канищевой; Ил. автора. — М.: Розовый жираф, 2008. — 64 с.: ил. — (Я читаю сам).
Лобел А. Пуговица / Пер. с англ. Е.Канищевой; Ил. автора. — М.: Розовый жираф, 2008. — 64 с.: ил. — (Я читаю сам).

В сущности, эти истории показывают нам прелесть размеренного и незлобивого житья-бытья, скрашенного безопасным чудачеством.
Герои маленьких рассказов Арнольда Лобела — совсем негероические существа Квак и Жаб (в оригинале просто Frog и Toad). Нас, конечно, нисколько не смущает, что лягушка и жаба разговаривают, носят одежду, и вообще ведут себя как люди или почти как люди, — это в традициях сказок о животных. Малышам зачастую нравятся такие сказки, народные и авторские. Так вот, Квак и Жаб — друзья и соседи. У них, естественно, разные характеры. Квак — бодрый и общительный. Жаб — медлительный и застенчивый. И на картинках: Жаб ростом пониже и брюшком потолще Квака, а ходят они на задних лапках, — как же ещё, если в костюмчиках? Оба притом простодушны, как дети. Жаб с Кваком прогуливаются, запускают воздушного змея, радуются хорошей погоде, иногда несильно грустят и недолго сердятся. Случаются в их жизни и неприятности, вроде потерявшейся пуговицы от любимой курточки или неудачного подарка, но всё скоро улаживается и оборачивается к лучшему.
Прав «Розовый жираф», каждую из этих историй хорошо почитать перед сном. Начинающий читатель легко прочтёт их сам: истории короткие, слова простые, буквы очень чёрные и крупные на белой бумаге. Иллюстрации ненавязчиво дополняют текст.
«Розовый жираф» заверяет нас также, что книги американского классика Арнольда Лобела любимы детьми и взрослыми во всём мире. Судя по очарованию двух напечатанных у нас сборничков, иначе и быть не может. Недаром и «Оксфордский путеводитель по детской литературе» говорит, что А.Лобел умеет превосходно создавать комические характеры, используя всего несколько слов и рисунков.
Кроме рассказов о симпатичных амфибиях, писатель и художник Арнольд Лобел (1933-1987) сочинил и другие книжки для маленьких. Может быть, нынешние малыши ещё не успеют вырасти до того, как выйдут и «Мышиные истории», и «Сова дома», и «Дядюшка Слон»…
Обратим внимание: мыши, совы, лягушки — именно те твари, к которым многие люди по известным причинам испытывают непреодолимое отвращение. И, возможно, книги, подобные этим, как бы нечаянно, без нарочитых нравоучений привнесут немножко толерантности в детские понятия обо всём на свете.

Седов С.А. Сказки про королей, а также сказки про мальчика Лёшу / Худож. Н.Воронцов. — М.: Дрофа-Плюс, 2008. — 96 с.: ил.

Как учил нас Аркадий Райкин, смех бывает разный: хи-хи, ха-ха… ну и так далее. С глубоким удовлетворением констатируем, что в юмористических сказках Сергея Седова представлена разновидность смеха вовсе не «утробного и злобного», а весьма симпатичного, ненавязчивого, хотя и сдобренного некоторой долей современного ехидства. Причём смеётся книжка, если можно так сказать, «дуэтом», потому что интонация текста и стилистика картинок художника Николая Воронцова совпадают самым удачным образом. В результате перед нами почти сто страниц детского развлечения — простого «на вид» и хитрого «на вкус». Как пряник с начинкой.
Все двадцать сказок про королей (кроме одной) начинаются одинаково, но развиваются по-разному:
«Жил-был король. Очень скромный…»
«Жил-был король. Грозный. Очень грозный…»
«Жил-был король. Он был близорукий…»
Нетрудно догадаться, что каждая коротенькая забавная «сочинялка на тему» тут же превращается в «поучалку»: скромный король врезал вражескому по полной программе, потому что был скромный, но сильный; грозный король, увидев, как от его грозности граждане звереют на глазах, срочно подобрел; а близорукий король, приглядевшись поближе, распознал в странном лошадином обличье будущую любимую жену.
Возникает только один вопрос: почему именно сказки про королей дали название книге и были выставлены вперёд подобно главной ударной силе? Дело в том, что вторую половину издания занимает самостоятельный цикл под названием «Сказки про мальчика Лёшу», и, честно говоря, эти лёгкие, совсем крохотные «сочинялки» удались автору пуще прежнего. Если в толпе королей нет-нет да мелькнёт некоторая морализаторская натяжка или словесная неаккуратность, с мальчиком Лёшей такого никогда не случается. Он, мальчик Лёша, умеет превращаться во что угодно: в летающую тарелку, в обычный батон, в собственную маму, в директора школы и даже в Александра Сергеевича Пушкина. Вы скажете, что приём не слишком новый? А мы ответим, что из одного и того же ружья один попадает «в десятку», а другой — «в молоко». Похоже, что на этот раз Сергей Седов выстрелил снайперски: изобретательно, умно, лаконично, а главное, с такой добротой к мальчику Лёше, от которой любому читателю хоть на минутку станет теплее.
Новую эпоху в детской литературе эта книжка не откроет. Зато она уверенно встанет в ряд той современной качественной юмористики, которая способна противостоять вульгарным «хи-хи» и «ха-ха», расплодившимся ещё сильнее, чем при Аркадии Райкине.

Скаландис А. Братья Стругацкие / Оформл. С.Власова. — М.: АСТ: АСТ МОСКВА, 2008. — 703 с.: ил.

При чтении этой книги ни на минуту нельзя забывать, что мы имеем дело не с обычной писательской биографией, но с огромным, бесконечным — на 700 страниц! — объяснением в любви.
«Я поздно познакомился с творчеством Стругацких, — пишет Ант Скаландис (он же Антон Молчанов) в предуведомлении. — Обычно фантастикой увлекаются с детства. Ещё в начальных классах школы читали Стругацких все мои ровесники и даже те, кто постарше лет на десять-пятнадцать. <…> …я был не во втором, а уже в десятом классе, когда мне впервые попала в руки книга этих авторов — “Полдень, XXII век” и “Малыш” под одной обложкой».
Вы уже догадываетесь, что случилось потом. Да, это было форменное помешательство; как известно, многие считают любовь душевной болезнью. А.Скаландис признаётся, что был настолько очарован этими неизвестными ему доселе авторами, что попытался выучить вторую повесть — «потрясающе красивую, поэтичную, завораживающе таинственную и совершенную во всём» — наизусть! И частично преуспел в своём намерении: «Времени и сил хватило на первые три главы, но думаю, что и сегодня я могу, что называется, с похмелья и спросонья выдать наизусть начало этой книги — страницы две как минимум.
Так начиналась любовь с первого взгляда».
Почему-то кажется, что эта, в сущности, первая значительная работа о Стругацких только такой и может быть, и должна быть. Не пришло ещё время взглянуть на их творчество с холодным вниманием. Да и возможно ли это вообще? Тот, кто любит братьев всей душой, просто не способен представить, что есть люди к ним равнодушные. А кому действительно нет до них дела, — разве станут они утруждаться, самозабвенно роясь в черновиках, письмах и старых фотографиях?..
Для поклонников же, то есть для людей понимающих, Стругацкие всегда были больше, чем просто фантасты. Кого из отечественных представителей этого славного литературного цеха можно не раздумывая поставить с ними вровень? Ответ очевиден: никого. И уж конечно, они были больше, чем просто писатели, просто беллетристы — умелые создатели высококлассных текстов, способных доставить удовольствие самому взыскательному читателю.
Они были Учителя. Именно так, с пафосной большой буквы. Учителя, деликатно подталкивавшие всех, кто подпал под их обаяние и преданно заглядывал им в глаза, к одной простой, но очень важной мысли, несколько прямолинейно вынесенной на обложку этого толстого тома и оттого выглядящей назиданием: «Думать — не развлечение, а обязанность…» Не только поколение А.Скаландиса, но и моё поколение, и многие другие тоже, могли бы сказать о себе: мы выросли на Стругацких. Мы читали их книги «и медленно, но верно становились другими людьми».
Мы становились лучше. В самом деле лучше. Лучше, чем могли бы стать, не узнай мы всех этих книг: «Трудно быть богом», «Понедельник начинается в субботу», «Пикник на обочине», далее везде. Хорошими ли мы стали людьми, достойны ли мы своих учителей, не нам судить. Нет сомнений в одном: всей своей жизнью в литературе, всем, что ими создано, братья заслужили и эту, пусть неумеренно восторженную, но искреннюю и скрупулёзную книгу, и все другие посвящённые им книги, которые уже появились или непременно ещё появятся.

Эриксен Э.Л. Осторожно, Питбуль-Терье!: Повесть / Пер. с норв. О.Дробот; Ил. С.Уткиной. — М.: Самокат, 2008. — 204 с.: ил. — (Лучшая новая книжка).

Какой-то умник однажды сказал: «Детство — самая счастливая пора жизни». Слова эти стали повторяться на тысячу голосов и вскоре превратились в непреложную истину. Вот только что с этой истиной делать малышам и подросткам, которые населяют современные детские книжки? Что ни герой, то трагедия: смерть родителей, предательство друзей, изверги-учителя…
Вот и у Джима, героя повести норвежского писателя Эндре Люнда Эриксена «Осторожно, Питбуль-Терье!», со счастьем как-то не задалось.
Причин множество.
Во-первых, мама. Дама совершенно неадекватного поведения. С такими, как у неё, страхами и психозами люди годами не вылезают из специализированных клиник. При этом она как-то умудряется жить «на воле» вместе с сыном… Вернее, только благодаря заботе, чуткости и самоотверженности Джима его мама ведёт свой дом и даже где-то работает.
Во-вторых, бункер. Заброшенный со времён войны, никому не нужный бункер, из которого Джим сделал для себя убежище. Там можно пережидать мамины «страхи», можно играть во что угодно, да просто — можно никого и ничего не бояться. И вот этот самый бункер захвачен и разграблен. Сначала громилой Терье, недавно пришедшим к ним в школу. Потом Куртом и Рогером. А ведь Джим ещё недавно считал их своими друзьями…
В-третьих… А что же — «в-третьих»? Отменённое мамой Рождество? Сорвавшийся штурм бункера? Или всё-таки придурок Терье, который вздумал набиваться Джиму в друзья? Впрочем, все неприятности можно расставить по порядку и только успевать загибать пальцы: в-четвёртых, в-пятых, в-шестых…
Эх, поставить бы хоть раз того умника, который что-то там говорил про «счастливейшую пору жизни», на место Джима или Терье…
А впрочем, следуя совету Эндре Люнда Эриксена, «если смотреть на жизнь оптимистично, можно приспособиться почти ко всему». Нет, конечно, до счастья — как до Луны, но приспособиться как-то можно.