Георгиев С.Г. Укротитель сиреневых бегемотов: [Сб.] / Ил. Е.Блиновой. — М.: Эгмонт Россия Лтд., 2007. — 95 с.: ил. — (Школа прикола).

Жаль, но в книге нет ни слова о сиреневых бегемотах. Правда, есть маленький рассказ о бегемоте классического окраса, который «до того одичал в зоопарке», что «позабыл оба трудных бегемотских слова», составляющих весь бегемотский язык. Зато выучил английский, французский и немецкий. А третьеклассник Вася овладел как раз бегемотским. Когда Вася заговорил с толстокожим на его родном языке, тот чуть ко дну не пошёл, а потом, заикаясь, забормотал что-то насчёт «ду ю спик инглиш» да «парле ву франсе»… Культурный шок — у обоих.
Очень «по-ералашевски». Так и видишь этот забавный, в меру поучительный сюжет на голубом экране, к которому сбежались «мальчишки и девчонки, а также их родители». Пожалуй, за кадром могут остаться сетования Василия на то, что «он теперь единственный, кто свободно говорит и понимает по-бегемотски». Они не то чтобы лишние, но как-то размывают «картинку», а ведь чёткая «идейная» направленность ералашевских сюжетов — их традиционная отличительная черта. Разумеется, не единственная.
При чём тут «Ералаш»? Да при том, что известный детский писатель Сергей Георгиев — один из непосредственных создателей всеми любимого киножурнала, и «весёлые истории», которые «экран покажет наш», — с некоторых пор во многом его рук дело.
Сборник «Укротитель сиреневых бегемотов» — все его шесть небольших частей — тоже получился весёлым. Зарисовки из жизни «нашего 5-го «Б», короткие рассказы о третьекласснике Васе Захарычеве и «заметки» о девочке Луше — да что там, вся книжка! — доказывают, что автор не только помнит собственное детство, но и довольно близко знаком с нынешними детьми.
Впрочем, никаких особых «примет времени» в книге нет, зато предостаточно «примет детства». Когда мальчик влюбляется в девочку, что он делает? Правильно, пишет на чём попало: «Танька дура!» А когда камнем с улицы разбивают окно в школе, на четвёртом этаже, что говорит по этому поводу нормальный пятиклассник? «Мне так высоко не добросить», — вот что он говорит с завистью.
Эта книжка не только для детей, она ещё и про них.
Хулиганы? Совсем немножко. Фантазёры? Ещё какие! Первооткрыватели и философы? Да, конечно. Очень полезно было бы прочитать «Укротителя» тем взрослым, которые забыли, что «сосульки — просто дикие предки леденцов», а достоинства макарон определяются наличием в них дырок: «не просто ешь, но время от времени через макаронные дырки весь мир разглядываешь!» Прочитать — и посмеяться вместе с детьми.
Строго говоря, дела обстоят не так лучезарно, как может показаться: не все миниатюры, попавшие в книжку, равноценны. Но в целом, получилось очень неплохо.
Рисунки Елены Блиновой, неизменного иллюстратора серии «Школа прикола», забавны, симпатичны и совершенно уместны здесь, на страницах книги, очень похожей на школьную тетрадку, хранящую в себе истории о «нашем 5-м “Б”».

Ле Гуин У. Проклятый дар: Фантаст. роман / Пер. с англ. И.Тогоевой. — М.: Эксмо, 2007. — 315 с. — (Звёзды фантастики).

Если невзначай не обратить внимания на имя автора, то, взглянув на обложку, можно подумать, что перед нами очередное тривиальное чтиво в жанре фэнтези. Кому пришло в голову дать книге Урсулы Ле Гуин столь эффектное «рыночное» название (издателям? переводчику?), остаётся только гадать; в любом случае, большей пошлости трудно себе представить. На самом деле роман называется просто и кратко — «Дары» («Gifts», 2004) и является первой частью новой трилогии «Летописи Западного Берега» («The Annals of the Western Shore»). Интересно, что остальные части, вторая и третья, носят такие же простые и короткие названия — «Голоса» («Voices», 2006) и «Силы» («Powers», 2007). Нам же, судя по всему, следует ждать в обозримом будущем «Проклятых голосов» и «Проклятых сил».
Чтобы не сужать потенциальную аудиторию выпущенной книги, издатели нигде не сообщают, что адресована она подросткам, однако это именно так. В жанровых рамках чистого фэнтези, что не очень характерно для её позднего творчества, знаменитая американская писательница создала «роман воспитания», поместив в центр событий человека взрослеющего.
Человека этого зовут Оррек, и он сын местного феодала — «брантора». Оррек чувствует себя несчастным. Когда-нибудь ему, как наследнику, придётся принять из рук отца бразды правления, однако его сильно беспокоит то, что их семейный дар — умение «разрушать связи», а по сути, убивать на расстоянии при помощи взгляда, дыхания, слова и движения руки, — никак себя не проявляет. То ли это из-за того, что мать Оррека родом из Нижних Земель, обитатели которых не обладают сверхъестественными способностями. То ли в юноше, как в одном из его предков — Слепом Каддарде, дремлет так называемый «дикий дар», действующий помимо воли своего хозяина. Отец Оррека переживает не меньше, ведь от наличия дара у его наследника напрямую зависит шаткое равновесие сил в Верхних Землях — краю воинственных горцев-колдунов, напоминающем средневековую Шотландию. Хуже всего то, что сам Оррек, воспитанный добросердечной и образованной матерью, страшится своих ещё не познанных толком возможностей и, кажется, не очень-то хочет учиться их применять. И тогда отец запечатывает сыну глаза непроницаемой повязкой из опасения, что его «дикий дар» может случайно вырваться наружу.
Нелегко приходится юноше, внезапно оказавшемуся слепцом. Душа его стремится к свету, а он пытается приучить себя к тьме. Его поводырями становятся заботливая собака Коули и девушка Грай, которую он искренне любит…
Завершая первую часть повествования, Ле Гуин не даёт однозначных ответов на неизбежные вопросы читателей, но вновь и вновь заставляет их размышлять, задаваясь извечным вопросом всех вступающих во взрослую жизнь: КТО ЖЕ МЫ ТЕПЕРЬ ТАКИЕ? И хотя в своей новой книге она не выходит за пределы привычного для неё круга проблем, невольно хочется в который раз отметить её редкостное писательское мастерство. Нет особой нужды сравнивать «Дары» с основной массой современной фэнтезийной продукции, чтобы со всей отчётливостью понять: как и десятилетия назад, Ле Гуин возвышается над большинством своих коллег-фантастов, подобно Джомолунгме.

В 2005 году роман «Дары» был удостоен премии Американского ПЕН-центра в номинации «Детская литература».

Мерфи Дж. Самая плохая ведьма / Пер. с англ. А.Бялко; Оформл. обл. и ил. автора. — М.: Октопус, 2007. — 95 с.: ил. — (Самая плохая ведьма).

Мерфи Дж. Самая плохая ведьма: неприятности продолжаются / Пер. с англ. А.Бялко; Оформл. обл. и ил. автора. — М.: Октопус, 2007. — 95 с.: ил. — (Самая плохая ведьма).

Мерфи Дж. Самая плохая ведьма: неожиданное превращение / Пер. с англ. А.Бялко; Оформл. обл. и ил. автора. — М.: Октопус, 2007. — 127 с.: ил. — (Самая плохая ведьма).

Мерфи Дж. Самая плохая ведьма: нескучные каникулы / Пер. с англ. А.Бялко; Оформл. обл. и ил. автора. — М.: Октопус, 2007. — 207 с.: ил. — (Самая плохая ведьма).

Мерфи Дж. Самая плохая ведьма спешит на помощь / Пер. с англ. А.Бялко; Оформл. обл. и ил. автора. — М.: Октопус, 2007. — 159 с.: ил. — (Самая плохая ведьма).

«Опять волшебная школа, сколько можно!» — так и слышу негодующие восклицания взрослых. Ладно вам, не всё так плохо. Первую повесть о самой плохой ведьме писательница Джилл Мерфи опубликовала в 1974 году; сами понимаете, никакого мальчика Гарри тогда ещё и в проекте не было.
Милдред Хаббл — ученица престижной Академии ведьм. К сожалению, учёба даётся ей нелегко: она то перепутает заклинание, то забудет магическую формулу… Однажды, когда в классе устроили контрольную работу по зельям и снадобьям, вместо веселящего настоя Милдред ухитрилась сварить зелье невидимости! Преподавательница песнопений очень, очень недовольна ученицей Хаббл. В спортивных соревнованиях Милдред выступает хуже всех, а уж когда дело доходит до полётов на метле…
Даже с котом ей не повезло. Бедняжке достался не чёрный, какой должен быть у всякой порядочной ведьмы, а полосатый, причём трусливый до невозможности. Вместо того чтобы ровно и прямо сидеть на метле, животное повисает на ней, вцепившись когтями, и орёт дурным голосом. С таким котом Милдред никогда не добьётся хорошей успеваемости!
Мисс Кэкл, руководительница Академии, добродушна и снисходительна. Но её помощница мисс Хардбрум — настоящая ведьма! То есть настоящий педагог. К тому же, именно она была назначена к Милдред классной дамой и с самого начала невзлюбила ученицу Хаббл — только и знает придираться.
Но не всё так плохо — Милдред не унывает и изо всех сил старается быть хорошей ведьмой. Кое в чём ей, конечно, не везёт, но зато она добрая, отзывчивая девочка, всегда готовая встать на защиту справедливости. Между прочим, именно она разоблачает заговор ведьм-конкуренток и избавляет всю школу от унизительного превращения в лягушек. Именно ей посчастливилось освободить заколдованного волшебника от власти злых чар. И именно Милдред Хаббл, рискуя жизнью, спасла попавшую в беду мисс Хардбрум.
В общем, повести о самой плохой ведьме, одновременно увлекательные, забавные и поучительные, — почти идеальное чтение для девочки-школьницы.
К сожалению, нельзя удержаться от некоторых замечаний в адрес переводчицы. Во-первых, она активно злоупотребляет глаголом-связкой. В английском он необходим, а в русском — раздражает, потому что многочисленные «был, была, было» переводят действие в прошедшее время. Во-вторых, переводчице следовало бы избегать калькирования и не терзать читателя конструкциями типа «стараться не быть такой глупой» и «если мы хотим быть наказанными и не допущенными…»
Встречаются в книжках и примеры неправильного грамматического согласования («большинство девочек были»), и ошибки в падежах («в половину девятого»), и случаи тавтологии («сувенир на память»), и другие недочёты. Собственно, упрёки адресованы в равной степени и переводчику, и редактору книг, в чьи обязанности, собственно, и входит исправление подобных недостатков.
Зато несомненное достоинство издания в том, что сериал впервые на русском языке вышел с иллюстрациями автора. Они прелестны: милы, остроумны, выразительны и при этом не грешат нарочитой «девчачьестью».

Назаркин Н.Н. Изумрудная рыбка: Палатные рассказы / Ил. Н.Петровой; [Ред., авт. предисл. и послесл. М.Порядина]. — М.: Самокат, 2007. — 109 с.: ил. — (Лучшая новая книжка).

В 2006 году «палатные рассказы» Николая Назаркина были заслуженно отмечены Национальной детской литературной премией «Заветная мечта», благодаря чему очень достойно нашли своего издателя. Вышла книга, озаглавленная по одному из рассказов — «Изумрудная рыбка» («Потому что бесцветная рыбка — это позор. Это даже хуже, чем вообще не красить… Рыбок из капельниц плетут, чтоб вы знали. Длинные, тонкие, жёлтые, почти прозрачные трубочки — давай, плети, если фантазия есть»).
Место действия всех рассказов — больница; мальчишки, о которых идёт речь, лежат в этой больнице часто и подолгу, так что давно знают друг друга, здешних врачей, медсестёр и нянечек, изучили все процедуры, меню больничной кухни, распорядок дня, пути по коридорам и лестницам и виды из окон. Болезнь (ясно, нелёгкая) автором не названа. Больные дети художником не изображены. И это, по-моему, верное решение — своего рода совет видеть в книге литературно-художественное, а не какое-либо иное издание.
Читатель, естественно, будет переживать за героев, однако не сможет оставить без внимания, каким образом книга написана и иллюстрирована. Жёсткие чёрно-белые рисунки сразу дадут понять, что здесь с вами не станут миндальничать. Фрагменты пасмурных и ночных заоконных городских пейзажей, обыденные больничные предметы, странно выхваченные взглядом…
Авторский взгляд — вот что, пожалуй, здесь самое главное. Все короткие, но не очень-то простые истории написаны от лица одного из юных пациентов — тем языком, который ему свойствен. Одни слова пишутся так, как произносятся, другие означают не совсем то или гораздо больше того, что должны означать в норме, значение третьих надо ещё вспомнить, если вы уже совсем выросли, или спросить у кого-нибудь, если вы принадлежите к иному поколению.
Сказ, а именно так в литературоведении называется эта манера повествования, — дело трудное и даже опасное для автора. Важно иметь чувство меры. Нужно не только правдоподобно воспроизвести на письме поток речи, но неким способом указать вторую точку зрения — автора, а не героя. Что и как расскажет нам Колька Кашкин о себе и своих товарищах, и чем закончится каждая история, — выбирает автор рассказов Николай Назаркин.
Известно, что он давно интересуется возможностями библиотерапии. И не секрет, что книги (особенно детские), написанные с целью помочь тем, кому нелегко, примером тех, кому ещё труднее, редко бывают как честными, так и полноценно художественными. В случае с «Изумрудной рыбкой» хочется воскликнуть (и чтобы восклицание было услышано): вот книга, равно принадлежащая жизни и литературе!

Шергин Б.В. Сказки / Сост. Э.Яковлева; Худож. Б.Прибылова. — М.: СовА, 2007. — 95 с.: ил.

Очень не хотелось бы случайным словом потревожить тихую и светлую память Бориса Викторовича Шергина. Он оставил русской литературе уникальное наследство, и, уж конечно, не его вина, что распорядиться этим богатством мы не слишком умеем.
Вот новое издание шергинских сказок. Симпатичная, трогательная обложка симпатичного «детского» вида, приятные «внутренности» с цветными картинками, удобными детскими буквами и очаровательными мелкими зарисовочками, разбросанными в гуще текста. А если дело дойдёт до страницы 87, так там нас и вовсе ожидает такой медведь, та-а-акой медведь, что ради одного этого медведя…
Радуемся чистой радостью и быстро даём книжку ребёнку в руки. Он её открывает и начинает читать знаменитую сказку «Волшебное кольцо»:
«…Царя да царицу той же минутой укачало — они блевать приправились. Которы пароходы под мостом шли с народом, все облёваны сделались. К шшасью середи моста остановка. Тут буфет, прохладительны напитки. Царя да царицу из каюты вынели, слуги поддавалами машут, их в действо приводят. Ванька с подносом кланяится. Они, бажоны, никаких слов не примают…»
Это происходит на странице тринадцатой. А если ребёночек переберётся на страницу пятнадцатую, то его встретит хорошенькая буковка «б» — та самая, с многоточием…
Да что же это происходит, милостивые дамы и господа?!
Отвечаем по пунктам.
Во-первых, в нашей издательской практике вошло в традицию считать слово «сказка» и слово «ребёнок» синонимами. Издательство «СовА» не стало исключением и в очередной раз нарядило знаменитые тексты Бориса Шергина в детские одёжки. Никакого внятного указания на читательский адрес в издании нет. Таким образом, эстетически развитый подросток и малыш, только начинающий читать, поставлены — «к нешшасью»! — в равные условия.
Во-вторых, практически всегда и везде народные сказки доставались детям только после обработки и адаптации. Даже братья Гримм, Вильгельм и Якоб, серьёзно спорили, прежде чем опубликовать свои фольклорные записи. Первое издание, воспроизводившее тексты дословно, не нашло понимания у массового читателя. Зато издание второе, изящно и бережно обработанное Вильгельмом, является образцом детской сказки до сих пор.
В третьих, слово, записанное на бумаге, и слово, произнесённое вслух, всегда были, есть и будут разными ипостасями языка. Великая заслуга и уникальность Бориса Шергина в том и состоят, что он сумел зафиксировать старинное русское слово, которое хочет быть произнесённым.
Теперь вывод в форме вопроса: вы помните мультик «Волшебное кольцо»? Тот, где Ванька и «пинжак с карманами», где кошка Маха да верная собачка Жужа «пошли до городу Парижу»? У вас к этому произведению — ещё раз, к этому серьёзному высокопрофессиональному произведению — есть претензии с точки зрения семейных детских радостей? Нет?
Вот и славно. Значит, если вы чувствуете себя немножко Юрием Ковалём, чтобы «выбрать слова», и немножко Евгением Леоновым, чтобы «прочитать их вслух», смело берите книжку издательства «СовА» и — вперёд, в детскую.

P.S. Отдельные сказки в сборнике действительно хороши для маленьких детей и безо всякой обработки (например, «Рифмы» и «Шиш-сказочник»). Что же касается творчества Бориса Шергина как такового, то его первозданные тексты должны быть в каждом культурном доме, где дети рано или поздно вырастут и сумеют почувствовать всю силу этой прекрасной старины.