Гарнер А. Камень из ожерелья Брисингов; Луна в канун Гомрата: Повести / Пер. с англ. М.Бородицкой; Ил. на обл. А.Шелманова. — М.: РОСМЭН, 2003. — 414 с. — (Волшебство продолжается).

В Великобритании об Алане Гарнере говорят, как о «совершенно особенном» детском писателе. Судьбу его не назовёшь лёгкой — из-за паралича, вызванного тремя долгими и тяжкими болезнями (дифтерией, менингитом и воспалением легких), все свои детские годы он провёл, прикованный к постели, неподвижно лежа на спине. Действительность, по словам Гарнера, ограничивалась для него комнатой, где ему был виден лишь потолок, белый и неровно оштукатуренный. Между тем, одолев страшнейший недуг, Гарнер не стал сочинять душераздирающие истории о собственном детстве. В основу повестей «Камень из ожерелья Брисингов» (1960) и «Луна в канун Гомрата» (1963) легли легенды местечка Олдерли, что в Восточном Чешире, где писатель провёл большую часть своей жизни. «Это мое личное уникальное место, — признавался он, — я им владею, и это место полностью владеет мною». Здесь всё овеяно преданиями старины — именно поэтому его первые повести получились сказочными. Как, впрочем, и большинство других. Ведь для Гарнера «сказка и фантастика есть способ изображения действительности, недоступный для реалистической прозы. Выдуманная реальность, — утверждал он, — может иной раз выглядеть более правдоподобной, чем подлинная». Независимо от Дж.Р.Р.Толкина и К.С.Льюиса (с ними Гарнер был знаком по Оксфорду), он обратился к жанру фэнтези, в котором теперь его книги считаются классикой.
В зачарованной волшебной стране оказываются юные герои Гарнера Колин и Сьюзен, приехавшие погостить в местечко Олдерли к няне своей матери. Здесь они встречают чародея Каделлина, сторожащего спящих рыцарей; в «предречённый день, когда Англия окажется на краю гибели и матери заплачут о сыновьях», суждено им очнуться ото сна, чтобы сразиться с тёмными силами. В руках у ребят — утерянный сотни лет назад магический талисман, коим всячески стремятся завладеть ведьма Морриган и колдун Гримнир…
«РОСМЭН» перепечатал переводы Марины Бородицкой, сделанные в 1996 году для издательства «АРМАДА». Наделённая тонким слухом к слову, Марина Яковлевна стала идеальным переводчиком для Гарнера, чья на первый взгляд простая проза рассыпалась бы в руках иных неумёх от одного неверного движения. Ей-богу, это достойно удивления: в кои-то веки «росмэновцы» не промахнулись с переводчиком…

Дёгтева В. Муза села на варенье / Худож. Ю.Колинько. — М.: Колобок и Два Жирафа, 2002. — 76 с.: ил. — (Б-ка журн. «Колобок и Два Жирафа»: Новые имена в детской литературе).

Читаете ли вы издательские аннотации? Наверное, не всегда. Но эту вы не сможете пропустить. Во-первых, потому что она занимает почти всю четвёртую страницу; во-вторых, потому что нарисована письменными буквами и обведена водосточной трубой, из которой выглядывает собака, а текст гласит: «Сюжет основан на настоящих сказочных событиях. Во время написания книги ни одна девочка не была съедена, ни одна муза не пострадала, ни одна моль не была прихлопнута, а все принцы были расколдованы». Вы и охнуть не успеете, как прочтете всю книжку. Рассказы в ней и происшествия с девочкой Нинкой чем-то напоминают прыжки на батуте. У-ух! И вы уже в сугробе, вверх ногами и вниз головой, а прохожие у ваших ног вежливо спрашивают, как пройти на стадион. А-ах! И вы плаваете в аквариуме, как золотая рыбка или русалка… Но нынешних девочек голыми руками не возьмёшь — они и из паутины выпутаются, и из канализационного люка невредимые выйдут. Рисунки Юлии Колинько так сплавлены с текстом, что кажется, и Нинка, и её папа, и упитанная муза, и маленький зелёный кошмарик сами себя нарисовали.
Для порядка можно было бы сказать: «Не все рассказы в книге одинаково удались». Но мы такими словами выражаться не будем, а скажем по-другому: если в первый раз муза села на варенье, то, может быть, в следующий раз ей захочется сесть на чёрный хлеб с солёным огурчиком. Или на что-нибудь совсем другое. А мы будем ждать новой книги Валентины Дёгтевой.

P.S. Какая-то загадочная история с этим изданием вышла. Вот уж год прошёл, как его напечатали, и молодая писательница Валентина Дёгтева получила премию «Алиса» за лучшую детскую фантастическую книгу из рук Кира Булычёва, а самой книги ни в магазинах, ни в библиотеках нет как нет. Что бы это значило? Уж не сожрала ли весь трёхтысячный тираж та самая нахальная моль, что у Нинки в шкафу поселилась?..

Единорог: Англ. и ирл. стихи и сказки / Сост. и пер. Гр.Кружков; Худож. С.Любаев. — М.: Мол. гвардия; Псков: Обл. типография, 2003. — 384 с.: ил.

Основательно затёртое слово «шедевр» произносится по отношению к этой книге всеми, кто держал её в руках. Произносится как-то особенно легко и с удовольствием. Да, перед нами истинный шедевр искусства книги и, что особенно радует, — детской книги.
Григорий Кружков — поэт, переводчик, литературовед. Широко известны его многочисленные переводы англоязычной поэзии (в особенности английской поэзии абсурда). Уже не первый раз он создает книгу для детей. Одна из самых знаменитых — «Чашка по-английски», переводы из Спайка Миллигана, за которые в 1996 году Григорий Михайлович был удостоен Почётного диплома имени Ханса Кристиана Андерсена.
В новый сборник составитель включил всё самое интересное и замечательное, что он перевёл из английской и ирландской литературы за долгие годы работы. Перевёл не дословно. Кружков честно признаётся: он «настолько увлекался, что кое-что присочинил от себя». Лаконичные пояснения и комментарии к стихам и сказкам, краткие сведения об авторах превращают эту антологию в своеобразный путеводитель по английской и ирландской детской литературе. В книге представлены стихи, созданные тысячу лет назад на древнеирландском языке, и ирландские, шотландские, английские сказки; стихи современных ирландских поэтов и ирландская и английская литературная классика — например, сказки Эдит Несбит, стихи Уильяма Батлера Йейтса, Роберта Грейвза, детская поэзия знаменитых Джона Рональда Руэла Толкина и его друга Клайва Стейплза Льюиса, Льюиса Кэрролла и Алана Александра Милна, Роберта Льюиса Стивенсона и даже Чарльза Диккенса (незабываема его песенка дикарей, написанная для «Повести о каникулах»). В сборник включена «Загадка» — стихотворение, сочинённое королем Иаковом I — первым Стюартом на английском престоле. Переводы Эдварда Лира помещены в особый раздел — самые любимые стихи переводчика напечатаны на качественной бумаге кремового цвета на отдельной вставке — «в сердце книги». Украшение сборника — «Азбука Лира, с помощью разных невинных хитростей расширенная и приспособленная к русским буквам и речи» и его же «Дурацкая ботаника».
Московский художник Сергей Любаев, оформитель «Единорога», прежде иллюстрировал произведения Р.Киплинга, Дж.Р.Р.Толкина, К.И.Чуковского. В 2002 году книга Гр.Кружкова «Лекарство от фортуны» с иллюстрациями С.Любаева признана лучшей в номинации «Искусство книги». Полагаю, что и «Единорог» не останется без наград и премий. Помимо оригинальных рисунков, в художественном оформлении сборника использованы книжные иллюстрации XIX века и коллажи с настоящими английскими игрушками.
Со страницы на страницу перекатывается в «Единороге» забавный человечек-колобок в смокинге и шляпе-котелке, притворяясь то Шалтаем-Болтаем, то Крендель-Брендель-Йоком, то Сэром Бом Вдребезги, то беднягой Ёрзи-Морзи, то странным господином Прикурамшувелем… Разбегаются в разные стороны феи, гномы, колдуньи и привидения, особые (английские!) коты, драконы, принцы и принцессы… Щедрой россыпью ложатся на бумагу стихи и сказки, словно искры из-под копыт самого прекрасного и самого волшебного английского зверя — мифического Единорога, который вместе со Львом обитает на гербе Великобритании.

P.S. Увы, даже этот великолепный сборник не удалось издать без погрешностей. Не повезло одному из «инклингов» — Клайву Стейплзу Льюису, которого почему-то обозвали Клайвом Синклером, хотя к нобелевскому лауреату 1930 года американцу Синклеру Льюису он не имеет никакого отношения.

Пеннак Д. Камо: Идея века / Пер. с фр. Н.Шаховской; Худож. Н.Шаховской. — М.: Самокат, 2003. — 96 с.: ил.

Пеннак Д. Камо и я / Пер. с фр. Н.Шаховской; Худож. Н.Шаховской. — М.: Самокат, 2003. — 104 с.: ил.

Пеннак Д. Камо: Агентство «Вавилон» / Пер. с фр. Н.Шаховской; Худож. Н.Шаховской. — М.: Самокат, 2003. — 96 с.: ил.

Пеннак Д. Камо: Побег / Пер. с фр. Н.Шаховской; Худож. Н.Шаховской. — М.: Самокат, 2003. — 120 с.: ил.

Четыре книги Даниэля Пеннака — серия повестей о французских подростках. Читать их можно независимо друг от друга, выборочно или последовательно. Лучше — последовательно и сразу. Иначе, прочитав или, вернее, еле дочитав одну и не имея под рукой второй, третьей и четвёртой книжки, можно навсегда забыть имя автора и придуманных им героев, сохранив в памяти разве что лёгкое раздражение. Да, именно раздражение, почти отторжение вызывает первая повесть Пеннака. И сюжет притянут за уши (учитель, дабы подготовить своих учеников к переходу в следующий класс, где уроки у них будут вести уже несколько педагогов-предметников, начинает играть роли этих самых педагогов), и герои ходульные, и диалоги вымученные, и лексикон… Ох уж этот псевдо-подростковый лексикон (с эвфемизмами вроде «грёбаный»)! Ничто, решительно ничто не примиряет с повествованием.
Но если преодолеть себя и начать читать вторую, потом третью и четвертую книги, отторжение сначала сменится недоумением — зачем автору понадобилось сочинять книжки, столь откровенно невротические по характеру и замешанные к тому же на всемирной литературе и истории. К слову заметим, российской истории. Как потом выяснится, один из главных героев — дальний потомок знаменитого нашего революционера Симона Тер-Петросяна (партийная кличка «Камо»). Вот откуда у французского мальчишки это памятное в России имя.
А потом и недоумение куда-то денется, и придёт азарт — дочитать, узнать, чем же всё это кончится. И когда всё и в самом деле кончится, останется тревожное чувство грусти, потери, сожаления.
Если месье Пеннак добивался именно такого набора чувств, постоянно перетекающих одно в другое, — что ж, он вполне преуспел в этом.

Турнье М. Пятница, или Дикая жизнь / Пер. с фр. Е.Бунтмана; Худож. Т.Кормер. — М.: Самокат, 2003. — 144 с.: ил.

Человек на необитаемом острове — один из старинных литературных героев. После выхода в свет романа Д.Дефо он раз и навсегда был окрещён Робинзоном.
Особенно богаты на «робинзонов» были XVII и XIX века. В XX столетии интерес к герою слегка поугас. Пожалуй, последней «классической» книгой о Робинзоне стала повесть Мишеля Турнье «Пятница, или Дикая жизнь», которую писатель «воссоздал» для детей из своего «взрослого» романа «Пятница, или Тихоокеанский лимб», впервые опубликованного в 1967 году.
По отношению к «Робинзону Крузо» Дефо это своеобразный «перевёртыш», своего рода «зеркальное отражение». Однако после первых страниц начинает казаться, что перед нами очередной, причём не слишком талантливый пересказ «канонического» текста. Потом потихоньку ловишь себя на том, что борьба Робинзона за цивилизацию превращается в нечто бессмысленное и довольно скучное. И когда уж совсем было решаешь отложить занудную книгу, происходит взрыв. Причём самый настоящий — бочонка с порохом. Потеряв всё, что добыли с затонувшего корабля, герои начинают вести «дикую» жизнь. Робинзон и Пятница меняются местами. Теперь уже индеец учит англичанина приспосабливаться к первозданной природе.
«Первобытное» хозяйство необременительно. Кроме того, сбросив путы всевозможных условностей, Робинзон снова чувствует себя молодым. Оказывается, он способен не только играть, но и, как в раннем детстве, впитывать в себя поэзию мироздания. У Робинзона начинается новая жизнь, бесконечный отдых от цивилизации, он словно бы возвращается в Рай…
Слово это произнесено не случайно. Потому что такого острова, на котором одновременно растут араукарии и кедры, кокосовые пальмы, кактусы и тюльпанное дерево не свете не бывает. Что это? Замысел автора, небрежность или огрехи конкретного перевода? Какая разница, если в результате получилось хорошо.

Усачёв А.А. Сказочная история воздухоплавания / Худож. И.Олейников. — М.: РОСМЭН, 2003. — 96 с.: ил.

Андрей Усачёв написал «Сказочную историю воздухоплавания». Ему «хотелось показать, что нет большой разницы между сказочной и настоящей историей и что жизнь очень похожа на сказку». Так он сам объясняет свою идею. Художник Игорь Олейников проникся идеей писателя и очень помог воплотить её в жизнь. Получилась фантастически красивая, озорная и полезная книга. В тесноте, да не в обиде на страницах соседствуют герои литературные и реальные, всевозможные авиаторы и зеваки, птицы, насекомые, воздушные шары, драконы, самолёты, летучие рыбы, ползучие гады, индийские йоги и спящие дети.
История воздухоплавания рассматривается глубоко и всесторонне, в восемь этапов, первый из которых «Мифологическое воздухоплавание», последний — «Духоплавание». Промежуточные этапы, или главы, — приземлённые более или менее. В общем-то, Усачёв не забыл ничего, что следует знать и помнить: монгольфьер братьев Монгольфье, биплан братьев Райт, «Русский витязь» и «Илья Муромец» (для тех, кто не знает или не помнит — это самолёты конструктора И.А.Сикорского), ну и так далее, вплоть до сверхзвуковых лайнеров. Изложение материала такое: «Первые самолёты мало напоминали птиц. Они состояли из стоек, реек, перегородок. За что их и прозвали «летающие этажерки». Известна и другая летающая мебель. Страшила из страны Оз изобрёл авиадиван».
Отдельные истории (так и называются) посвящены Сирано де Бержераку и барону Мюнхгаузену. В третьей «отдельной истории» утверждается, что русское воздухоплавание берёт своё начало от Ивана-дурака на Сивке-бурке. Не забыт Семён Малина из деревни Уйма Архангельской области, который летал на туче и на самоваре, и Макар Свирепый, который летал просто так (С.Малина — герой сказок С.Писахова, М.Свирепый — персонаж комиксов в журнале «Ёж»).
Пожалуй, прочитав книгу от начала до конца, как-нибудь полетать захотят даже те, кому «не хватает смелости или денег». Им Усачёв напоминает, что каждый может летать во сне. Главное при этом — расти, потому что когда человек вырастет, «ничто не помешает ему летать любым способом». И это всё-таки правда.

Васнецов / [Авт.-сост. серии С.Исмаилова; Авт. Ю.Иванова]. — М.: Рус. энциклопед. товарищество, 2003. — 32 с.: ил. — (Дет. музей: Рус. живопись).

Пейзажи и натюрморты / [Авт. коллектив Ю.Иванова, Н.Кондратович; Авт.-сост. К.Люцис]. — М.: Рус. энциклопед. товарищество, 2002. — 32 с.: ил. — (Дет. музей: Живопись Сев. Европы).

Это чрезвычайно демократичное издание. Вместо огромных, глянцевых альбомов репродукций — скромные тонкие брошюры. Вместо обильного и зачастую весьма пауко… (ой! опечатка) наукообразного комментария, совсем простые короткие тексты. А когда дело доходит до цены, вместо страшных цифр с нулями, откровенное стремление к доступности.
Серия называется «Детский музей», и она имеет право так называться. Не только потому, что простая и дешёвая. В первую очередь, это умело и профессионально составленный обзор «основополагающего», рассказ о том, без чего не могла бы состояться отечественная и мировая живопись.
Одни выпуски посвящены персоналиям (Васнецов, Врубель, Репин и т.д.), другие представлены, как маленькие сборники («Портреты», «Шедевры русской живописи», «Пейзажи и натюрморты»). Выпусков этих уже полтора десятка, а обещают ещё больше. С точки зрения полиграфии одним художникам повезло больше, другим меньше, но общий уровень вполне приемлем, и десятилетний житель деревни Васильевское или ленивый молодой москвич, никогда не видавший живопись «живьём», сможет понять, что это красиво.
Главные заслуги серии — композиция и тональность комментария. Композиция заключается в том, что каждая картина сопровождается маленьким «рассказом». Что же касается тональности… Может быть, деревья на пейзаже Хоббема и не собирались «взлететь к солнцу», а бегущие облака на заднем плане имели у Брюллова какой-то другой смысл, но авторы этих рассказов о красоте так сильно и откровенно любят своё дело, что их тоже хочется полюбить.