наверх
ЧАРУШИН ЕВГЕНИЙ ИВАНОВИЧ
20 ноября 2004

ВОЛШЕБНЫЙ МИР ЗВЕРЕЙ И ПТИЦ

Из школы Ян возвращался
всегда самым извилистым путём.
Ему непременно хотелось пройти
мимо магазина, где за стеклом была
выставлена картина, изображавшая двух
терьеров, гоняющихся за крысой.
Напротив находилась табачная лавка,
в витрине которой стоял слон, нагруженный
тюками. А в магазине на соседней
улице торговали дичью.

Э.Сетон-Томпсон. Маленькие дикари

Евгений Чарушин. С фотографии 1927 г.В день смерти великого немецкого зоолога Альфреда Эдмунда Брема в небольшом российском городке Вятка в семье губернского архитектора Ивана Аполлоновича Чарушина родился мальчик, чьи рисунки к детским книгам о животных прославились на весь мир.

Евгений Иванович Чарушин (11.11.1901, Вятка — 18.02.1965, Ленинград) — российский график, писатель, заслуженный деятель искусств РСФСР (1945). Оформил несколько десятков книг для детей. Иллюстрировал собственные рассказы. Его книги выходили в Англии, США, Японии, Индии, Болгарии, других странах; их общий тираж превышает шестьдесят миллионов экземпляров…

…Семья губернского архитектора Ивана Аполлоновича Чарушина жила широко и очень дружно. В доме собирались музыканты, художники, а сам дом был наполнен необыкновенными вещами, привезёнными дядей маленького Жени из Китая, Вьетнама, Японии, с Сахалина.

Ил. Е.Чарушина к книге Н.Смирновой «Как мишка большим медведем стал» (М.-Л.: ГИЗ, 1929)Любовь к природе родители прививали сыну с детства: «Отец брал меня во все свои поездки по Кировской области. Ездили мы и днём и ночью, лесами и лугами, в пургу и осеннюю непогоду. И волки за нами гнались, и въезжали мы на токовище тетеревов, и глухарей вспугивали с вершин сосен. <…> И восход солнца, и туманы утренние, и как лес просыпается, как птицы запевают, как колёса хрустят по белому мху, как полозья свистят на морозе — всё это я с детства полюбил и пережил» (1). Мать, Любовь Александровна (урождённая Тихомирова), учила ребёнка «смотреть и удивляться силе и красоте природы и всему её разнообразию и великолепию…» (2). Родительский дом с огромным, заросшим садом был густо населён животными: поросятами, индюшатами, кроликами, цыплятами, чижами, свиристелями, щеглами, подстрелками разных птиц, которых выхаживали и лечили… «Были у нас кошки, банки с рыбками, птицы в клетках. На окнах заросли цветов — любимое дело матери» (3). А ещё в доме жил Бобка — трёхногий калека-пёс, который был закадычным другом Чарушина. «Он лежал всегда на лестнице. Все об него спотыкались и бранились. Я же ласкал его и часто рассказывал <ему> о своих детских огорчениях» (4).

Е.Чарушин. «Волчата». Литография, 1931 г.Мальчик рос озорным и весёлым. Однажды за какой-то проступок мать поставила его в угол за ширму. Время шло, понемногу семья обеспокоилась, что ребёнок слишком долго стоит в углу: вон же его ботинки под ширмой. Когда же ширму убрали, оказалось, что Жени там нет. Одни ботинки стоят… (5).

Рисовать Чарушин начал рано. «Это было просто, по-видимому, свойственно мне, как говорить, петь, шалить или слушать сказки. Помню, как я слушал сказки с карандашом и рисовал во время рассказа» (6). Любимым чтением для него были книги Сетона-Томпсона, Лонга, Биара, но в особенности, подарок отца — семь томов Брема, которые Евгений Иванович хранил и перечитывал всю жизнь. «Я читал его запоем, — вспоминал Чарушин, — и никакие «Нат Пинкертоны» и «Ник Картеры» не могли сравниться с Бремом» (7)Ил. Е.Чарушина к книге В.Бианки «Первая охота» (М.-Л.: Мол. гвардия, 1933)Рисовал начинающий художник «преимущественно зверей, птиц да индейцев на лошадях», бегая в чучельную мастерскую, расположенную недалеко от родительского дома, или наблюдая свой домашний «зоопарк». Можно предположить, что раннее знакомство с искусством народов Востока, его лаконизмом и точностью в изображении зверей, умением любоваться природой и ощущать себя её частью оказало существенное влияние на творчество Евгения Ивановича, на его подход к рисованию животных.

Ил. Е.Чарушина к собств. книге «Васька, Бобка и крольчиха» (Л.: Детгиз, 1934)Закончив среднюю школу в Вятке (1918), где он учился вместе с Юрием Васнецовым, Чарушин пошёл в армию, служил помощником декоратора в культпросвете Политотдела штаба Красной Армии Восточного фронта. Лишь в 1922 году он вернулся к мирной жизни. Зимой учился в декоративных мастерских Вятского губвоенкомата, а осенью того же года поступил на живописный факультет в Петербургскую Академию художеств (ВХУТЕИН). Занимался он (1922-1927) у А.Карева, А.Савинова, М.Матюшина, А.Рылова. Но, как он сам вспоминал впоследствии, это были «самые бесплодные для меня годы» (8). Поиски нового слова в живописи ему были неинтересны, а академическое рисование навевало скуку; куда как занятнее было ходить в зоосад или на птичий рынок.

Одеваться же молодой художник любил в то время по моде. По воспоминаниям его близкого друга Валентина Курдова, Чарушин тогда «ходил в гольфах и пёстрых чулках, носил пыжиковую шапку и пёструю, собачьего меха, короткую шубу» (9). В 1924 году он, воспользовавшись советом Виталия Бианки, вместе с Николаем Костровым и Валентином Курдовым отправился в увлекательное путешествие на Алтай.

Ил. Е.Чарушина к книге В.Бианки «Мурзук» (М.-Л.: ГИЗ, 1928)По окончании учёбы (1926) и краткосрочной службы в рядах Красной Армии, Чарушин пришёл в Детский отдел Госиздата, которым заведовал Владимир Лебедев. В те годы перед художниками ставилась задача создать принципиально новые книги для маленьких граждан советского государства, книги высокохудожественные и, в то же время, информативные и познавательные. Чарушинские рисованные звери понравились Лебедеву, и он принялся всячески поддерживать художника в его исканиях и творчестве.

Первая же книга с иллюстрациями Евгения Ивановича — рассказ В.Бианки «Мурзук» (1928) — привлекла внимание не только маленьких читателей, но и знатоков книжной графики, а рисунок из неё был приобретён Государственной Третьяковской галереей.

Ил. Е.Чарушина к собств. книжке-картинке «Разные звери» (М.: ГИЗ, 1929)В 1929 году Чарушин сделал несколько книг: «Дикие звери», «Разные звери», «Вольные птицы», «Как мишка большим медведем стал». Уже в них проявилось незаурядное мастерство художника в передаче повадок животных. Сидящий на ветке маленький осиротевший медвежонок; нахохлившаяся ворона, собирающаяся клевать косточку; бредущие кабаны с малышами… — всё нарисовано ярко, выразительно и, в то же время, лаконично и ёмко.Ил. Е.Чарушина к собств. книжке-картинке «Вольные птицы» (М.: ГИЗ, 1929)Создавая образ животного, художник умел выделить самые характерные его черты. Рисунки Чарушина отличаются свежестью, умением взглянуть на зверя, словно в первый раз в жизни.

Чарушинские звери всегда очень трогательны, эмоциональны. Среда, фон в ранних его книгах едва намечены. Главное — крупным планом показать животное, при этом не только создав художественный образ, но и изобразив своего героя максимально правдиво с точки зрения биологии. Плохо нарисованных зверей Евгений Иванович терпеть не мог. Он считал, что в детской книге рисунки должны быть живыми, дышащими, и не любил Ивана Билибина, утверждая, что тот занимался не иллюстрированием, а раскрашиванием холодных, мёртвых контуров…

Ил. Е.Чарушина к книге И.Соколова-Микитова «Листопадничек» (Л.: Лениздат, 1955)Живописность образов чарушинских животных складывается из множества фактур, мастерски передающих перья птицы, шерсть зверя. Как справедливо заметил один из исследователей его творчества Э.Кузнецов: «Он рисует не контурно, а можно сказать, антиконтурно, необычайно искусно передавая фактуру шерсти или перьев» и «ощущение массы тела. Эта масса где-то тяжелеет, сгущается (скажем, в лапах или морде, где тело как бы выходит наружу), а где-то разрежается; эта масса сосредоточена внутри и постепенно теряет свою плотность к поверхности» (10).

Ил. Е.Чарушина к собств. книжке-картинке «Вольные птицы» (М.: ГИЗ, 1929)Создавать такие сложные, живописные по фактуре иллюстрации удобнее всего было в технике литографии. Она позволяла не только подолгу просиживать над рисунком, но и сразу печатать картинки в будущей книжке. Чаще всего Чарушин использовал пастельные, природные цвета. И «не признавал никаких литографских законов и правил, он темпераментно водил карандашом и тёр литографский камень тушью, царапая по нему иглой и бритвой» (11). По многу раз он мог заклеивать на рисунке не получившиеся части или замазывать их белилами.

Ил. Е.Чарушина к собств. книге «Цыплёнок» (Л.: Детгиз, 1934)По отзывам современников, художник был человеком страстным, эмоциональным и очень увлекающимся.«Обаятельная и талантливая натура Чарушина сказывалась во многом: он играл на скрипке, писал стихи, был актёром, вечно что-то изобретал (мы его так и прозвали «Евгеша-изобретатель»), — вспоминал Валентин Курдов (12). Однако его «“безделье” всегда было наполнено какой-то деятельностью, чаще всего бессмысленной и неразумной в глазах посторонних, забавой, причудой, игрой, но ему неизменно интересной и важной, требующей ума, изобретательности, ловких рук, интуиции и даже вдохновения» (13).

Ил. Е.Чарушина к рус. нар. сказке «Теремок», 1949 г.Деятельным Чарушин был с детства. Так, в шесть лет художник заболел брюшным тифом, наевшись каши из грязного куриного корыта. Плавать научился в одиннадцать лет, когда вместе со стадом переплыл широкую реку Вятку, держась за коровий хвост. Мало кто знает, что у художника Чарушина было несколько патентов на изобретения. Он построил планёр и летал на нём. Ходил по воде на придуманных им самим лыжах-поплавках.

В 1930 году Чарушин попробовал писать небольшие рассказы. «“Преисполненный до краёв” наблюдениями детства и охотничьими впечатлениями, я стал, при горячем участии и помощи С.Я.Маршака, писать сам» (14)Ил. Е.Чарушина к собств. книге «Тюпа, Томка и Сорока» (М.: Детгиз, 1963)Очень тепло о рассказах начинающего автора отозвался Максим Горький. Впрочем, сочинять Чарушин пытался ещё в детские годы. В 15 лет он с друзьями выпускал журнал «Сопохуд» (Союз поэтов и художников). Для журнала он писал, по собственной оценке,«корявые и тяжкодумные» стихи, однако «поиски нужного слова в конце концов мне пригодились… — признавался Евгений Иванович, — и журналы эти очень смешные, детские, но они очень повлияли на моё творчество» (15).

Уже в первом его рассказе — «Щур» (1930) — проявилось не только знание звериных характеров, но и хорошее чувство юмора. Обложка книги Е.Чарушина «Щур» (М.-Л.: ГИЗ, 1930). Худож. Е.Чарушин«Щур в клетке свистит, мурлычет Вася, Харлашка Прошку таскает за шиворот: то Харлаша Прошу, то Проша Харлашу — а я их всех рисую, я — художник». И во всех других рассказах Чарушина «всегда явно ощутима то мягкая, то озорная, то по-доброму снисходительная, то немножко ироничная улыбка»(16).

Всю жизнь Чарушин с огромным уважением относился к своим читателям. Его радовало, что звери, которых он рисовал, нравятся не критикам и редакторам, а именно малышам: «…для них не станешь сюсюкать в картинках, как это делается в других странах, не станешь рисовать пупсиков…» (17). Рассматривая чарушинские книги, смело можно сказать, что и тексты, и иллюстрации к ним отражают единый, цельный внутренний мир их создателя. Его рассказы и рисунки строги, лаконичны, познавательны и — понятны даже совсем маленькому ребёнку. В коротких рассказах из сборника «Птенцы» (1930) — о рябчатах, коростелятах, совятах… — Евгений Иванович мастерски выделяет самые броские, самые запоминающиеся особенности своих героев: «А вот вертишейки — хитрые птенцы! Подберётся к гнезду страшный зверь — мышь или белка, они шеи вытянут, зашипят змеёй. Всякий тут испугается».

Обложка книги Е.Чарушина «Цыплячий город» (М.: Мол. гвардия, 1931). Худож. Е.ЧарушинРаботая над книгой, Чарушин придавал большое значение единству слова и текста. Вдумчиво подходил к выбору шрифтов, считая, что в книге не должно быть ничего случайного. Как правило, он предпочитал рубленые шрифты, удобные для детского чтения. На обложках часто рисовал шрифт вручную, считая, что так он органичнее сочетается с рисунками. Иногда пробовал «играть» со строчками в наборном шрифте, как в книгах В.Бианки «Теремок» (1929) или «Щур».

До войны Евгений Иванович создал около двух десятков книг: «Птенцы» (1930), «Волчишко и другие» (1931), «Облава» (1931), «Цыплячий город» (1931), «“Джунгли” — птичий рай» (1931), «Животные жарких стран» (1935), а также продолжал иллюстрировать других авторов, среди которых С.Я.Маршак, М.М.Пришвин, В.В.Бианки, А.И.Введенский…

Обложка книги Е.Чарушина «“Джунгли” — птичий рай» (М.-Л.: Мол. гвардия, 1931). Худож. Е.Чарушин«То, что производило на меня большое впечатление в детстве,— говорил художник, — волнует и сейчас. Я хочу понять животное, передать его повадку, характер движения. Меня интересует его мех. Когда ребёнок хочет погладить моего зверёнка — я рад. Мне хочется передать настроение животного, испуг, радость, сон и т.п. Всё это надо наблюдать и прочувствовать. Больше всего я люблю изображать молодых животных, трогательных в своей беспомощности и интересных, потому что в них уже угадывается взрослый зверь» (18).

Иногда кажется, что рисование зверей для Чарушина — не тяжёлая работа, а просто-напросто неотъемлемая часть его сущности, как способность петь или дышать. Однако за каждым рисунком в книге стоит огромный опыт наблюдения за живой природой и неустанный труд, ведь Чарушин уделал большое внимание и натурным зарисовкам, и созданию макета книги. Обложка книги М.Горького «Воробьишко» (М.-Л.: Детгиз, 1949). Худож. Е.ЧарушинКроме поиска образов для иллюстраций, он искал еще «форму изображения», с тем«чтобы получился композиционно цельно-художественный организм», а это, как полагал Евгений Иванович, «самое трудное для художника-иллюстратора. Наброски, наблюдения, «почеркушки», глубокое знакомство с текстом — это только материал для работы. Иногда бьёшься несколько недель, прежде чем найдёшь удовлетворяющую тебя форму всей книги в целом» (19). Он даже признавался, что иллюстрировать чужие тексты ему проще, чем свои собственные, — тогда происходит меньше споров между писателем Чарушиным и Чарушиным-художником.

Кроме работы в издательствах, Евгений Иванович активно сотрудничал с детскими журналами — «Мурзилкой» (с 1924 г.), «Ежом» (1928-1935 гг.) и «Чижом» (1930-1941 гг.); делал настенные эстампы для детей, порой работая без авансов и гонораров.

Ил. Е.Чарушина к книге Ив.Белышева «Упрямый котёнок» (М.-Л.: Детгиз, 1946)«Я приучился с детства понимать животное — понимать его движения и мимику. Мне сейчас даже как-то странно видеть, что некоторые люди вовсе не понимают животное», — говорил художник (20). Он любил природу, но главное, умел привить эту любовь читателям. Парадоксально, но при этом Чарушин был страстным охотником, а своё первое ружьё получил в подарок от отца лет в одиннадцать-двенадцать. В его доме, как и в доме родителей, постоянно жили всевозможные звери, а в одной из комнат стоял огромный вольер для птиц.

Во время войны Чарушин уехал из Ленинграда на родину, в Киров (Вятку). Он рисовал плакаты для «Окон ТАСС», писал картины на партизанскую тему, оформлял спектакли в Кировском театре драмы, расписывал помещение детского сада одного из заводов и фойе дома пионеров и школьников. И — занимался с детьми рисованием.

Ил. Е.Чарушина к книге С.Маршака «Детки в клетке» (Л.: Детиздат, 1935)В 1945 году художник вернулся в Ленинград. Помимо работы над книгами, он создал серию эстампов с изображениями животных. Ещё до войны он увлёкся скульптурой, расписывал чайные сервизы, а в послевоенные годы делал из фарфора фигурки животных и целые декоративные группы.

К оформлению детских книг он попробовал подойти иначе. На его рисунках стало обозначаться пространство, появилась перспектива. Звери порой изображались более сказочными и, скорее, напоминали героев Васнецова. Менялась и техника: художник начал работать гуашью и акварелью, но не широкими мазками, а тщательно прорабатывая в рисунке мелкие детали.

Ил. Е.Чарушина к книге С.Маршака «Детки в клетке» (Л.: Детиздат, 1935)Последней книгой Чарушина стали «Детки в клетке» С.Я.Маршака. А в 1965 году ему посмертно была присуждена золотая медаль на международной выставке детской книги в Лейпциге.

На всю жизнь художник сохранил детское мироощущение и какой-то ребяческий восторг перед красотой природы: «Я очень благодарен моим родным за моё детство, потому что все впечатления его остались для меня и сейчас наиболее сильными, интересными и замечательными. И если я сейчас художник и писатель, то только благодаря моему детству» (21). Понимая, что именно в детстве закладывается основа мировоззрения человека, Чарушин писал: «Моя задача — дать ребёнку предельно цельный художественный образ, обогатить художественное восприятие ребёнка, открыть ему новые живописные ощущения мира…» (22).

Искусство Евгения Чарушина, доброе, человечное, радует уже не одно поколение маленьких читателей и учит их любить волшебный мир зверей и птиц.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Чарушин Е. Почему я стал художником // Костёр. — 1946. — № 4. — С. 28.

2. Там же.

3. Чарушин Е. Моя работа // Художники детской книги о себе и своём искусстве / Сост., записал и прокоммент. В.Глоцер. — М.: Книга, 1987. — С. 290.

4. Там же.

5. Костров Н. [Воспоминания о Е.Чарушине] // Мир Чарушина. — Л.: Художник РСФСР, 1980. — С. 153.

6. Чарушин Е. О себе: [Автобиогр. заметка] // Детская литература. — 1937. — № 23. — С. 43.

7. Чарушин Е. Моя работа // Художники детской книги о себе и своём искусстве / Сост., записал и прокоммент. В.Глоцер. — М.: Книга, 1987. — С. 290.

8. Чарушин Е. О себе: [Автобиогр. заметка] // Детская литература. — 1937. — № 23. — С. 43.

9. Курдов В. [Воспоминания о Е.Чарушине] // Мир Чарушина. — Л.: Художник РСФСР, 1980. — С. 155.

10. Кузнецов Э. Звери и птицы Евгения Чарушина. — М.: Сов. художник, 1983. — С. 50.

11. Курдов В. [Воспоминания о Е.Чарушине] // Мир Чарушина. — Л.: Художник РСФСР, 1980. — С. 157.

12. Там же. — С. 155.

13. Кузнецов Э. Звери и птицы Евгения Чарушина. — М.: Сов. художник, 1983. — С. 60.

14. Чарушин Е. Моя работа // Художники детской книги о себе и своём искусстве / Сост., записал и прокоммент. В.Глоцер. — М.: Книга, 1987. — С. 291.

15. Цит. по изд.: Кузнецов Э. Звери и птицы Евгения Чарушина. — М.: Сов. художник, 1983. — С. 23.

16. Гродненский Г. Чарушин — писатель // Мир Чарушина. — Л.: Художник РСФСР, 1980. — С. 25.

17. Чарушин Е. Моя работа // Художники детской книги о себе и своём искусстве / Сост., записал и прокоммент. В.Глоцер. — М.: Книга, 1987. — С. 292.

18. Там же. — С. 291.

19. Там же. — С. 292.

20. Там же. — С. 290.

21. Гродненский Г. Чарушин — писатель // Мир Чарушина. — Л.: Художник РСФСР, 1980. — С. 22.

22. Чарушин Е. Моя работа // Художники детской книги о себе и своём искусстве / Сост., записал и прокоммент. В.Глоцер. — М.: Книга, 1987. — С. 292.

Дарья Герасимова