наверх
ТЕМ ВРЕМЕНЕМ В ЮЖНОЙ АМЕРИКЕ…
07 сентября 2013

Немного о детской литературе Аргентины

Аргентинская литература невероятно обширна и многолика. Правда, на русский язык переводились преимущественно «взрослые» авторы, да и то лишь некоторые. Нам более или менее известны произведения таких мэтров, как Хорхе Луис Борхес, Хулио Кортасар, Адольфо Бьой Касарес, Эрнесто Сабато… Кроме того, стараниями советских переводчиков в 1987 году выходила антология «Поэзия Аргентины», где были представлены ключевые аргентинские поэты ХХ века (Альфонсо Сторни, Бальдомеро Фернандес Морено и другие).

Детским писателям повезло гораздо меньше, если не сказать — не повезло совсем. Однако детский сегмент аргентинской художественной литературы мало в чём уступает взрослому — и по количеству, и по качеству, что было дважды подтверждено авторитетными наградами в области детской литературы. В 2012 году писательнице Марии Терезе Андруэтто присудили Международную Золотую Медаль имени Ханса Кристиана Андерсена, а в 2013-м художница Исоль получила Премию памяти Астрид Линдгрен (впрочем, их книги тоже пока дожидаются своих русскоязычных изданий).

  • Ил. Х.Сансоля к книге Э.Вольф «Надо бы научить кота вязать»
  • Ил. Х.Сансоля к книге Э.Вольф «Надо бы научить кота вязать»
  • Ил. Х.Сансоля к книге Э.Вольф «Надо бы научить кота вязать»

Не менее интересны и другие аргентинские писатели: Сильвия Шухер, Габриэла Касельман, Хавьер Виллафане, Мария Элена Уолш, Грасьела Монтес, Грасьела Беатрис Кабаль, Эма Вольф, Мария Деветач, Густаво Рольдан, Люсия Ларагионе, Беатрис Ферро… Уровень книжной графики в Аргентине тоже весьма высок, достаточно упомянуть таких художников, как тяготеющий к карикатуре Матиас Трильо, «полувзрослый» Альберто Пес, Карлос Нине, известный своими вариациями на темы комиксов, и экспериментатор Пабло Бернаскони, зачастую решающий в форме коллажа не только ту или иную иллюстрацию, но и целую книгу.

Обычно среди аргентинских детских писателей исследователи выделяют Марию Элену Уолш и её яркую последовательницу Эму Вольф. По забавной случайности, оба имени звучат не очень-то «по-аргентински», однако это неудивительно, поскольку население страны представляет собой причудливую смесь европейцев, африканцев и местных индейцев.

Обложка книги М.Э.Уолш «Сумасшедший зоопарк». Худож. ВиларПоэтесса Мария Элена Уолш (1930-2011) считается в Аргентине классиком детской литературы. Будучи этаким местным Эдвардом Лиром, она создала свой уникальный поэтический язык через синтез наивного абсурда и нетривиальной детской логики. Интерес к английскому нонсенсу передался Уолш от отца, англичанина, приехавшего в Буэнос-Айрес работать на железной дороге, которую тогда только-только построили. Энрике Уолш играл на фортепьяно и пел дочери разные английские песенки. Впоследствии Мария Элена соединит английский нонсенс с характерными для аргентинской литературы алогизмами и создаст прославившие её стихи, интересные отнюдь не только детям.

Обложка книги М.Э.Уолш «Королевство Наоборот». Худож. Н.ХильбИзлюбленная форма Уолш — лимерик, что уже весьма любопытно. Испаноязычная поэзия, в отличие, к примеру, от итальянской или английской, зачастую избегала твёрдых форм. На испанском написано немало сонетов, песен, особенно романсов, но лимерики — большая редкость, а когда Уолш создавала свои знаменитые книги «Сумасшедший зоопарк» (Zoo loco. — Buenos Aires: Fariña Editores, 1965) и «КоролевствоРевэс» (El reino del Revés. — Buenos Aires : Fariña Editores, 1965), таких стихов не было вовсе. Уолш достигла в этом жанре значительных высот и, в сущности, популяризировала его в Аргентине.

Комизм лимериков Уолш, как и положено, строится на заведомой несуразности некоего события, преподносимого в качестве житейского анекдота. Её герои — животные, люди же выполняют функцию массовки. Вот три характерных стихотворения из «Сумасшедшего зоопарка», целиком составленного из лимериков:

Довелось спросить у курицы петуху:
«Кукареку? Кукареку кукареку?»
Нерешительная малость
дамочка заулыбалась,
но ответила «нет» петуху.

* * *

В Японии обезьяна жила давно
и во время сиесты спала в кимоно
Японцы говорили:
Где видано, чтоб были
без дел обезьяны, но в кимоно.

* * *

Сеньоры, в Сантьяго дель Эстеро
есть броненосец, а у него — пещера
сидит там и ждёт,
когда дождь пойдёт,
упадёт хоть капля на его сомбреро.

Ил. Элиссаббуры
Ил. Элиссаббуры

Лимерики Уолш — истории не вполне целостные. В них всегда есть зачин, но далеко не всегда присутствует развязка, что, однако, напоминает нам Эдварда Лира. С той только разницей, что у Уолш всё происходит с животными и окрашено местным колоритом. «По-своему» абсурдны не только лимерики, но и более объёмные стихотворения Уолш. Таково, например, начало большого текста «Королевство Наоборот» из одноимённого сборника:

Говорят, что в королевстве Наоборот
птицы под водой, а рыбы у высот,
что кошки вместо «мяу» говорят «what»,
переучив английских нот…

Ил. С.ЛавандейрыИ далее из строфы в строфу, продолжая рифмы на «-от», автор рассказывает невероятные вещи о королевстве Ревэс, доводя каждое сообщение до абсурда.

Уолш плетёт небылицы так, будто ни на секунду не сомневается в их подлинности. Порой она вводит в текст диалектные слова. Например, в стихотворении «Утатин и Утатан» из той же книги, напоминающем отчасти «Чижика-пыжика», отчасти кэрролловских Траляля и Труляля,

Вы куда — тут и там —
Утатин и Утатан?
Утатин поехал в Хунин,
Утатан — в Тукуман
есть салямин
там.

помимо аргентинского города Хунина и провинции Тукуман, как бы «рифмы ради» возникает «салямин» (т.е., разумеется, «салями»), экзотичный для кастильского испанского. Что же касается имён персонажей (Patatin и Patatan), то они, очевидно, возникли от слова «pata» (утка). От «утиного» происхождения имён отталкивается и аргентинский иллюстратор Нора Хильб (с ней Уолш сотрудничала неоднократно), изображая Утатина и Утатана утками, катающимися на башмаках-автомобилях.

Обложка книги М.Э.Уолш «Дэйлан Кифки». Худож. ВиларКроме стихов Уолш известна своими сочинениями в прозе; одним из центральных является книга «Дэйлан Кифки» (Dailan Kifki. — Buenos Aires : Fariña Editores, 1966), включённая в школьную программу по литературе. Это довольно необычная история: однажды героиня обнаруживает у себя под дверью огромного слона по имени Дэйлан Кифки, подкинутого «прежним хозяином, не способным больше его прокормить» (как сказано в записке, привязанной к уху подкидыша), и теперь пытается ужиться с новым соседом. И опять Уолш доводит ситуацию до абсурда: однажды слон засыпает на небольшом ростке, который тотчас вырастает до небес, и чтобы спасти Дэйлана, пожарные пристёгивают к его телу огромные крылья. Слон слетает с дерева и улетает так далеко, что героине и её семье приходится обращаться к правительствам стран Латинской Америки, чтобы вернуть Дэйлана на землю.

Гротесковость свойственна многим произведениям аргентинской литературы (например, стихам Сильвии Шухер), но особенно яркое развитие эта линия получила в творчестве последовательницы Уолш детской писательницы Эмы Вольф (род. в 1948 году). Здесь мы уже сталкиваемся с этаким «развёрнутым» абсурдом; повествование у Вольф подчинено странной, необычной внутренней логике, и абсолютно всё, что попадает в поле зрения автора, вовлекается в круговорот абсурда (несмотря на то, что у этой писательницы нет генеалогической связи с Англией).

Обложка книги Э.Вольф «Надо бы научить кота вязать». Худож. Х.СансольЧего стоит, скажем, весьма характерное начало книги Вольф «Надо бы научить кота вязанию» (Hay que enseñarle a tejer al gato. — Buenos Aires : Editorial Libros del Quirquincho, 1991): «Сейчас самый подходящий месяц, чтобы научить кота вязанию». Ни с того ни с сего героиня книги решает научить своего кота этому не очень-то и нужному (по крайней мере, коту) занятию; причём «сейчас самый подходящий месяц», но какой именно, нам так и не сообщают. Вслед за этой внезапной мыслью во всех подробностях рассказывается, как именно следует учить кота. Некоторые советы парадоксальны, но вместе с тем и логичны: «Вторая и тоже крайне важная вещь — это спицы и нитки. Спицы следует подбирать каждому коту по размеру, а нитки должны по цвету отличаться от цвета шерсти кота. Я-то знаю, — я тысячу раз ошибалась — что если у вас чёрный ангорский кот, не стоит покупать ему чёрные ангорские нитки: всё обязательно перепутается, и он не поймёт, где заканчивается нитка и начинается его собственная шерсть. Так я потеряла моего предпоследнего кота». Художники же (что Мариано Рамос, иллюстрировавший издание 1991 года, что Хорхе Сансоль, оформивший издание 2000 года) непременно изображают этого самого чёрного ангорского кота, который окончательно запутался и вяжет свою собственную шерсть.

Обложка книги Э.Вольф «Истории для Фернандеса». Худож. Х.СансольВольф очень любит кошачью тему. Именно к коту обращается героиня одной из её самых известных книг «Истории для Фернандеса» (Historias a Fernández. — Buenos Aires, Sudamericana, 1994). Кот Фернандес, больше всего на свете любивший экстремально поспать (к примеру, на телеграфных проводах), однажды свалился с большой высоты. Врач его осмотрел и сказал, что для полного выздоровления хозяева должны не дать ему уснуть этой ночью. Подобно маленькой Шехерезаде, девочка принимается рассказывать коту импровизированные истории, чтобы тот ни в коем случае не уснул. И надо сказать, истории получаются весьма необычные: в одной рассказывается о некой украинской принцессе, никогда в жизни не пробовавшей картошки и повелевшей всему своему королевству под страхом смерти достать ей это экзотическое лакомство, в результате чего (а картошки так и не нашли) мастеру по садовым гномам пришлось изготовить муляж, чтобы спасти королевство от сумасбродного правителя.

«Истории для Фернандеса» интересны как своеобразный диалог писателя и читателя. Каждый раз, когда Фернандес начинает клевать носом, рассказчица, пытаясь его растормошить, круто меняет сюжет, а то и вовсе бросает начатую историю, только бы не потерять внимание своего сонного друга. Подобным же образом и писательница создаёт для маленького читателя книгу, дабы любой ценой избежать его зевания.

Обложка книги Э.Вольф «Дикие куры»Другая вершина творчества Эммы Вольф — уже несколько более объёмные «Дикие куры» (Pollos de campo. — Buenos Aires : Editorial Alfaguara, 1997). Здесь текст устроен сложнее, чем в «Историях для Фернандеса». Это рассказ об эксцентричной четвёрке (акробатка Рита, клоун Мими, фокусник Хесус и Медведь-Велосипедист), задержавшейся в кинотеатре и отставшей от своего цирка. Они едут в фургончике и по пути встречают Педро, потерявшего своих братьев, вместе с которыми тот делал акробатический номер «пирамида». Так начинается абсурдное и забавное путешествие друзей, сдобренное не менее абсурдными и забавными диалогами.

«Дикие куры» — книга, скорее притворяющаяся детской, нежели по-настоящему детская. Подобно «Зази в метро» Раймона Кено, она написана на грани детского и взрослого; наивные небылицы переплетаются в ней с довольно изощрёнными рассуждениями, а персонажи, которых циркачи встречают по дороге, при всей гротескности кажутся вполне правдоподобными, как и весь окружающий мир. Перед нами не что иное, как реальная действительность, внутри которой всегда происходит что-то необычное и нелогичное.

 Денис Безносов

Ил. Н.Хильб к книге М.Э.Уолш «Королевство Наоборот»