наверх
ДЕТСТВО БИОЛОГА: часть I
30 сентября 2015

«Библиогид» совместно с биосферным заповедником «Командорский» предложил людям, чья профессия связана с изучением природы и окружающей среды, вспомнить, что они читали в детстве, и рассказать про те самые книги, которые когда-то помогли им почувствовать живой интерес к природе и её «устройству», повлияли на выбор профессии или просто открыли, что человек ― лишь часть большого и загадочного мира.

Ольга Кувыкина


Kuvykina

Биолог, детский писатель.

Окончила биологический факультет МГУ им. М.В.Ломоносова. Научный журналист, писатель, фотолюбитель. Автор детских познавательных книг о природе («Письма насекомых», «Пластилиновая книга», «О людях и птицах» и др.). Лауреат Национального конкурса «Книга года – 2010» в номинации «Вместе с книгой мы растём».

 

Я научилась читать в четыре года и читала все книги о животных, которые могла найти дома (у моих родителей большая домашняя библиотека), в детских библиотеках и в магазине – от «Необыкновенных приключений Карика и Вали» Яна Ларри до рассказов Эрнеста Сетона-Томпсона.

Я лечила и держала дома разных животных, поэтому читала множество разных справочников, в том числе по ветеринарии.

Некоторые книги произвели на меня такое впечатление, что я перечитывала их по нескольку раз, и они до сих пор стоят у меня дома на полках. Вот перечень этих книг.

«Рождённая свободной» и «Пиппа бросает вызов» Джой Адамсон – книги, которые поразили меня тем, что львов и других крупных хищных животных можно приручить и воспитывать в человеческой семье. В книгах Джой Адамсон рассказывается, как трудно научить ручное животное жить на свободе, сколько сил надо приложить для его реабилитации.

  • kuvykina adamson1
  • kuvykina adamson2

Так я впервые узнала, что нельзя просто выпускать ручных птиц и зверей в природу, – они там погибнут без присмотра. После книг Джой Адамсон я мечтала когда-нибудь погладить ручных львов, тигров и гепардов, и недавно моя мечта сбылась. Взрослый шестилетний гепард в питомнике добродушно мурлыкал, когда я его гладила!

Kuvykina1

Самой моей большой книжной любовью в детстве стали все книги Джеральда Даррелла – я их покупала везде, где только видела, они тогда как раз выходили в «Зелёной серии».

Джеральд – пример натуралиста, который занимался настоящим делом и по-настоящему помогал сохранять природу, а не устраивал какие-то показные пиар-акции с призывами спасать зверей, как это делают сейчас разные псевдозоозащитники.

kuvykina darrellДжеральд писал о своих приключениях в разных странах с огромным юмором, и когда мне было грустно, я перечитывала какую-нибудь из его книг.

В книге «Золотые крыланы и розовые голуби» он рассказывал о том, как вымирают редкие маврикийские розовые голуби на острове Маврикий. На острове вырубали леса, голубям негде стало жить, нечего было есть. Люди завезли туда инвазивный вид – яванских макак – и эти паразиты разоряли гнёзда эндемичных розовых голубей.

Джерсийский трест охраны дикой природы, созданный Дарреллом, приложил большие усилия для спасения голубей. Даррелл и другие люди отловили несколько особей и начали разводить в питомниках. Так вид был спасён. Сейчас его численность растёт, и голубей выпускают на острове.

Недавно я ездила на Маврикий, где в национальном парке «Ущелье Чёрной реки» (в книге Даррела его называют «Блэк-Ривер») обитают розовые голуби. Я нашла там волонтёра Джерсийского треста охраны природы, который изучает голубей. Мы с ним поговорили о Даррелле, и он показал мне деревья, где сидели голуби. Я их сфотографировала. Так сбылась моя мечта увидеть птиц, которых спасал сам Даррелл!

Даррелл рассказывал в своих книгах и о том, как искал животных в джунглях по ночам. Я теперь тоже брожу ночами по джунглям с фонарём и ищу змей, лягушек, цикад и других животных.

kuvykina sanderson«Карибские сокровища» Айвена Сандерсона. Зоолог Айвен интересно и с юмором рассказывает в своей книге о путешествиях и изучении животных в разных странах. Когда я читала про мангровые заросли, то думала о том, как было бы интересно их увидеть. И вот я выросла, закончила биофак МГУ, начала ездить в экспедиции в джунгли по всему миру и увидела мангры.

«Кольцо царя Соломона», «Человек находит друга», «Агрессия» Конрада Лоренца. Из книг Лоренца я впервые узнала об этологии – науке о поведении животных и о том, что как бы ни были похожи человек и животные, некорректно проводить прямые аналогии. Когда человека низводят до уровня зверя, управляемого инстинктами и гормонами, это делается для того, чтобы оправдать его низменные поступки.

  • kuvykina lorenz1
  • kuvykina lorenz2
  • kuvykina lorenz3

У человека нет таких инстинктов, как у животных, и все его действия находятся под социальным контролем.

В дальнейшем, поступив на биофак, я познакомилась с этологом и до сих пор общаюсь с ним. Мы обсуждаем проблемы поведения животных – о чём они думают, что понимают, а что нет, как общаются между собой.

Лоренц в книге «Кольцо царя Соломона» рассказывал про поведение бойцовых рыбок, и я так заинтересовалась, что попросила родителей купить мне аквариум и рыбок петушков. Сейчас у меня несколько аквариумов, в том числе большой на 180 литров, в котором я развожу рыбок, креветок и сулавесских улиток.

Все книги Джеймса Хэрриота. Джеймс – ветеринар, писавший с юмором о своих трудовых буднях. Из его книг я узнала о том, как много разных болезней у животных и как трудно их диагностировать. А ещё он рассказывал о людях, которые любят животных, с большим теплом, добротой и иронией.

  • kuvykina harriot1
  • kuvykina harriot3
  • kuvykina harriot2

Его книги помогали мне развить наблюдательность, чтобы замечать первые симптомы болезни у животных. Сейчас я умею делать уколы и определять некоторые болезни, а также легко замечаю, когда собака или кошка заболевает, хотя хозяева этого ещё не заметили. Инфекционные болезни развиваются стремительно, и если сразу же не принять меры, питомцы умирают.

 

Павел Гольдин


Goldin1

 

Биолог, специалист по дельфинам.

 

 

 

goldin jizn zhivotn1Книга, предопределившая мою териологическую карьеру, — это шестой том энциклопедии «Жизнь животных» 1971 года издания. Я познакомился с ней в три года и, по уверениям мамы с папой, за стол без неё не садился. Я не очень помню, что именно меня, трёхлетнего, в этой книге так заворожило, но из всех томов энциклопедии я выбрал именно её и — проклятый импринтинг! — в итоге всех своих поисков стал заниматься именно териологией. Конечно, я брался за неё и когда уже научился читать. Там было много прекрасных историй. Например, про оленей Давида. Это китайские болотные олени, у которых растёт лохматая шерсть. Они водились только в тщательно охраняемом китайском императорском саду, и там их нечаянно открыл миссионер Арман Давид. Потом кто-то из европейцев подкупил сторожа и вывез пару зверей в Европу. И хорошо, что успел, — остальные погибли из-за наводнения: стену парка размыло, звери разбежались по полям, и их съели окрестные крестьяне. Все нынешние олени этого вида (на счастье, они очень хорошо плодятся) происходят от этих контрабандных зверей.

goldin jizn zhivotn2

Была также история про утконоса, которого считали подделкой таксидермистов, про вымершую стеллерову корову — описывалось, как спутники Беринга пили чашками её жир; про косаток, которые откусывают у кита язык, несмотря на то что он очень большой — в тонну весом или что-то в этом духе. Про человека там тоже было написано, на последней странице, и это казалось мне нелогичным — почему приматов запихнули в самый конец, после копытных, они ведь совсем не похожи на копытных! Особенно же мне запомнилась история китайского озёрного дельфина, открытого совсем недавно по тем меркам — в 1918 году. Меня впечатлила эта современность (и что ужасно — он уже вымер). Я и сейчас иногда этот том «Жизни животных» перечитываю, последний раз к нему возвращался года два назад, наверное. Там много специфических сведений вроде заметок натуралистов XIX века — того, что в статьях обычно не цитируют, но оно при этом имеет значение.

 

Наталья Жукова


Jukova1Гельминтолог, редактор научной литературы.

Окончила кафедру ихтиологии биологического факультета МГУ, старший лаборант-гельминтолог. Работала в Институте Паразитологии АН СССР, а также в отделе биоразнообразия Лесного института. Сейчас — переводчик и редактор научной литературы. Сотрудничает с такими издательствами как «АСТ», «Corpus», «Колибри», «Эксмо».

 

jukova larriЯн Ларри. Необыкновенные приключения Карика и Вали

Это одна из первых книг в моей жизни, связанных с биологией. Мир насекомых и пауков, приключения в микромире стали с тех пор довольно общим местом в детских изданиях. Профессор и двое детей принимают какое-то средство, от которого становятся очень маленькими, а противоядие захватить забывают, — ну, бывает, хотя профессор мог бы и сообразить. Детей уносит стрекоза, профессор идёт их искать — и находит, потому что знает, откуда могла прилететь эта стрекоза. И начинается то, что теперь зовут словом «квест», а раньше, скажем, «возвращением домой». В этой книге были настоящие научные открытия и такие сведения, которых негде было получить, ― напоминаю, что интернета 50 лет назад не было. Паук-серебрянка, который строит под водой колокол. Цветок энотеры, закрывающийся на день и открывающийся на ночь. Гриб, который истребляет мух. Когда её читаешь в детстве (или тебе её читают), то обращаешь внимание совсем не на то, что вылезает при перечитывании двадцать и более лет спустя. Первое, что я оттуда запомнила, ― что во дворе лежал ленивый кот и так вытягивал ноги, «как будто хотел подарить их маме». И там была загадка: что за имя такое ― Карик? Оказалось, Оскар. А потом уже стали вставать на место кусочки: профессор пишет записку ― «Не ищите меня. Это бесполезно». И когда герои возвращаются, квартира уже опечатана, а профессор потом явно идёт давать объяснения в органы… а книга 1937 года, но это всё лишнее для ребёнка, мы в детстве это не воспринимаем, и привязки ко времени там как бы и нет. Кстати, поэтому «ограждать» детей от какого-то неподобающего чтения не нужно ― их защищает собственный незрелый мозг. Если человек что-то понял, значит, он к этому готов.

Георгий Скребицкий. От первых проталин до первой грозы

Как иногда говорят о чём-то старом и хорошем ― «теперь такого не делают». И книг таких, наверное, больше не пишут.

jukova skebitskiy1

Мальчик живёт в маленьком городке под Тулой с мамой и отчимом. Отчим разведён ― у него есть дети от первой жены, и они приезжают в гости на каникулы. Где биологический папа мальчика, вообще не упоминается. Таков фон ― из которого сейчас сделали бы психологический роман о трудном детстве и формировании комплексов. А вот и нет. Это в книге видит только взрослый. А ребёнок читает о том, как Юра и Михалыч ходят на рыбалку и охоту, ловят птиц и держат дома зайца, как им подарили какаду, но пришлось его вернуть, потому что птица эта очень громкая и наглая, да ещё портит яблоки в саду, выклёвывая семечки. И убитые на охоте птицы ― не повод для слёз, а объект исследования: вот какие пёрышки, красные брови, а в зобу брусника – вот, значит, что ест тетерев! И сам мальчик охотится, азартно, полностью погружаясь в процесс, ― ему доверяют ружьё, а ведь лет-то Юре… восемь? десять? Его недавно отдали в школу, где учат по старинке: всех в одном помещении, с криками, унижениями и побоями. И выход в лес или на луга спасает его от мыслей об этом ежедневном ужасе, переводит в режим дикаря-добытчика и поддерживает на плаву.

jukova skebitskiy2У меня отец иногда ездил на охоту и тоже привозил дичь ― вальдшнепов, рябчиков, тетеревов, даже как-то добыл глухаря. Я рассматривала пёстрое или чёрное оперение, клювы, глаза, чешуйчатые лапы ― кухня хрущёвки становилась чем-то вроде зала музея. Есть этих птиц было невкусно ― они жёсткие и с непривычным запахом, так что зоология в кулинарию не переходила. Лировидный чёрно-белый птичий хвост был у нас прицеплен для украшения к полке, а кот играл заячьим помпоном. Я не завидовала мальчику из книжки и не осуждала его любовь к охоте и ловле всего, что шевелится. Правда, при учёбе на биофаке и потом в работе мне это мало помогло ― ни убить животное для практикума или опытов, ни даже вскрыть чёрного таракана я так и не смогла. Но образ вот этой дореволюционной провинциальной жизни, грубой к людям, жестокой ко всем живым существам, в то же время идиллически-безмятежной, остался ― как образец возможного, но нежелательного существования и отношения к природе.

Ольга Перовская. Ребята и зверята

jukova perovskaya

Эта книга была издана в 1957 году, то есть ко времени моего рождения уже давно была в библиотеке. И мама её мне брала с периодичностью раз в полгода. Там были отличные картинки ― ну ещё бы, Ватагин! ― но это я теперь знаю, что это великий анималист, а тогда это были просто очень свои, родные дети и звери.

По нынешним понятиям это очень жестокая книга: в каждом рассказе, как правило, зверь так или иначе погибает. Иногда он проживает долгую достойную жизнь, иногда его убивают за какие-то провинности, иногда он гибнет по каким-то природным причинам. Я знаю сейчас детей, которые просто разорвутся от горя, читая подобное. Но моё поколение, видимо, получило прививку — когда ещё не понимаешь толком, что такое смерть, это иначе воспринимается. Жалко, конечно, печально, лучше бы все остались живы, но… вот так случилось. Я, кажется, даже не плакала тогда. Важнее было, что дети гуляют одни по горам и долинам, кормят из бутылочки марала и тигрёнка, ездят на своём ишаке Ишке, защищают лисёнка, хотя он и душит их кур. Жизнь среди зверей, на природе, видимо, и есть такая ― прекрасная и жестокая. А мы стали слабее и добрее, как ни странно. Мало кому из нас сейчас удаётся заглянуть в неё, эту жизнь, разве что через веб-камеру или блог фотографа-анималиста. Тем не менее, люди жертвуют средства на леопардов и тигров, берут под опеку животных в зоопарках ― и, заметьте, московские кошки не скрываются со скоростью света в подвале при виде человека, как бывало 50 лет назад. Может быть, за это и надо благодарить именно такие правдивые трагические книги.