наверх
Винни-Пух
27 октября 2007

Герой нашего времени

pooh 1Если вы никогда не стучались к друзьям с громким криком: «Открывай, сова! Медведь пришёл!», если лучшие знакомые никогда не ломились к вам в двенадцать часов ночи, дружно скандируя: «Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро…», — значит вы не местные. Значит вы живёте не здесь, не сейчас и не с нами, потому что нормальный современный россиянин в возрасте от двух и старше знает историю Винни-Пуха значительно лучше, чем историю собственной семьи. «Слово Пуха» давно ушло в народ и, побродив по бытовым ситуациям, вернулось в сферу искусства на новом уровне. Каждый третий положительный герой «ментовского» сериала говорит в минуту светлой задумчивости: «Кажется, дождь собирается…», а кульминация дружбы с медведем наступает примерно раз в году, когда телевизор снова показывает любимый советский фильм 1978 года выпуска, посвящённый нашим десантникам.

На экране — большие манёвры, максимально приближенные к боевым условиям. Разведка, группа захвата (извините, если терминология не верна). И вот, когда ситуация накаляется до предела, гвардии лейтенант Тарасов (мужественно-молодой актёр Борис Галкин) вдруг начинает исполнять не что-нибудь, а любимую «кричалку» Винни-Пуха. Ветки глухого леса мешают Тарасову бежать, пот заливает глаза, руки вцепились в автомат, и надежды успеть — почти никакой. Сзади, надрываясь, топают за командиром солдаты… Вот тогда, глядя в камеру и продолжая двигаться прямо на нас, гвардии лейтенант и запевает прерывистым речитативом:

Хо-ро-шо жи-вёт на све-те Вин-ни-Пух,
Оттого поёт он эти песни вслух…

Детская песенка плавно перетекает в другую мелодию, за кадром уже звучит марш, и в эту самую минуту, забывая об условностях киноискусства, начинаешь понимать, что шутки шутками, а дело-то совсем не простое.

Не каждый плюшевый мишка так радикально «вышел в люди».

Не каждая сказка так пригодилась для жизни.

pooh 2Международный опыт целиком подтверждает эту мысль. Даже если отбросить «формальные показатели» (брэнд «Винни-Пух» — самый продаваемый в мире после Микки Мауса, именная звезда косолапого героя заложена недавно на голливудской Аллее славы и т.д.), так вот, если пренебречь этой коммерческой статистикой и пропагандой, останется вполне реальная человеческая любовь и дружба. Например, русскоязычный сайт BBC с самым серьёзным видом сообщает, что 16 марта 2003 года в Оксфордшире прошёл 19-й ежегодный чемпионат мира по гонкам палочек Винни-Пуха,«известным также как игра в пустяки, а до этого — пушишки». В командном зачёте австралийцы победили англичан. Две команды из Америки медалей не получили. Две тысячи зрителей восторженно наблюдали, как «спортсмены» бросают свои палочки с одной стороны моста, и как эти палочки неторопливо выплывают с другой. В личном зачёте всех взрослых победила десятилетняя девочка по имени Бэки Аран…

Вообще складывается (уже сложилась!) довольно парадоксальная ситуация. Принято считать, что со временем многие взрослые книжки потихоньку становятся детскими. Действительно, Дон Кихот с Гулливером, не говоря уж о Робинзоне Крузо и мушкетёрах, давно перекочевали от родителей к детям. Но с Винни-Пухом всё произошло как раз наоборот: простенькие истории, написанные, казалось бы, для самых маленьких малышей, стали почему-то любить и помнить «для себя» совершенно взрослые люди. В Интернете (во всяком случае — в Рунете) ВП, безусловно, самый востребованный детский персонаж, причём отношение к нему тоже необычное: баланс между типичным стёбом и трогательной нежностью откровенно зашкаливает в сторону нежности.

Почему?

Ответить на этот вопрос убедительно не удаётся пока никому: бесчисленные исследования давно расчленили тушку добродушного медвежонка на хромосомы и молекулы, а золотой ключик к тайне так и не отыскался. Остаётся только предположить, что у книжки Алана Милна есть какой-то свой, не совсем книжный секрет, за которым идут, улыбаясь, и дети, и взрослые. Очень может быть, что это совсем простой секрет.

pooh 3

 

«Человек, который ненавидел Винни-Пуха»

На самом деле таких людей было трое: автор, художник и главный герой — мальчик по имени Кристофер Робин.

Больше всех обижался Эрнест Говард Шепард — друг Алана Милна, первый и, может быть, лучший иллюстратор знаменитой книги. Он нарисовал глупенького медвежонка в сорок шесть лет, потом дожил почти до ста и чем дальше, тем больше сердился, когда ему напоминали о давней милой шалости. Он хотел быть другим. Он считал себя — и действительно был! — известным художником-сатириком, автором бесчисленного количества политических карикатур, он «дразнил» Гитлера и Сталина, изображая их так и этак, он был уверен, что заслуживает взрослой славы, а картинки для детской сказочки — только незначительный эпизод в его карьере. Шепард негодовал так откровенно, что в апреле нынешнего года, когда по поводу юбилея знаменитой книги (80 лет со дня первой публикации), в Англии открылась выставка, посвящённая первому её иллюстратору, выставку так и назвали — «Человек, который ненавидел Винни-Пуха».

pooh 13Кристофера Робина из «пуховой сказки» в жизни действительно звали Кристофер Робин, и он был, как известно, сыном автора. Вырос человеком скромным и совершенно непубличным, странное положение «живого персонажа» очень ему досаждало, а уверенность толпы в том, что он гребёт лопатой миллионы, заработанные отцом, и вовсе обижало до глубины души. (Кстати, все немереные доходы от постоянно возрастающих продаж околокнижной продукции имеет не очень английская компания «Уолт Дисней», которая в 2004 году после десятилетней тяжбы отсудила у внучки Алана Милна все права на Винни-Пуха.)

А Кристофер Робин жил тихо, пытаясь, по возможности, дистанцироваться от легенды своего детства. Пробовал то один маленький бизнес, то другой, стал в результате владельцем скромного книжного магазинчика и по прошествии многих лет всё-таки написал небольшую книжку воспоминаний под названием «В заколдованном лесу». Мы про эту книжку ещё поговорим.

Теперь наступает черёд Алана Александра Милна.

pooh 4Вы можете не верить, но к своей славе создателя Винни-Пуха с годами он тоже стал относиться с глубоким раздражением и обидой. Если Шепард не желал оставаться в читательской памяти детским художником, то Алан Милн ещё меньше хотел прослыть исключительно детским писателем.

В юности он мечтал о популярнейшем юмористическом журнале «Панч», которым сто с лишним лет назад зачитывалась вся Англия. Даже в Кембридж Алан Милн поступил во многом только для того, чтобы участвовать в издании студенческого журнала, немножко похожего на заветный образец. Потом его заметки, его скетчи действительно стали появляться на страницах реального «Панча», он даже сделался важным сотрудником редакции и был счастлив. Но вечной дружбы не получилось: через несколько лет начальство любимого журнала очень мягко попросило Милна пойти своим путём. Он выдержал удар и стал писать пьесы, которые были поставлены и даже пользовались некоторым успехом, достиг положения заметного сочинителя и собирался продолжать в том же духе.

Винни-Пух подкрался потихоньку. Он, косолапый, пролез в щёлочку как раз тогда, когда взрослый писатель Милн стал отцом. Но сначала этого никто не заметил. Дело в том, что у Милнов была хорошая семья. Кажется, Алан и Дороти вправду любили друг друга. Он нашёл её всё в том же «Панче» — она была крестницей его начальника. Он уверял с серьёзным видом, что женился на ней, потому что ещё до свадьбы она смеялась его литературным шуткам. Он называл её «соавтором» задолго до того, как в доме появилась детская кроватка и тот самый игрушечный медведь, который стал потом Винни-Пухом. Когда вместо ожидаемой девочки родился мальчишка, Милны и вправду стали соавторами, сочинив для него имя: кто-то сказал «Кристофер», а кто-то — «Робин». Впрочем, в доме сына никогда не звали Кристофером Робином. Его звали Муном, потому что именно так он пытался произнести фамилию «Милн», а сам себя почему-то называл Билли Муном, и это оказалось очень кстати: когда в будущей сказке появился персонаж по имени Кристофер Робин, он был как будто бы и «наш» мальчик, и «не наш».

pooh 5

Первое стихотворение про сына Алан написал, когда этому сыну было примерно три года. Печатать не стал, пошёл и подарил жене. А та, наверное, кому-нибудь похвасталась, потому что через самое малое время Милна попросили сочинить каких-нибудь стишков для нового детского журнала. Тогда как раз жили «на даче», шёл дождь, и, сбежав от гостей, Алан Александр Милн неожиданно для самого себя принялся писать по стихотворению в день, как будто всю жизнь только и мечтал заговорить, наконец, с маленькими детьми про маленьких детей. Винни-Пух уже был в доме. Он пока сидел тихо, но голос, которым вскоре про него расскажут, прозвучал вслух:

Вот две капли дождевые
На стекле. Они живые…
Каждой капле дал я имя:
Это Джонни, это — Джимми…
Кто скорей домчится вниз,
Тот получит первый приз.

Или ещё, совсем замечательное:

…Когда я буду именинник,
Куплю я хвостик за полтинник.
Мне продавец измерит рост
И подберёт отличный хвост…

Стихи были изданы, разошлись невиданным тиражом, а через некоторое время, накануне Рождества 1925 года, появилась первая история про Винни-Пуха, напечатанная в газете.

pooh 6Дальше всё выглядит совсем просто: добрый папа написал для сына сказки про его собственные игрушки, и в результате получилась книжка, которая стала знаменитой. Можно было бы тут же поставить точку, если бы не одна деталь: дело в том, что Алан Милн никогда, ни разу не читал Кристоферу Милну свои сказки про Винни-Пуха. Так, во всяком случае, утверждает реальный Кристофер Робин в той самой книжке воспоминаний, о которой мы уже говорили.

Выяснилось, что и общались-то отец с сыном не очень много. Папа-писатель сидел на своей половине дома, сын играл с очень любимой няней, мама по вечерам рассказывала мальчику сказки, и даже совсем маленький Билли Мун запомнил, что выразить к нему, Билли Муну, свои чувства папа как-то не очень умел, потому что внешне казался человеком, «сердце которого всегда застёгнуто на все пуговицы».

Стеснительность вообще была у них в роду. Вспоминая своего отца, Алан Милн с улыбкой говорил примерно так: этот самый лучший человек на свете отличался от бога только тем, что был стеснительным и весёлым, что богу не присуще.

А когда первая книжка про Винни-Пуха была закончена, на первой её странице оказались вовсе не те слова, которые говорят детям, и вовсе не те слова, которые мы привыкли видеть, потому что в русском варианте Борис Заходер не стал их переводить. Там было посвящение Дороти, которое звучало так:

Рука об руку мы идём,
Кристофер Робин и я,
Чтобы положить эту книгу тебе
на колени.
Скажи, ты удивлена?

Скажи, она тебе нравится?
Скажи, это ведь как раз то,
Чего ты хотела?
Потому что она твоя —
Потому что мы тебя любим.

Много лет спустя, отбиваясь от статуса «детского» писателя, Алан Милн выпустил статью под названием «Детские книги», в которой с вызовом и раздражением написал так: «…вернёмся к вечному вопросу «Что же всё-таки дети любят?» По-моему, этот вопрос должен заботить детского писателя в столь же малой степени, в коей Шекспира или Диккенса мог заботить вопрос: «Что любят мужчины и женщины?» Иными словами — я уже давно подбираюсь к этой истине — «детская книга» должна писаться не для детей, а для самого автора. А если эта книга ещё понравится и детям, то это просто счастливая случайность; точно так же, как счастливой случайностью можно считать привязанность к кому-либо ребёнка или собаки — это зависит только от свойств личности самого человека…»

Понятно?

pooh 15Вообще-то всякие литераторы часто уверяют, что пишут исключительно «для себя». И при этом беззастенчиво врут. Но недетский писатель Милн, кажется, сказал правду: там, на своей половине большого уютного дома, слушая, как где-то смеётся его маленький Билли Мун, глядя, как тащит он вверх тормашками игрушечного медведя, подаренного любимой мамой; там, где, спрятавшись от людских глаз, можно было почувствовать себя весёлым богом, который совсем не стесняется белого листа бумаги; там и тогда он действительно писал, как хотел, о своём счастье. И сказка, которая у него получилась, это действительно не сказка для кого-то, а просто сказка, которая добрее и умнее жизни.

Вполне вероятно, что в этом и заключается единственная тайна «Винни-Пуха».

Ведь мы же давно знаем: хорошая книга — это только чуть-чуть сочинение. Так сказать, литературная обработка сильного чувства, которое поднимает в человеке все его силы, и автор часто сам не догадывается, как много он сказал. Похоже, что история про плюшевого мишку — именно такая история.

После «Винни-Пуха» и «Дома на Пуховой опушке» наступило затишье: дальнейшее творчество Алана Милна никогда больше не вызывало такого бурного читательского интереса.

Британская энциклопедия, не упоминая знаменитой детской книги, посвящает Милну всего несколько строк и сообщает, что этот малоизвестный юморист писал в стиле, который быстро устарел.

Мы не знаем, какое завещание, какие «распоряжения по поводу» оставил Алан Александр Милн, но на его могильной плите выбит финальный рисунок Эрнеста Говарда Шепарда к сказке про Винни-Пуха: мальчик и медвежонок, взявшись за руки, вместе уходят «куда-нибудь». Это в любом случае справедливо, потому что так решило время.

Кристофер Робин и Винни-Пух уходят «куда-нибудь». Рис. Э.Шепарда

 

Борис Заходер и все-все-все

Очень не хочется повторяться, но автор русского «Винни-Пуха» Борис Владимирович Заходер тоже был с детской литературой в отношениях совсем не однозначных. Всю жизнь он переводил Гёте, писал взрослые стихи, в конце своего творческого пути публично объявил, что больше никогда не будет сочинять ничего детского и, действительно, выпустил совсем маленький сборник стихов с иронично-страшным названием «Почти посмертно». pooh 7Не будем распространяться на грустную тему, что было бы, если бы в середине XX века, когда Заходер начинал свой писательский путь, в советской словесности всё было бы не так, как было. Не будем перечислять имена авторов, которые занялись детской литературой и переводом, не имея возможности реализовать себя иначе. Политика политикой, но детям-то повезло: один только Заходер сочинил для них целую библиотеку отличных стихов и прозы.

Люди, близко знавшие Бориса Владимировича, дружно утверждают, что этот «весёлый детский писатель» — глубокий знаток мировой литературы с философским складом ума — никогда не был ни юмористом, ни сатириком. Один из друзей назвал Заходера «ироником» — и это совершенно точное слово. Если вы ещё помните милые домашние строчки Алана Милна про дождевые капли и задёшево купленный хвост, посмотрите теперь, как шутит Заходер в своей самой, пожалуй, знаменитой книжке «Мохнатая азбука»:

Шавка очень громко лает,
Шавка очень твёрдо знает:
Тот, кто громче скажет «гав»,
Тот всегда и будет прав.

Или ещё:

Что ты, ёж, такой колючий?
Это я на всякий случай.
Знаешь, кто мои соседи?
Лисы, волки и медведи.

Даже такого мимолётного и не слишком корректного стилистического эксперимента достаточно, для того чтобы догадаться: на Пуховой опушке встретились два замечательных, но очень разных человека. К тому же, у Бориса Владимировича был собственный непреклонный принцип перевода. Ветеран двух войн (финской и отечественной), он был твёрдо убеждён, что на «территории» своего родного языка (любимое выражение) имеет полное право на свободу действий. Он вообще не столько переводил, pooh 8сколько пересказывал: историю про Питера Пэна, историю про Мэри Поппинс, историю про Алису в Стране Чудес… «Перерассказчик» Заходер смело сокращал, добавлял, перестраивал первоисточник, но главное — всегда, везде и всему придавал свою интонацию. Поэтому нужно спокойно и внятно понимать: когда мы снимаем с полки классического русского «Винни-Пуха», у нас в руках вовсе не «Winnie-the-Pooh» английского писателя Алана Милна, а совсем другая книга.

Хорошо это или плохо?

Не станем отвечать на этот вопрос, чтобы не поднимать бессмысленный спор, заметим только, что во многом (очень во многом!) русский «Винни-Пух» стал классическим для русскоязычного читателя именно благодаря интонации переводчика. И ещё благодаря той специфической эмоциональной энергии, которая была заложена в глубину невинной детской сказки. Грубо говоря, если бы не Заходер, никакой киношный лейтенант Тарасов, никакой pooh 9симпатичный «мент» из сериала и вообще никто из нас с вами не употреблял бы кричалок Винни-Пуха, как естественной составляющей дружеского общения. Потому что кроме всего прочего (а может быть, в первую очередь!), заходеровский вариант появился в нужное время в нужном месте. Он впервые вышел в свет в 1960-м, он стал бурно переиздаваться в те годы, когда небо над страной постепенно меняло цвет, пробиваясь трогательной голубизной. Под этим небом люди вдруг начинали догадываться, что дружеская компания лучше, чем «производственный коллектив», а простодушные мудрецы даже в плюшевом виде значительно интересней мудрецов официальных. И не торопитесь смеяться над такой беспардонной попыткой «политизировать» творчество детского писателя Заходера. Ведь вы же не помните или вовсе никогда не слышали ну, например, «Песню лягушек»?..

Лягушек спросили:
— О чём вы поёте?
Ведь вы же,
Простите,
Сидите в болоте?
Лягушки сказали:
— О том и поём,
Как чист и прозрачен
Родной водоём!

Разумеется, эти шпильки под десятое ребро не имеют прямого отношения к судьбе ни в чём не повинного английского медведя. Но любая хорошая книга дышит воздухом своего времени. Особенно, если у автора с этим временем не самые простые отношения. Кроме того, не следует забывать: если бы взрослые не заметили «Винни-Пуха», дети никогда бы о нём не узнали, потому что «Винни-Пух» — книжка для маленьких детей, самостоятельно не читающих. Недаром один известный литературный критик говорил, что чтение этой книги вслух — одна из самых больших отцовских радостей. А такие радости случаются только при условии, если отец живого ребёнка верит автору бумажной книги.

Что касается любителей строгой адекватности литературного перевода, то утешение для них имеется.

pooh 10Во-первых, существует англо-русский вариант издания «Винни-Пуха» с параллельными текстами. Он создан специально «для удобства изучения языка» и к малышам отношения не имеет. Во-вторых, в 1999 году господин В.Вебер осчастливил нашу литературу принципиально «антизаходеровским» переводом, где действуют «Мишка со слабеньким умишком» (бывший Винни-Пух), Хрюка (Пятачок), Хоботун (Слонопотам) и другие неузнаваемые персонажи. Творческое кредо господина Вебера звучит так: «…писателю трудно быть хорошим переводчиком, ведь он же знает, как надо писать». Стихотворную часть сказки перевела в этом варианте госпожа Н.Рейн. Мы пытались привести примеры её переводов, но компьютерная клавиатура не выдерживает — от ужаса она сворачивается в трубочку.

Совсем недавно, в 2002 году, появился ещё один «Винни-Пух», переведённый на этот раз Ириной Токмаковой. При всём уважении к литературной деятельности Ирины Петровны приходится признать, что эта совсем маленькая по объёму книжка с устрашающе «современными» штампованными картинками вызывает глубокое недоумение. Дело даже не в том, что Пятачка здесь зовут просто «Поросёнок», а над его домиком вместо привычного «Посторонним В.» висит табличка «Вход С.». Вызывает сомнение, стоило ли делать, в сущности, дайджест из довольно-таки продолжительной истории Винни-Пуха? Да, отдельные главы в книге Милна не так интересны и удачны, как другие, но решение свести всё повествование к нескольким эпизодам, обрывающимся вполне произвольно… «Незнакомая» получилась книжка, хотя автором её выставлен на обложке всё тот же Алан Милн, а не Ирина Токмакова.

Было бы, разумеется, весьма странно, если бы мы не упомянули беспрецедентный эксперимент Вадима Руднева, предпринятый в 1994 году. Но эта работа настолько отличается от общеизвестных условий перевода (пересказа, переложения), что о ней придётся поговорить в следующей главе и с другой, не «переводческой» точки зрения. (К слову: посвящение Дороти, открывающее книжку про Винни-Пуха, мы почерпнули именно из книги В.Руднева, доверившись мнению профессионалов об адекватности именно этого текста.)

pooh 12Теперь — о кино. Следует честно признать, что самый главный «перевод», решивший судьбу английского медведя на русской территории, случился в 1969 году, когда появилась первая серия мультфильма, где режиссёром был Фёдор Хитрук, сценаристом — Борис Заходер, а Винни-Пухом — Евгений Леонов. Это была — извините за чуждое слово! — квинтэссенция сказки, суть от сути любимого образа.

Хитрук начал жёстко: он ликвидировал Кристофера Робина. Ведь в книжке, если помните, именно мальчик спасает своего игрушечного медвежонка от «неправильных пчёл», именно маленький человек Кристофер Робин — надежда и опора наивных зверушек во всех сложных ситуациях. Но в мультике его нет.

Винни-Пух становится главным. А «зверушкин мир» — цельным. И от этого — совершенно человеческим.

Хитрук и Заходер спорили. Сначала — в пределах творческой дискуссии, потом настолько сильно, что даже перестали встречаться «живьём», а только переписывались, отправляя друг другу длиннейшие послания. В результате, мультфильм, задуманный как долгая цепочка коротеньких историй, прервался почти в самом начале. Заходер говорил, что результат ему нравится процентов на 60-80. Что говорил Хитрук, мы не знаем. Зато совершенно точно известно, что с того самого дня, когда Леонов сообщил, как «хорошо живёт на свете Винни-Пух…», вот с этого именно дня «ихний» медведь окончательно стал нашим и уже никогда никуда от нас не денется.


Охота на медведя

Недавно один молодой, очень популярный актёр публично признался на телеканале «Культура», что сыграть Винни-Пуха ему значительно сложнее, чем сыграть Гамлета. И это была не шутка. Вообще, за последние годы сложилась целая традиция совершенно неожиданных толкований старой детской книжки с точки зрения многочисленных наук, философских и даже мистических течений. Разумеется, к самим детям это никакого отношения не имеет, но взрослые порезвились на славу.

pooh 17«Тема» была открыта довольно давно. Ещё в начале 1960-х вышла в свет книга Фредерика К. Круса, название которой одни переводят как «Загадка Пуха», другие — как «Пухова путаница». Книга показала, «какие залежи литературных толкований сокрыты в великих творениях Милна», и продемонстрировала «пародийное исследование этой саги с позиций всевозможных критических «измов» — формализма, фрейдизма и т.д.». Потом «Винни-Пуха» перевели на латынь.

Наконец, появился «мировой бестселлер» Бенджамена Хоффа «Дао Пуха», и стало ясно, что «процесс пошёл». «Пересказать» «Дао Пуха» совсем несложно. Это честная попытка распропагандировать принципы одного из направлений древней китайской философии при помощи знакомого всем европейского медведя. Книга очень похожа на детскую телепередачу «В музей без поводка», которая существует сейчас на нашем телевидении: не надеясь заинтересовать малышей напрямую, экскурсовод рассказывает о шедеврах русской живописи симпатичной собачке и, пока дети смотрят на неё… Бенджамен Хофф обращается вовсе не к детям, и его игра с Винни-Пухом очень хочет быть по-взрослому занимательной и остроумной. 

Автор обильно использует реальный текст сказки, дописывает от себя «то, что нужно», вступает с Пухом в прямой диалог etc.

Нет ничего удивительного в том, что многие молодые люди впервые познакомились с термином «дао» именно при помощи этой хитроумной книжки.

pooh 18Однако, чем дальше, тем больше. Во времена, когда традиционные художественные ценности вызывают у продвинутой части народонаселения только смех, когда литературная мистификация смело теснит все другие литературные жанры, а накопленный научный опыт надо куда-то девать, в такие-то как раз времена и рождаются настоящие слонопотамы — таинственные, жутковатые бумажные звери, пришедшие в реальность прямо из тайных глубин изощрённого сознания.

В 1994 году появилась книга Вадима Руднева «Винни Пух и философия обыденного языка», которая потом неоднократно переиздавалась и, в отличие от упомянутой выше работы Хоффа, называлась уже не «мировым», а «интеллектуальным бестселлером». И вправду: одной только библиографии использованных научных источников в этом бестселлере целых пять страниц, а имена Фрейда, Юнга, Витгенштейна и других великих зависают над маленьким плюшевым медведем как неотвратимые силы рока. Если же обратиться к сути, то книга В.Руднева — это не очень большая по объёму вступительная статья и довольно краткий комментарий к новому переводу сказки, сделанному не «просто так», а методом «фолкнеризации» текста. То есть Руднев заранее предупреждает, что будет переводить Милна так, как будто на самом деле переводит Уильяма Фолкнера, потому что и тот и другой придумали свой замкнутый мирок и написали о нём сагу. А если вам кажется, что солнечная Пухова опушка и трагический округ Йокнапатофа — немножко разные места, то это ваши обывательские проблемы.

Игры современного свободного интеллекта границ не знают и знать не хотят.

pooh 21Переведя знакомую нам песенку Пуха «Если б мишки были пчёлами…» по-своему, В.Руднев комментирует собственный перевод в такой тональности: «Это стихотворение является во многом ключевым для понимания прагмасемантической проблематики ВП. Сопоставление-отождествление медведя с пчелой покоится на основе фонетического сравнения…». Дальше на протяжении полутора страниц происходят рассуждения на тему «гибридных видов» типа «Медведи-Пчёлы и Пчёлы-Медведи», а заканчивается комментарий сообщением о том, что переведена пухова ворчалка поэтическим размером, который «ассоциируется с творчеством Анны Ахматовой», которая иногда «придумывая стихотворение, гудела, как пчела». Короче, как сказала одна успешная молодая «бизнес-вумен», «для нас, для психологов, есть тут пара клёвых приколов».

Если вы ещё здесь, продолжим перечень экстравагантных толкований. Существенную лепту в этот процесс внёс Джон Тайерман Уильямс. Сначала он выпустил книгу «Пух и философы», доказывая, что «в Большом Медведе кроется вся западная философия», а потом создал ещё один «мировой бестселлер» под названием «Винни-Пух и древняя мистика». Пересказывать это произведение вряд ли стоит, ибо название каждой главы говорит само за себя: «Пух и астрология», «Пух и алхимики», «Пух и Таро», «Пух и друиды», наконец — «Пух и Каббала»… В начале своих изысканий автор обещает совершить открытие «духовной и ментальной бесконечности Мира Пуха», а в конце утверждает, что сумел показать Большого Медведя как «Верховного мага третьего тысячелетия». Процентное содержание шутки, издёвки и пародии в этом довольно незатейливом тексте каждый читатель может вычислить самостоятельно.

Остаётся, к сожалению, неизвестным, существует ли раздел шуток и розыгрышей в официальном журнале Канадской медицинской ассоциации, который в 2000 году опубликовал развёрнутый материал, посвящённый душевному нездоровью обитателей Пуховой опушки. По мнению ведущего автора доклада Сары Ши, лично Винни-Пух страдает «синдромом чрезмерного внимания» и «приступами навязчивых идей», у Пятачка — «синдром общей обеспокоенности» и т.д., и т.п. Один из комментаторов этой неожиданной публикации резонно замечает: «Чего добивались авторы исследования? На этот вопрос учёные ответа не дают».

Разумеется. Потому что на самом деле «синдром общей обеспокоенности» поразил не игрушечную хрюшку, а современный взгляд на искусство (равно как и на всё остальное). Поверять алгеброй гармонию с умным видом никто уже не решается. Других способов пока не придумали. Приходится пародировать самих себя, шутить по поводу минувших мировоззрений и цепляться за последние осколки гармонии, которые сохранились только у детей.


Назад, к Винни-Пуху!

Теперь забудем абсолютно все вышесказанные слова и обратимся к английской книжке Алана Милна, переведённой на русский язык Борисом Заходером. Медведи в этих двух вариантах действительно разной породы, однако оба — абсолютно живые. И это настолько важно, что всё остальное можно вообще не принимать в расчёт. К тому же, во всех проявлениях и появлениях Винни-Пуха — английском, русском и даже мультипликационном — состоялись такие замечательные победы, какие иным и не снились.

Винни-Пух и Пятачок. Рис. Е.АнтоненковаГлавная победа — простота. Которая, обратите внимание, родилась не случайно, а потому, что книжку делали серьёзные люди.

Алан Милн писал: «…на мой взгляд, единственное отступление от норм «взрослой» словесности, которое может себе позволить детский писатель: употребление простых слов».

Борис Заходер пошёл дальше и заглянул глубже в сущность персонажа и всей сказки.

«У англичан, — пишет он, — есть подходящее шутливое выражение: «As large as life and twice as natural». В приблизительном переводе: «В натуральную величину, но вдвое натуральнее». А потом добавляет: «Наивность — огромная сила. Она… позволяет нам переварить и принять даже такие… вещи, как ум и мудрость».

Но лучше всех сказал читатель. Вполне конкретный и молодой, расположенный на шкале возрастов как раз посерединке, между детством и взрослостью. Когда-то он, разумеется, читал «Винни-Пуха», а в день двадцатилетия друзья пошутили — подарили такого пузатого и смешного. Читатель расчувствовался и написал в Интернете: «…в жизни для меня главное качество (а также цель) — это простота. Это будет залогом понятности, гениальности и прочего… всё, что можно сделать, кроме того можно сделать просто! :)». Курсив, как вы понимаете, наш, и ни за какие узоры изысканного остроумия мы этих слов не отдадим.

Другую победу Винни-Пуха лучше назвать особенностью. Вы никогда не замечали, что эта сказка очень-очень сильно отличается от всех других, потому что в ней нет борьбы добра со злом? То есть, по сути дела, просто нету никакого «олицетворённого» зла. Бывает холодный ветер, неправильные пчёлы норовят укусить, у всех друзей и знакомых разные характеры, причуды и недостатки, но никто никому ни разу не сделал гадость нарочно. Согласитесь, что это самая сказочная из всех сказочных ситуаций, доступных человеческому воображению.

Винни-Пух спит и видит сны о слонопотамах. Рис. Е.АнтоненковаТеперь про подвиги и решительные поступки.

Они, конечно, есть. Например, удаётся даже заново открыть Северный полюс и обнаружить земную ось. Но, обратите внимание, никто не совершает подвигов и поступков, противоречащих естеству: каждая «зверушка» действует исключительно в меру собственных сил и в соответствии со своим характером. В результате — никакого насилия над жизнью не происходит, а происходит только усилие — попытка помочь другому так, как умеешь и можешь.

Наконец — слова. Многие не без оснований считают, что именно игра в слова — главное достоинство «Винни-Пуха». Игра эта — во всяком случае, в заходеровском варианте — идёт по-крупному. Это значит, что автору удаётся быть одновременно и взрослым, и ребёнком, что само по себе — редкое мастерство. Сколько мы знаем текстов, написанных в стиле «у-тю-тю» с непомерным и бестактным употреблением «детских» словесных неожиданностей. Сколько исписано страниц, на которых взрослый рассказчик — это специальный умный дяденька, а лепет действующих лиц — исключительно гарнир к главному блюду. «Винни-Пух» устроен иначе. Он «устроен», как маленький дождик, идущий прямо при солнышке: смешные детские неуклюжести насквозь просвечивают взрослой мудростью, а взрослое повествование чуть затуманено капельками «наивного» юмора.

Винни-Пух, Пухова Опушка, снегопад. Рис. Е.АнтоненковаИ все эти победы, особенности и находки — вокруг одного ребёнка. Вокруг одного человека. Только для него.

Никакого «окружающего мира» рядом с Кристофером Робином (Ваней, Васей, Петей…) нет. Есть отдельная вселенная, которая умещается в детской комнате. Однажды я даже видела такую комнату. Не в меру впечатлительная мама (а может, в меру?) наклеила вместо обоев голубую бумагу (типа — небо), прилепила зелёные «деревья», старательно вырезанные ножницами, а рядом — довольно страхолюдных пчёл и табличку «Посторонним В.». На полу посреди этой красоты сидели все, кому положено, в плюшевом и тряпочном варианте, включая Кристофера Робина, сделанного из коротко подстриженной большой куклы. Натуральный ребёнок тоже присутствовал. Смотрел строго и для своих трёх-четырёх лет был весьма сдержан. Знакомые потом говорили, что вырос мудрецом. Но эта информация не проверена.

Бесспорно другое: мир Винни-Пуха — это самодостаточное цельное пространство, в котором душа и разум маленького ребёнка могут сделать свои первые шаги. В одной из восторженных статей даже мелькнуло слово «рай». Оставим на совести автора этот трогательный максимализм. К тому же, никто из нас не знает толком, какие порядки и отношения приняты в раю. Но «порядки и отношения» в книжке про Винни-Пуха желанны всем, потому что естественный смысл нормальной человеческой жизни Милн и Заходер сумели выразить простыми словами:

«И вот однажды осенним утром, когда ветер ночью сорвал все листья с деревьев и старался теперь сорвать ветки, Пух и Пятачок сидели в Задумчивом Месте и думали, чем бы им заняться.

— Я думаю, — сказал Пух, — что я думаю вот что: нам неплохо бы сейчас пойти на Пухову Опушку и повидать Иа, потому что, наверно, его дом снесло ветром и, наверно, он обрадуется, если мы его опять построим.

— А я думаю, — сказал Пятачок, — что я думаю вот что: нам неплохо было бы сейчас пойти навестить Кристофера Робина, только мы его не застанем, так что это нельзя.

— Пойдём навестим Всех-Всех-Всех, — сказал Пух, — потому что, когда ты долго ходишь по холоду, а потом вдруг зайдёшь кого-нибудь навестить и он тебе скажет: «Привет, Пух! Вот кстати! Как раз пора чем-нибудь подкрепиться!» — это всегда очень-очень приятно!..»

Ирина Линкова

«Пух и Пятачок сидели в Задумчивом Месте и думали, чем бы им заняться…». Рис. Е.Антоненкова