наверх
Придворные дамы и кавалеры эпохи Хэйан. Япония, век XI
30 января 2013

Отрывок из книги Сэй-Сёнагон в переводе В.Марковой взят из книги: Сэй-Сёнагон. Записки у изголовья; Камо-но Тёмэй. Записки из кельи; Кэнко-хоси. Записки от скуки: Классическая японская проза XI-XIV веков. — М.: Худож. лит., 1988. С. 56-59.
«Записки у изголовья» были написаны фрейлиной императрицы Садако в XI веке. Это не только прославленное произведение японской классики, но и настоящая энциклопедия быта легендарной эпохи Хэйан. Комментарии Веры Марковой к «Запискам у изголовья» цитируются по указанному выше изданию.

 

Сэй-Сёнагон

ЗАПИСКИ У ИЗГОЛОВЬЯ

35. У господина тайсё, имеющего свою резиденцию…
(отрывок)


Костюмы придворных дам и кавалеров эпохи Хэйан. Ил. из книги «Детская энциклопедия: Древние цивилизации»У господина тайсё, имеющего свою резиденцию в Малом дворце на Первом проспекте, есть загородный дом Косиракава. В этом доме попечением высших сановников было устроено замечательное торжество: четыре дня подряд должны были читаться «Восемь поучений». Всем людям большого света не терпелось побывать там.

…Близилась середина шестой луны, и жара стояла необычайная. Только тот, кто смотрел на лотосы в пруду, мог еще подумать о прохладе. Все высшие сановники, за вычетом Левого министра и Правого министра, присутствовали на этом сборище. На них были шаровары из переливчатого лилового шелка и тончайшие кафтаны, а сквозь шелка просвечивали легкие исподние одежды цвета бледной лазури.

Самые молодые щеголяли в одежде прохладных тонов: шаровары с синевато-стальным отливом поверх исподних белых.

…Когда солнце уже почти достигло зенита, появился Самми-но тюдзё, как титуловали тогда господина канцлера Мититака. На нем была одежда ярких цветов: лиловый кафтан поверх легкого платья из тончайшего узорчатого крепа цвета амбры, узорные лиловые щаровары поверх густо-алых нижних шаровар, исподнее платье из белого накрахмаленного шелка.

Могло показаться, что он слишком жарко одет по такой погоде, но все же он был великолепен!

Все веера были из красной бумаги, лишь планки у них сверкали лаком всевозможных оттенков, и, когда веерами взмахивали, казалось, что видишь поле цветущей гвоздики.

…Тюнагон Ёситика выглядел еще более пленительно, чем всегда. Он был бесподобно изящен. Среди большого собрания, где все старались перещеголять друг друга нарядной пестротой своих расцвеченных всеми красками шелков, только у тюнагона ни один край его многослойных одежд не выбивался из-под верхнего кафтана.

Не сводя глаз с экипажей, где сидели дамы, он то и дело посылал туда слуг с наказом сообщить что-то от его имени. Все глядели на него с любопытством.

Для экипажей, прибывших позже, уже не нашлось места подле дворца, и их поставили возле пруда.

…Слуга зашагал с таким деловым видом, что со всех сторон послышался смех. Он остановился возле одного экипажа и, как видно, начал говорить. Долго-долго он ждал ответа…

— Дама, наверно, послание в стихах сочиняет, — со смехом сказал тюнагон господину Санэката. Будьте другом, помогите сложить «ответную песню».

…Наверно, дама наконец дала ответ, потому что посланный сделал было несколько шагов вперед, но вдруг она снова поманила его веером.

«Почему она вдруг вернула его? Может быть, хочет что-то переменить в стихотворении. А ведь столько времени сочиняла, лучше бы оставить, как есть. Поздно исправлять теперь».

Наконец она отпустила посланного. Не успел слуга вернуться, как его забросали нетерпеливыми вопросами: «Ну что? Ну что?»

Знатная дама и экипаж. Ил. из книги «Зимняя луна: Японские трехстишия и пятистишия»…То-дайнагон любопытствовал больше всех. Он так и вытянул шею:
— Ну, что же она сказала?
— Сказала: «Прямое дерево не согнешь — сломается», — ответил Самми-но тюдзё.

То-дайнагон так и залился смехом, за ним остальные, а ведь дама в экипаже могла услышать.

— А чей это был экипаж? Узнал ли ты? — полюбопытствовал тюнагон. — Вот что, сочиню-ка я стихотворение и снова пошлю тебя.

Тем временем проповедник занял свое место на возвышении. Наступила тишина. Все, приняв чинные позы, устремили глаза на него и не заметили, как экипаж дамы исчез, словно кто-то бесследно стер его с лица земли.

Занавеси в экипаже такие новые, будто лишь сегодня повешены. На даме двойная нижняя одежда густо-фиолетового цвета, платье из переливчатого пурпурно-лилового шелка и еще одно поверх всех — прозрачное, легкое, цвета багрянника. А сзади экипажа свешивается широко раскинутый шлейф с нарядным рисунком.

— Кто она такая? Ну, скажу я вам… Лучше бы промолчала, чем говорить глупости, — слышалось вокруг.

А я, противно общему мнению, сочла, что она отлично поступила.



ПРИМЕЧАНИЯ


Двенадцатислойное кимоно. Современная копия исторического костюма

Тайсё (полководец) — высший военный чин.

«Восемь поучений» — толкование буддийской Сутры Лотоса благого закона… Сутра, особо чтимая в Китае и Японии.

Середина шестой луны — в старой Японии был принят лунный календарь.

Левый министр и Правый министр — светскую власть в стране возглавлял большой Государственный совет, в состав которого входили Главный министр, Левый и Правый министры, министр двора и советники разных классов. Подлинным правителем страны в хэйанскую эпоху был, однако, канцлер или регент из рода Фудзивара.

Тончайшие кафтаны — длинный шелковый кафтан (носи) — повседневное одеяние знатного человека. Вместе с этим кафтаном носили широкие шаровары (сасинуки) и шапку из прозрачного накрахмаленного шелка. Кафтан надевался поверх нескольких других одежд.

Тюнагон — члены государственного совета носили звания: дайнагон (старший советник), тюнагон (второй советник), сёнагон (младший советник).

Экипажи, где сидели дамы… — экипаж знатного человека представлял собой род арбы на двух больших колесах. Плетеный кузов, богато украшенный, даже раззолоченный, привязывался к дрогам, по бокам иногда устраивались окна. Сзади и спереди кузов был открыт, но шторы и занавеси скрывали сидящих от посторонних глаз. В экипаж впрягали быка, рядом шел погонщик, полагался также эскорт слуг и скороходов. У дворцовых ворот быка распрягали, слуги вкатывали экипаж во двор и опускали оглобли на особую подставку. Дамы, приехавшие посмотреть на какое-либо зрелище, следили за ним, не выходя из экипажа.

М.П.