наверх
Париж середины XIX века глазами молодых английских художников
19 сентября 2005

Замечательный английский художник и писатель Джордж Дюморье сделал местом действия своего романа Париж 1860-х годов. Вспоминая о годах студенчества, о друзьях юности, он написал удивительную книгу, одновременно правдивую и волшебную. Отрывки из романа в переводе Т.И.Лещенко-Сухомлиной приводятся по изданию: Дюморье Дж. Трильби. — М.: Худож. лит., 1960. — С. 7-8, 24-26.

 

Дж.Дюморье

ТРИЛЬБИ

Роман
(отрывок)


Маленький Билли ел свой бутерброд и глядел вниз на людской муравейник — площадь Св.Анатоля, покровителя искусств, и на старые дома напротив, многие из которых разбирали на слом, прежде чем они не рухнут по собственному почину. Через зиявшие трещины виднелись потускневшие мрачные стены, причудливые окна и заржавленные чугунные балконы, остатки глубокой древности, вид которых пробуждал грезы о любви, пороках и преступлениях средневековой Франции, о тайнах старого Парижа.

К.Писарро. Сена и ЛуврСквозь широкий пролом он видел излучину реки, часть древнего Ситэ и угол зловещего старого Морга, а немного правее серые башни Собора Парижской Богоматери поднимались ввысь к легкому, покрытому курчавыми облаками весеннему небу.

Казалось, перед ним лежит весь огромный Париж, и он созерцал его как нечто доселе невиданное, с жадным интересом и радостью, преисполненный чувством, выразить которое слова были бы бессильны.

Париж! Париж! Париж!

В самом этом слове таилось нечто волшебное, представлял ли он его себе как звук, слетевший с губ, или как видимый взору магический знак. И вот наконец перед ним было живое воплощение этого слова, и он, собственной персоной, находился в самом его сердце, чтобы жить здесь и учиться столько, сколько ему заблагорассудится, и стать великим художником, как он мечтал.

…Маленький Билли и его товарищи Таффи и Лэрд сняли эту мастерскую втроем. Лэрд ночевал в маленькой спаленке тут же. У Таффи была комната в отеле «Сена» на улице того же названия. Билли снимал номер в отеле «Корнель» на площади «Одеон».

Глядя на своих друзей, он думал, что, пожалуй, ни у кого на свете нет таких чудесных товарищей, как у него.

…Если погода стояла хорошая, они веселой гурьбой шли обедать в ресторан «Короны», хозяин которого, папаша Трэн …отпускал отличные кушанья и напитки за двадцать современных су или за один франк времен Империи. Вкусные, сытные супы, аппетитные омлеты, чечевица, красные и белые бобы, мясо, такое поперченное, приправленное и благоуханное, что трудно было угадать — говядина это или баранина, дичь или свежая рыба (а может быть, и несвежая), — ведь никто над этим особенно не задумывался.

К.Писарро. Площадь Французского театра в ПарижеТам подавали совершенно такой же салат, редиску и сыры гриэр или бри, как у «Трех Братьев Провансальцев», в ресторане через улицу (но не такое же сливочное масло)! А запивали все это обильным количеством вина в деревянных кружках, и если вино случайно проливалось, то на скатерти оставались пятна изысканного синего цвета.

Вы сидели бок о бок с натурщиками и натурщицами, со студентами юридического или медицинского факультета, с художниками и скульпторами, с рабочими, с прачками и гризетками и отлично чувствовали себя в их компании и шлифовали свой французский язык, если у вас был обычный английский акцент, и даже ваши манеры, если они были чрезмерно британскими. Вечера вы невинно проводили за бильярдом, картами или домино в кафе «Люксембург» на противоположной стороне улицы; или в театре Люксембург на улице Мадам, где в смешных фарсах высмеивались карикатурные англичане; или еще лучше, в саду при кабачке «Жарден бюлье» (около кафе «Клозри де Лила») и смотрели, как студенты пляшут канкан, и старались сплясать его сами (что дается не так-то легко); или, что было лучше всего, отправлялись в театр Одеон на какую-нибудь пьесу классического репертуара.

А если стояла хорошая погода, да притом была суббота, Лэрд надевал галстук и еще кое-что из принадлежностей туалета, и три друга шли под руку на улицу Сены, где Таффи снимал комнату, и ждали, пока он не примет столь же приличный вид, как и Лэрд, что отнимало не слишком много времени. А затем (Маленький Билли выглядел всегда прилично одетым) они — все трое под руку, высокий Таффи посередине — шли по улице Сены, переходили через мост по направлению к Ситэ, …и направлялись дальше по набережной вдоль левого берега Сены к Новому мосту на запад. По дороге они заходили в лавки, где продавались картины и гравюры, и в лавчонки с разным старьем, — иногда они делали какую-нибудь удачную покупку. Потом переходили на другую сторону улицы, где у парапета набережной тянулись лотки букинистов, и рассматривали старые книги, торговались и даже покупали за бесценок одну-две из совершенно никому не нужных, с тем, чтобы никогда не прочитать и даже не раскрыть их.

Э.Дега. МодисткаНа середине моста Искусств они останавливались у перил, чтобы посмотреть на восток, в сторону древнего Ситэ и Собора Парижской Богоматери, мечтая о том, чего не выразишь словами, и пытаясь все же найти подходящие слова. Затем, обернувшись к западу, они глядели на пылающее небо и на расстилавшиеся перед ними Тюильри и Лувр, множество мостов, Палату депутатов, — а река в закатном золоте текла вдаль, то суживаясь, то расширяясь, вилась между Пасси и Гренель и текла все дальше, к Сен-Клу, к Гавру, может быть до самой Англии, куда в данную минуту им вовсе не хотелось. И они пытались выразить словами, как необыкновенно хорошо жить на свете, когда живешь в этом городе, и особенно сейчас, в этот самый день, год, столетие, именно на этом этапе их собственной смертной и преходящей жизни.


ПРИМЕЧАНИЯ

Древний Ситэ — остров Ситэ (соврем.: Сите) — исторический центр Парижа, где когда-то, в начале нашей эры, возникло поселение Лютеция. Как из желудя вырастает огромное дерево, так от острова Сите начал расти и разрастаться великий город.

Гризетки — белошвейки, модистки, продавщицы, — молодые девушки в платье из ткани «гризет» (легкой, недорогой материи). Французские писатели XIX века часто избирали героиней очаровательную, живую, отзывчивую гризетку, особенно в произведениях о жизни богемы.

Лувр — В 1793 г. декретом Конвента полузабытый королевский дворец был объявлен Национальным музеем искусств и открыт для публики. Художественные коллекции Лувра (основанные на королевском собрании) с тех пор постоянно пополнялись, и в середине XIX века все студенты, учившиеся живописи или ваянию, непременно посещали музей, копировали картины и статуи, учась у великих мастеров. В наши дни Лувр — один из величайших музеев мира.

Маргарита Переслегина