наверх
Толстой Алексей Николаевич
18 февраля 2002

10.01.1883, г. Николаевск, ныне г. Пугачёв, Саратовская обл. — 23.02.1945, Москва
русский писатель

Молодой Алексей Толстой"Я вырос на степном хуторе верстах в девяноста от Самары, — так начинается краткая автобиография А.Н.Толстого, написанная им в 1943 году.
Захолустный хутор Сосновка, о котором идет речь, принадлежал "вотчиму" писателя Алексею Аполлоновичу Бострому, служившему в земской управе города Николаевска, — этого человека Толстой считал своим отцом и до тринадцати лет носил его фамилию.
Родного отца, графа Николая Александровича Толстого, офицера лейб-гвардии гусарского полка и знатного самарского помещика, маленький Алеша (или Леля, как его называли домашние за пухлые щеки и ленность) почти не знал. Александра Леонтьевна, любимая Лелина матушка, вышла замуж за графа Толстого, движимая не столько любовью, сколько прекраснодушным желанием оказать на дикого и необузданного Николая Александровича благотворное влияние, перевоспитать его. Поняв, что усилия ее напрасны, и встретив доброго и благородного А.А.Бострома, Александра Леонтьевна, наперекор всем тогдашним законам, оставила мужа и троих детей, и, беременная сыном Алексеем, ушла к своему возлюбленному.
Столь отчаянный поступок не мог остаться без последствий: однажды, случайно встретившись с Алексеем Аполлоновичем в поезде, граф Н.А.Толстой стрелял в него и ранил, и только заступничество Александры Леонтьевны уберегло Бострома от гибели.
В девичестве Тургенева, Александра Леонтьевна приходилась "двоюродной внучкой" декабристу Н.И.Тургеневу. Поистине сама судьба определила предназначение ее младшего сыночка Алеханушки: ну, мог ли, спрашивается, сын Толстого и Тургеневой стать кем-то еще, кроме как писателем?.. Писательницей была и сама Александра Леонтьевна; сочинения ее — роман "Неугомонное сердце", повесть "Захолустье", а также книги для детей, которые она печатала под псевдонимом Александра Бостром, — имели значительный успех и были довольно популярны в то время.
Матушке своей обязан был Алексей искренней любовью к чтению, которую та смогла ему привить. Пыталась Александра Леонтьевна склонить его и к писательству ("Больше всего маме хотелось, чтобы я стал писателем"). Но никакие, даже самые деликатные и ненавязчивые уроки матери или домашнего учителя Аркадия Ивановича не могли дать Алеше того, что он ежедневно, ежечасно видел вокруг и воспринимал, впитывал всей душой, всем сердцем: "Оглядываясь, — вспоминал Толстой, — думаю, что потребность в творчестве определилась одиночеством детских лет: я рос один в созерцании, в растворении среди великих явлений земли и неба.
Июльские молнии над темным садом; осенние туманы, как молоко; сухая веточка, скользящая под ветром на первом ледку пруда; зимние вьюги, засыпающие сугробами избы до самых труб; весенний шум вод, крик грачей, прилетавших на прошлогодние гнезда; люди в круговороте времен года, рождение и смерть, как восход и закат солнца, как судьба зерна; животные, птицы; козявки с красными рожицами, живущие в щелях земли; запах спелого яблока, запах костра в сумеречной лощине; мой друг Мишка Коряшонок и его рассказы; зимние вечера под лампой, книги, мечтательность (учился я, разумеется, скверно)... Вот поток дивных явлений, лившийся в глаза, в уши, вдыхаемый, осязаемый..."
Рис. А.Пахомова к повести «Детство Никиты»О своих детских впечатлениях много лет спустя Толстой напишет удивительную повесть "Детство Никиты", которую посвятит сыну...
Окончив в мае 1901 года Самарское реальное училище, Алексей уехал в Петербург, где стал студентом Петербургского технологического института.
О писательской деятельности он тогда еще не помышлял, хотя с пятнадцати лет пробовал сочинять "стишки" — "плохие стишки", по его же собственным словам, в основном любовного содержания. "Очень серо, скучно", — констатировала Александра Леонтьевна, прочтя их.
Литературная неопытность Толстого восполнялась неистовой жаждой творчества: "Меня всегда привлекало содержание творческого процесса, — признавался он, — вот передо мной тетрадь, перо, чернила. Что-то возможно, вот-вот, где-то близко, но еще не выходит. Едва только начнешь претворять в слова свои ощущения, воспоминания, мысли, — все блекнет на бумаге.
Так продолжалось довольно долго..."
Толстой начал с подражания, о чем свидетельствует вышедший в 1907 году первый его сборник стихов "Лирика", которого он потом чрезвычайно стыдился, — настолько, что старался о нем даже никогда не упоминать. В мучительных поисках своей темы он пробовал подражать Некрасову: отсюда в ранних его стихах все эти "думушки", "долюшки", "кручинушки", в общем, "степь да степь круго-о-ом"... Но Н.А.Некрасов и его эпигоны к началу XX века вышли из моды, и Толстой принялся подражать символистам, к которым некоторое время был близок. Одно из таких его "декадентских" стихотворений "Часы" — о недужной царевне в старинном замке, где слышно, как "на башне древней стучат часы", неумолимо отсчитывая время жизни, — пользовалось большой популярностью. Впрочем, меланхолия декадентов уж совсем была ему чужда: мало кто с такой бешеной страстью любил жизнь и так сочно и смачно умел рассказать о ней, как это делал Толстой.
Общение с символистами и вообще с декадентской средой научило начинающего писателя многому, и прежде всего развило его литературный вкус, подвигло к работе над языком, к поискам самобытного стиля.
В 1908 году в журнале "Нива" он напечатал свой первый рассказ "Старая башня". "Потом, в один серенький денек, оказалось в моем кошельке сто рублей на всю жизнь (и неоконченный институт), и, не раздумывая, я кинулся в мутные воды литературы.
Дальнейшее — трудный путь борьбы, работы, работы, познания, падения, отчаяния, взлетов, восторгов, надежд и все возрастающего к себе требования".
И передать нельзя, сколь трудно, почти невозможно было после блистательного Алексея Константиновича Толстого и необъятного Льва Николаевича писателю по фамилии Толстой, а по имени-отчеству Алексей Николаевич, не затеряться в тени великих предшественников и не посрамить, а приумножить славу своего старинного и знатного рода. На его месте иной, робкого десятка, начинающий литератор, непременно бы взял себе псевдоним — какой угодно, лишь бы избежать убийственного сравнения со всеми признанными классиками. Но Алексей Николаевич был не из таких, уж ему-то боятся было нечего: он родился в Заволжье и чувствовалась в нем "непочатая, степная, уездная сила".
Вскоре он "напал на собственную тему": "Это были рассказы моей матери, моих родственников об уходящем и ушедшем мире разоряющегося дворянства. Мир чудаков, красочных и нелепых... Это была художественная находка".
После повестей и рассказов, составивших позже книгу "Заволжье", о нем стали много писать (появился одобрительный отзыв А.М.Горького), но сам Толстой был собой недоволен: "Я решил, что я писатель. Но я был неучем и дилетантом..."
Еще в Петербурге он, находясь под влиянием А.М.Ремизова, взялся за изучение народного русского языка "по сказкам, песням, по записям "Слова и дела", то есть судебным актам XVII века, по сочинениям Аввакума. Я начал слушать его в жизни. Я начал понимать, в чем секрет языка".
Увлечение фольклором дало богатейший материал для "Сорочьих сказок" и пронизанного сказочно-мифологическими мотивами поэтического сборника "За синими реками", издав который Толстой решил более стихов не писать. Но "старинная народная речь, усвоенная им во времена ученичества, сильно пригодилась ему, когда он впоследствии писал свой знаменитый роман о Петре и пьесы из времен Иоанна Четвертого, Екатерины Второй".
...В те первые годы, годы накопления мастерства, стоившие Толстому невероятных усилий, чего он только не писал — рассказы, сказки, стихи, повести, причем все это в огромных количествах! — и где только не печатался. "Чтобы одновременно в течение года печататься в шестнадцати разных изданиях, — вспоминал К.И.Чуковский, — нужно было работать не разгибая спины".
Это правда: романы "Две жизни" ("Чудаки" — 1911), "Хромой барин" (1912), рассказы и повести "За стилем" (1913), пьесы, которые шли в Малом театре и не только в нем, и многое другое — все было результатом неустанного сидения за рабочим столом. Даже друзья Толстого изумлялись его работоспособности, ведь, помимо всего прочего, он был завсегдатаем множества литературных сборищ, вечеринок, салонов, вернисажей, юбилеев, театральных премьер.
"Когда он, медлительный, импозантный и важный, появлялся в тесной компании близких людей, он оставлял свою импозантность и важность вместе с цилиндром в прихожей и сразу превращался в "Алешу", доброго малого, хохотуна, балагура, неистощимого рассказчика уморительно забавных историй из жизни своего родного Заволжья". Корней Чуковский, которому принадлежат эти слова, в одной из газетных статей того времени писал: "Алексей Толстой талантлив очаровательно. Это гармоничный, счастливый, свободный, воздушный, нисколько не напряженный талант. Он пишет, как дышит. Что ни подвернется ему под перо: деревья, кобылы, закаты, старые бабушки, дети, — все живет, и блестит, и восхищает..."
В июле 1918 года, спасаясь от большевиков, Толстой вместе с семьей перебрался в Одессу. Такое впечатление, что происходившие в России революционные события совершенно не затронули написанные в Одессе повесть "Граф Калиостро" — прелестную фантазию об оживлении старинного портрета и прочих чудесах — и веселую комедию "Любовь — книга золотая".
Из Одессы Толстые отправились сначала в Константинополь, а затем в Париж, в эмиграцию. Писать Алексей Николаевич не перестал и там: в эти годы увидела свет ностальгическая повесть "Детство Никиты", а также роман "Хождение по мукам" — первая часть будущей трилогии.
В Париже Толстому было тоскливо и неуютно. Он любил не то чтобы роскошь, но, так сказать, должный комфорт. А достичь его никак не удавалось. В октябре 1921-го он снова переезжает, на сей раз — в Берлин. Но и в Германии житье было не из лучших: "Жизнь здесь приблизительно как в Харькове при гетмане, марка падает, цены растут, товары прячутся, — жаловался Алексей Николаевич в письме И.А.Бунину.
Отношения с эмиграцией портились. За сотрудничество в газете "Накануне" Толстого исключили из эмигрантского Союза русских писателей и журналистов: против голосовал один лишь А.И. Куприн, И.А.Бунин — воздержался...
Мысли о возможном возвращении на родину все чаще овладевали Толстым. Вот выдержки из его письма Чуковскому: "...эмиграции — пора домой... в эмиграции была собачья тоска... Не знаю, чувствуете ли вы с такой пронзительной остротой, что такое родина, свое солнце над крышей?.. Пускай наша крыша убогая, но под ней мы живы".
В августе 1923 года Алексей Толстой вернулся в Россию. Точнее, в СССР. Навсегда.
"И сразу же впрягся в работу, не давая себе никакой передышки": в театрах без конца ставились его пьесы; в Советской России Толстой написал и одну из лучших своих повестей "Похождения Невзорова, или Ибикус" и завершил начатый еще в Берлине фантастический роман "Аэлита", наделавший немало шума. "В сентябре кончаю новый роман "Аэлита", — писал Алексей Николаевич, — место действия на Марсе. Вот волюшка-то для фантазии!.."
К фантастике Толстого в писательских кругах отнеслись с подозрением. "Аэлиту", так же как вышедшие позднее утопический рассказ "Голубые города" и авантюрно-фантастический роман "Гиперболоид инженера Гарина", написанный в духе популярного тогда "красного Пинкертона", не оценили по достоинству ни И.А.Бунин, ни В.Б.Шкловский, ни Ю.Н.Тынянов, ни даже дружественный К.И.Чуковский.
Вот, право, скучные люди!
А Толстой с улыбкой делился со своей женой, Натальей Крандиевской: "Кончится дело тем, что напишу когда-нибудь роман с привидениями, с подземельем, с зарытыми кладами, со всякой чертовщиной. С детских лет не утолена эта мечта... Насчет привидений — это, конечно, ерунда. Но, знаешь, без фантастики скучно все же художнику, благоразумно как-то... Художник по природе — враль, вот в чем дело!" Прав оказался А.М.Горький, который сказал, что "написана "Аэлита" очень хорошо и, я уверен, будет иметь успех".
Так оно и вышло.
Свое право на вымысел Толстой отстаивал не только в литературе, но и в жизни. По свидетельству современника, "живописуя какой-нибудь подлинный случай, он любил приукрашивать его самым необузданным вымыслом. Слишком уж избыточно он был наделен гиперболически пышными образами и горячими, буйными красками...
Человек очень здоровой души, он всегда сторонился мрачных людей, меланхоликов, и всякий, кто знал его, не может не вспомнить его собственных веселых проделок, забавных мистификаций и шуток".
Что бы ни делал Толстой, он делал с присущим ему талантом и артистизмом: рассказывал ли анекдот, так что все покатывались со смеху, сочинял ли от лица восемнадцатилетней девицы любовную записку, "адресованную некоему седовласому фату", продавал ли, находясь в эмиграции, свое несуществующее в России имение или распевал серенады под писательскими окнами в Переделкине.
Возвращение Толстого в Россию вызвало самые разные толки. Эмигранты сочли этот поступок предательством и сыпали по адресу "советского графа" страшными проклятиями. Большевиками же писатель был обласкан: со временем он сделался личным другом И.В.Сталина, постоянным гостем на пышных кремлевских приемах, был награжден многочисленными орденами, премиями, избран депутатом Верховного Совета СССР, действительным членом Академии Наук.
Но социалистический строй не принял, скорее, приспособился к нему, смирился с ним, а потому, как и многие, часто говорил одно, думал — другое, а писал — совершенно третье.
Новые власти не скупились на подарки: у Толстого было целое поместье в Детском Селе (как и в Барвихе) с роскошно обставленными комнатами, два или три автомобиля с личным шофером.
А друзьям своим он признавался: "Я иногда чувствую, что испытал на нашей дорогой родине какую-то психологическую или — скорее — патологическую деформацию... Я — простой смертный, который хочет жить, хорошо жить, и все тут".
Писал он по-прежнему много и разно: без конца дорабатывал и перерабатывал трилогию "Хождение по мукам" и тогда же вдруг взял да и подарил детям так полюбившуюся им деревянную куклу Буратино — пересказал на свой лад известную сказку Карло Коллоди о приключениях Пиноккио. Да как пересказал! Из "поучительно-нравоучительной" итальянской книжки сделал живую, веселую и праздничную — русскую. В 1937 году сочинил "просталинскую" повесть "Хлеб", в которой поведал о выдающейся роли "отца народов" при обороне Царицына в годы Гражданской войны. И до последних дней трудился над своей главной книгой — большим историческим романом об эпохе Петра Великого, замысел которого возник, возможно, еще до революции, во всяком случае, уже в конце 1916-го историк В.В.Каллаш, узнав о намерении Толстого написать о петровском времени, снабдил писателя одной весьма ему пригодившейся книгой — "это были собранные проф. Новомбергским пыточные записи XVII века...", а в 1918-м появились такие рассказы, как "Навождение", "Первые террористы" и, наконец, "День Петра". Рис. А.Пахомова к повести «Детство Никиты»Прочтя "Петра Первого", даже угрюмый и желчный Бунин, ох как строго судивший Толстого за его понятные человеческие слабости, пришел в восторг. В дневнике Ивана Алексеевича можно найти запись, в которой просто-таки слышится завистливый вздох: "Перечитывал "Петра" А.Толстого вчера на ночь. Очень талантлив!"
Помимо писания художественной прозы, Толстой, как депутат и лауреат, находил время и силы заниматься общественной деятельностью: печатал статьи и эссе, читал доклады и лекции, выступал с речами и обращениями.
И все это — несмотря на прогрессирующую болезнь и связанные с ней поистине адские муки: в июне 1944-го врачи обнаружили у Толстого злокачественную опухоль легкого.
"Но он остался верен себе, — рассказывал в своих воспоминаниях К.И.Чуковский, — за несколько недель до кончины, празднуя день рождения, устроил для друзей веселый пир, где много озорничал и куролесил по-прежнему, так что никому из его близких и в голову прийти не могло, что всего лишь за час до этого беспечного пиршества у него неудержимым потоком хлынула горлом кровь".

Алексей Копейкин

 

 

ПРОИЗВЕДЕНИЯ А.Н.ТОЛСТОГО

Ил. А.Каневского к сказочной повести «Золотой ключик, или Приключения Буратино»СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ: В 10 т. / Оформл. худож. М.Шлосберга. — М.: Худож. лит., 1982-1986.

АЭЛИТА; ГИПЕРБОЛОИД ИНЖЕНЕРА ГАРИНА: [Фантаст. романы] / Вступ. ст. Д.Жукова; Ил. С.Базилева. — М.: Правда, 1986. — 446 с.: ил. — (Б-ка фантастики: В 24 т.: Т. 2).

ГИПЕРБОЛОИД ИНЖЕНЕРА ГАРИНА; АЭЛИТА: Романы / Внеш. оформл. Б.Лаврова; Ил. Е.Мухановой. — М.: ТЕРРА; Литература, 1998. — 382 с.: ил. — (Золотая б-ка приключений).
"Аэлита"
"Часто по вечерам на застекленной террасе отчим читал только что написанные страницы "Аэлиты", — вспоминал пасынок Толстого Ф.Крандиевский. — Я слушал, завороженный. Потом выходил в сад и смотрел на черное небо, усыпанное звездами. Среди них можно было легко найти Марс — большую желто-красную немерцающую звезду, стоящую невысоко над горизонтом. Она таила в себе загадочную красоту".
Кто-то спросит: а не устарела ли "Аэлита", как это свойственно научной фантастике?..
Что ж, у многих, скорее всего, вызовет улыбку аппарат для межпланетных путешествий, сконструированный инженером М.Лосем, или же вопрос: есть ли жизнь на Марсе?
В конце концов, разве это — главное?
А главное — не устарело, ибо может ли устареть живое слово, щедрое воображение и вдохновенно рассказанная история любви Мстислава Сергеевича Лося и прекрасной Аэлиты — принцессы угасающего Марса?..

"Гиперболоид инженера Гарина"
Таинственные "лучи смерти" или же, наоборот, "лучи жизни" были в 1920-е годы излюбленной темой бульварных романистов.
Впрочем, и серьезные писатели не обошли ее своим вниманием: у М.Булгакова, например, в повести "Роковые яйца" под действием этих самых лучей из яиц вылупливаются ужасные чудовища.
А вот у Алексея Толстого смертоносный луч страшной разрушительной силы таит в себе некий гиперболоид, попавший в руки авантюриста и проходимца Гарина, стремящегося к мировому господству...

ДЕТСТВО НИКИТЫ: Повесть / Рис. А.Пахомова. — М.: Дет. лит., 1987. — 112 с.: ил.
Первоначально "Детство Никиты" озаглавлено было так: "Повесть о самых необыкновенных вещах".
Это повесть о радости жизни — "в ней и небо синее, и трава зеленее, и праздники праздничнее; в ней телячий восторг бытия. Читайте ее, ипохондрики, — призывал К.И.Чуковский, — каждого сделает она беззаботным мальчишкой, у которого в кармане живой воробей. Это Книга Счастья — кажется, единственная русская книга, в которой автор не проповедует счастья, не сулит его в будущем, а тут же источает его из себя.
— Хорошо, Никита? — спрашивает у мальчика его веселый отец.
— Чудесно! — отвечает Никита.
Все образы и события в этой радостной книге отмечены словом чудесно...".

ДЕТСТВО НИКИТЫ: [Повесть] / Ил. А.Иткина. — М.: Сов. Россия, 1985. — 110 с.: ил.

ЗОЛОТОЙ КЛЮЧИК, ИЛИ ПРИКЛЮЧЕНИЯ БУРАТИНО: Сказоч. повесть / Худож. Л.Владимирский. — [Назрань — М.]: Астрель, 1997. — 125 с.: ил.

Ил. Л.Владимирского к сказочной повести «Золотой ключик, или Приключения Буратино»

"Кто с доброй сказкой входит в дом?
Кто с детства каждому знаком?
Кто не ученый, не поэт,
А покорил весь белый свет?
Кого повсюду узнают?
Скажите, как его зовут?.."

Наверняка вам приходилось слышать эту веселую песенку из искрометного мюзикла композитора Алексея Рыбникова "Приключения Буратино" на стихи Булата Окуджавы и Юрия Энтина. Он появился ровно через сорок лет после того, как в 1935 году в газете "Пионерская правда" начала печататься с продолжением сказочная повесть о выструганном из обыкновенного полена деревянном человечке и золотом ключике, отпирающем некую таинственную дверцу. С тех давних пор по этой повести поставлено было бесчисленное множество театральных спектаклей (в том числе, кукольных), сняты художественные и мультипликационные фильмы, написаны оперы, балеты, наконец, появились даже конфеты "Золотой ключик" и лимонад "Буратино". Все дело в том, что, едва родившись, сказка Алексея Толстого стала, быть может, самой главной сказкой нашего детства...

ПЕТР ПЕРВЫЙ: Роман / Послесл. С.Васильева. — Ижевск: Удмуртия, 1996. — 688 с.: ил. — (Шк. б-ка).

ПЕТР ПЕРВЫЙ: Роман / Худож. А.Сальников. — М.: ЭКСМО-Пресс, 1999. — 654 с.
Хорошо известно, с каким тщанием, с каким удовольствием, и в то же время как долго и трудно работал Алексей Толстой над романом о Петре Первом ("На Петра я "нацеливался" давно. Я видел все пятна на его камзоле, я слышал его голос..."), — какую гору исторических документов и специальной литературы проштудировал он, прежде чем написать хоть одну маленькую главку — поистине великий труд, так, увы, и оставшийся незавершенным... И пусть въедливые историки отыскивают и подсчитывают "проколы" и неточности, допущенные писателем, — все равно кажется, что ничего нет в этой книге случайного. Да и можно ли сейчас эпоху Петра Великого представить себе иначе, чем она изображена Толстым, любившим яркие насыщенные цвета и всяким там акварелькам предпочитавшим густые масляные краски...
Из записных книжек А.Н.Толстого: "Аустерия трех фрегатов. Сцена. Петр пьет с капитанами, штурманами, мастерами. Курят. Жуют табак. Пьют ром и перцовку. Рассказы о небылицах, о кораблекрушениях. О банке при устье Эльбы, где корабли засасывает с мачтами".

ПОВЕСТИ И РАССКАЗЫ / Оформл. Б.Осенчакова. — Л.: Худож. лит., 1987. — 541 с.: 1 л. портр. 

ПОВЕСТИ И РАССКАЗЫ / Сост. и предисл. М.Сотсковой; Рис. И.Архипова. — М.: Дет. лит., 1986. — 256 с.: ил.

ПОВЕСТИ; РОМАНЫ / Худож. В.Елизаветский. — М.: Худож. лит., 1986. — 382 с.
Содерж.: Мишука Налымов: (Заволжье); Неверный шаг: (Повесть о совестливом мужике); Приключения Растегина; Граф Калиостро; Хромой барин: Роман; Похождения Невзорова, или Ибикус.
"Похождения Невзорова, или Ибикус"
Нагадала как-то старая цыганка Семену Ивановичу Невзорову, служившему в одной транспортной конторе, что будто бы ждет его "судьба, полная разнообразных приключений, будет он знаменит и богат". Разложил Семен Иванович дома, после вечернего чая, купленную на Аничковом мосту за пятак "полную колоду гадательных карт девицы Ленорман, предсказавшей судьбу Наполеона", "и вышла глупость: "Символ смерти, или говорящий череп Ибикус". Попытал было судьбу еще раз, раскинул карты. "И опять вышел череп Ибикус. Что бы это обстоятельство могло значить?..
И вдруг стукнула судьба".
"Легкомысленный, распоясанный, талантливый анекдот" Толстого о похождениях Невзорова К.И.Чуковский справедливо считал недооцененным в нашей критике, "между тем здесь такая добротность повествовательной ткани, такая легкая, виртуозная живопись, такой богатый, по-гоголевски щедрый язык. Читаешь и радуешься артистичности каждого нового образа, каждого нового сюжетного хода".
Корней Иванович абсолютно прав: буквально на каждой странице этой повести Алексея Толстого "чувствуешь... силу его нутряного таланта".

"Граф Калиостро"
Юному провинциалу Алексею Федяшеву пришло время жениться. Но бедный влюбленный пребывает в тоске — он жестоко страдает, ибо объект его страсти недоступен: обворожительная красавица — княгиня Прасковья Павловна Тулупова, изображенная на старинном портрете, давно уж истлела в могиле! Впрочем, судьба порой бывает щедра на подарки... В захолустную усадьбу, где, весь во власти меланхолии, одиноко влачил свое горестное существование несчастный Алексей Алексеевич, нагрянул вдруг с громом и молнией всемогущий маг и чародей граф Калиостро, способный осуществить или, точнее, овеществить его заветную мечту...
"Ну, что такое "Граф Калиостро", — непременно скажут иные "высоколобые" литературоведы, — пустячок, изящная безделушка, еще один толстовский анекдот".
Жалкие сухари!..

ПОХОЖДЕНИЯ НЕВЗОРОВА, ИЛИ ИБИКУС: Повести и рассказы / Худож. В.Мирошниченко. — М.: Сов. Россия, 1989. — 256 с.: ил.

ПРИКЛЮЧЕНИЯ БУРАТИНО, ИЛИ ЗОЛОТОЙ КЛЮЧИК: Сказка / Худож. Л.Владимирский. — [Назрань — М.]: Астрель, 1998. — 128 с.: ил.
В этой книжке картинок больше, чем текста, и ее хорошо не столько читать, сколько рассматривать с малышами. По сути, это альбом иллюстраций к повести "Золотой ключик", сделанных известным художником Леонидом Владимирским.

СКАЗКИ; СКАЗКИ И РАССКАЗЫ ДЛЯ ДЕТЕЙ; РУССКИЕ НАРОДНЫЕ СКАЗКИ В ОБРАБОТКЕ А.Н.ТОЛСТОГО / Вступ. ст. С.Серова; Ил. и оформл. А.Коровина. — М.: Правда, 1984. — 364 с.: ил.

СКАЗКИ / Сост. Т.Чебакова; Худож. А.Воинов. — М.: ТОО "Полипресс", 1993. — 336 с.: ил.
Русские народные сказки в обработке А.Н.Толстого
Какое самое первое — самое-самое, первее не бывает! — художественное произведение все мы, родившиеся в России, даже не читаем в детстве, а только еще слышим от родителей?.. Правильно — "Курочка ряба". И еще — "Репка", "Колобок", "Теремок", "Волк и козлята", "Петушок — золотой гребешок". Потом — "По щучьему веленью", "Иван-царевич и серый волк", "Царевна-лягушка", "Сивка-бурка"...
Все эти сказки, с детства заученные наизусть, чаще всего нам знакомы по обработкам Алексея Толстого...

"Сорочьи сказки"
В 1923 году, подготавливая переиздание этого сборника, Толстой разделил его на два цикла: 1) "Сорочьи сказки" (по большей части, про животных — "Сорока", "Кот Васька", "Гусак", "Петушки"...) и 2) "Русалочьи сказки", то есть волшебные — про всякую нечисть: "Русалка", "Ведьмак", "Водяной", "Кикимора", "Дикий кур", "Полевик", "Странник и змей", "Звериный царь", "Хозяин".
О "Сорочьих сказках" И.А.Бунин отзывался, как о ряде "коротеньких и очень ловко сделанных "в русском стиле"... пустяков..." По словам Толстого, в них он "пытался в сказочной форме выразить свои детские впечатления".

СОРОЧЬИ СКАЗКИ / Худож. М.Ромадин. — М.: Дет. лит., 1991. — 48 с.: ил.

ХОЖДЕНИЕ ПО МУКАМ: Трилогия: Сестры; Восемнадцатый год / Вступ. ст. Л.Колобаевой; Коммент. М.Козьменко; Худож. П.Пинкисевич. — М.: Худож. лит., 1984. — 623 с.: ил. — (Шк. б-ка).

ХОЖДЕНИЕ ПО МУКАМ: Трилогия: Хмурое утро / Коммент. М.Козьменко; Худож. П.Пинкисевич. — М.: Худож. лит., 1984. — 391 с.: ил. — (Шк. б-ка).

ХОЖДЕНИЕ ПО МУКАМ: Роман в 3 кн. / Ил. А.Сальникова. — М.: ЭКСМО-Пресс, 1999. — 832 с.
Сегодня трилогия Толстого о российской революции читается со смешанными чувствами: нет, мастерство писателя с годами ничуть не поблекло, однако стало очевидно, что бесконечные переделки и переписывания романа, продиктованные политическими обстоятельствами, явно не пошли ему на пользу.
И вспоминаются язвительные слова И.А.Бунина из его статьи "Третий Толстой": "Он (Толстой) даже свой роман "Хождение по мукам", начатый печатаньем в Париже, в эмиграции, в эмигрантском журнале, так основательно приспособил впоследствии, то есть возвратясь в Россию, к большевицким требованиям, что все "белые" герои и героини Ил. А.Кокорина к сказочной повести «Золотой ключик, или Приключения Буратино»романа вполне разочаровались в своих прежних чувствах и поступках и стали заядлыми "красными".

* * *

 ПОБЕЖДЕННЫЙ КАРАБАС: Сказки о Деревянном Человечке / Сост. Л.Верниковская; Худож. Л.Гончарова. — Минск: Унiверсiтэцкае, 1998. — 512 с.: ил.
Содерж.: К.Коллоди. Приключения Пиноккио; А.Толстой. Золотой ключик, или Приключения Буратино; Е.Данько. Побежденный Карабас; А.Кумма, С.Рунге. Вторая тайна золотого ключика; Дж.Родари. Хитрый Буратино.
Сказка о золотом ключике и Буратино так понравилась писательнице Елене Данько и писательскому дуэту Александра Куммы и Сакко Рунге, что они — всяк по своему — попытались написать ее продолжение: удался ли им столь смелый замысел, судите сами...

 

Алексей Копейкин

 

ЛИТЕРАТУРА О ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ А.Н.ТОЛСТОГО

Толстой А. [Без назв.] // Как мы пишем. — М.: Книга, 1989. — С. 123-135.
Толстой А. Краткая автобиография // Толстой А.Н. Повести и рассказы. — Л.: Худож. лит., 1987. — С. 3-12.
Толстой А. О творчестве // Вслух про себя: Сб. статей и очерков сов. дет. писателей: Кн. первая. — М.: Дет. лит., 1975. — С. 264-266.

* * *

Андроников И. "Повесть о самых необыкновенных вещах" // Толстой А.Н. Детство Никиты. — М.: Сов. Россия, 1985. — С. 3-5.
Анненков Ю. Алексей Толстой // Анненков Ю. Дневник моих встреч: Цикл трагедий. — М.: Худож. лит., 1991. — Т. 2. — С. 143-150.
Баранов В. А.Н.Толстой. Жизненный путь и творческие искания // Толстой А.Н. Собр. соч.: В 10 т. — М.: Худож. лит., 1982-1986. — Т. 1. — С. 5-37.
Бегак Б. Беседа первая. Золотой ключик детства // Бегак Б. Правда сказки: Очерки. — М.: Дет. лит., 1989. — С. 9-17.
Боровиков С. Алексей Толстой: Очерки. — М.: Сов. Россия, 1982. — 158 с. — (Писатели Советской России).
Боровиков С. Алексей Толстой: Страницы жизни и творчества. — М.: Современник, 1984. — 192 с. — (Б-ка "Любителям российской словесности").
Бунин И. "Третий Толстой" // Бунин И. Несрочная весна: Стихотворения; Избранная проза. — М.: Школа-Пресс, 1994. — С. 432-458.
Васильев С. Роман А.Н.Толстого "Петр Первый" // Толстой А.Н. Петр Первый: Роман. — Ижевск: Удмуртия, 1996. — С. 677-688.
Воспоминания об А.Н.Толстом: Сб. / Сост. З.Никитина, Л.Толстая. — Изд. 2-е, доп. — М.: Сов. писатель, 1982. — 495 с.: ил.
Галанов Б. Буратино — собрат Пиноккио // Галанов Б. Книжка про книжки: Очерки. — М.: Дет. лит., 1985. — С. 41-52.
Жуков Д. Фантастическая дерзость // Толстой А.Н. Аэлита; Гиперболоид инженера Гарина. — М.: Правда, 1986. — С. 5-22.
Западов В. Алексей Николаевич Толстой: Кн. для учащихся. — Изд. 2-е, испр. и доп. — М.: Просвещение, 1981. — 127 с. — (Биогр. писателя).
Крюкова А. Алексей Николаевич Толстой. — М.: Моск. рабочий, 1989. — 142 с.: ил. — (История Москвы: портреты и судьбы).
Михайлов О. Чудесна сила искусства: (Алексей Толстой) // Михайлов О. Страницы советской прозы. — М.: Современник, 1984. — С. 3-43.
Петелин В. Заволжье: Документальное повествование. — Изд. 2-е, доп. — М.: Современник, 1988. — 528 с.
Петелин В. Алексей Толстой. — М.: Мол. гвардия, 1978. — 384 с.: ил., портр. — (Жизнь замечат. людей).
Петров С. "Петр Первый" А.Н.Толстого // Петров С. Русский советский исторический роман. — М.: Современник, 1980. — С. 83-138.
Петровский М. Что отпирает "Золотой ключик"? // Петровский М. Книги нашего детства. — М.: Книга, 1986. — С. 147-220.
Ревич В. ТОЛСТОЙ Алексей Николаевич, граф (1882-1945) // Энциклопедия фантастики. — Минск: ИКО "Галаксиас", 1995. — С. 559-560.
Серов С. О романе А.Н.Толстого "Петр Первый" // Толстой А.Н. Петр Первый. — М.: Худож. лит., 1985. — С. 5-24.
Серов С. Сказки для взрослых и детей // Толстой А.Н. Сказки; Сказки и рассказы для детей; Русские народные сказки в обработке А.Н.Толстого. — М.: Правда, 1984. — С. 5-18.
Сотскова М. А.Н.Толстой: [Предисловие] // Толстой А.Н. Повести и рассказы. — М.: Дет. лит., 1986. — С. 3-21.
Щербина В. А.Н.Толстой // Толстой А.Н. Петр Первый: Кн. вторая и третья. — М.: Моск. рабочий, 1980. — С. 375-414.

А.К.

 

 

ЭКРАНИЗАЦИИ ПРОИЗВЕДЕНИЙ А.Н.ТОЛСТОГО

- ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ФИЛЬМЫ -

Аэлита. Сцен. Ф.Оцепа, А.Толстого, А.Файко. Реж. Я.Протазанов. СССР, 1924. В ролях: Ю.Солнцева, И.Ильинский, Н.Церетели, Н.Баталов, В.Орлова, К.Эггерт, Ю.Завадский, И.Толчанов, В.Массалитинова и др.
Гадюка. Реж. В.Ивченко. Комп. Г.Жуковский. СССР, 1965. В ролях: Н.Мышкова, Р.Недашковская, Б.Зайденберг, И.Миколайчук, К.Степанков, Е.Понсова и др.
Гиперболоид инженера Гарина. Реж. А.Гинцбург. Комп. М.Вайнберг. СССР, 1965. В ролях: Е.Евстигнеев, В.Сафонов, М.Астангов, Н.Климова, В.Дружников, М.Кузнецов, Ю.Саранцев, П.Шпрингфельд, Б.Оя и др.
Детство Никиты. Реж. А.Зеленов. Комп. В.Рубин. Россия, 1992. В ролях: Миша Соловьев, Олеся Фесенко, А.Ровенских, А.Давыдов, Л.Дуров и др.
Золотой ключик. Сцен. А.Толстого, Л.Толстой, Н.Лещенко. Реж. А.Птушко. Комп. Л.Шварц. СССР, 1939. В ролях: А.Шагин, С.Мартинсон, Г.Уваров, Н.Боголюбов, О.Шаганова-Образцова, Т.Адельгейм, Н.Мичурин и др.
(В этом фильме наряду с живыми актерами играют куклы.)
Крах инженера Гарина. Телефильм. В 4-х сер. По роману "Гиперболоид инженера Гарина". Реж. Л.Квинихидзе. Комп. В.Успенский. СССР, 1973. В ролях: О.Борисов, А.Белявский, В.Корзун, Н.Терентьева, В.Татосов, М.Волков, А.Кайдановский, А.Масюлис, В.Никулин, Е.Копелян и др.
Милый друг давно забытых лет... По мотивам рассказа "Любовь". Реж. С.Самсонов. Комп. Е.Дога. Россия, 1996. В ролях: А.Михайлов, А.Тихонова, Н.Гундарева, В.Тихонов, В.Павлов, С.Говорухин, Л.Титова, Т.Божок и др.
Петр Первый. В 2-х сер. Сцен. А.Толстого, В.Петрова (1-я сер.); А.Толстого, В.Петрова, Н.Лещенко (2-я сер.). Реж. В.Петров. Комп. В.Щербачев. СССР, 1937-1938. В ролях: Н.Симонов, Н.Черкасов, М.Жаров, А.Тарасова, М.Тарханов, В.Гардин, И.Зарубина и др.
Похождения графа Невзорова. По мотивам повести "Похождения графа Невзорова, или Ибикус". Реж. А.Панкратов. Комп. М.Кажлаев. СССР, 1982. В ролях: Л.Борисов, П.Щербаков, В.Самойлов, И.Ясулович, Н.Терентьева, В.Гафт (текст) и др.
Прекрасная незнакомка. По мотивам рассказа "Возмездие". Реж. Е.Гофман. Комп. А.Славиньский. Россия-Польша, 1992. В ролях: Г.Шаполовска, В.Малайкат, Б.Тышкевич, Н.Михалков, Э.Зентара, И.Дмитриев, М.Кононов, А.Филозов, Н.Аринбасарова и др.
Приключения Буратино. Музыкальный телефильм. В 2-х сер. Реж. Л.Нечаев. Комп. А.Рыбников. СССР, 1975. В ролях: Дима Иосифов, Таня Проценко, Н.Гринько, В.Этуш, Ю.Катин-Ярцев, Р.Зеленая, Р.Быков, Е.Санаева, В.Басов и др.
(В основу этого фильма положен мюзикл замечательного российского композитора Алексея Рыбникова, созданный по мотивам сказочной повести А.Н.Толстого "Золотой ключик, или Приключения Буратино").
Проделки в старинном духе. Водевиль по мотивам ранних рассказов А.Н.Толстого. Реж. А.Панкратов. Комп. М.Минков. СССР, 1986. В ролях: Д.Михайлова, В.Самойлов, Н.Трофимов, М.Кононов и др.
Сестры; Восемнадцатый год; Хмурое утро. Кинотрилогия по роману "Хождение по мукам". Реж. Г.Рошаль. Комп. Д.Кабалевский. СССР, 1957-1959. В ролях: Р.Нифонтова, Н.Веселовская, В.Медведев, Н.Гриценко, В.Давыдов, Е.Копелян, М.Булгакова, С.Яковлев, Е.Матвеев, М.Козаков, Н.Мордюкова, Л.Соколова, Б. Андреев и др.
Формула любви. Музыкальный телефильм. По повести "Граф Калиостро". Реж. М.Захаров. Комп. Г.Гладков. СССР, 1984. В ролях: Н.Мгалоблишвили, А.Михайлов, Е.Валюшкина, А.Абдулов, С.Фарада, Т.Пельтцер, Л.Броневой, Н.Скоробогатов, А.Захарова и др.
Хождение по мукам. Многосерийный телефильм. СССР, 1977. В ролях: Ю.Соломин, И.Алферова и др.

- МУЛЬТИПЛИКАЦИОННЫЙ ФИЛЬМ -

Приключения Буратино. П/м. Сцен. Н.Эрдмана, Л.Толстой. Реж. Д.Бабиченко, И.Иванов-Вано. Комп. А.Лепин. СССР, 1958.

А.К.

Толстой А.Н. Приключения Буратино, или Золотой ключик


Ил. Л.Владимирского к книге А.Н.Толстого «Приключения Буратино, или Золотой ключик»У этой книжки два автора. То есть их, конечно, трое, если считать с самого начала. Так вот, в начале, ещё в XIX веке, Карло Коллоди (или просто папа Карло) вытесал из бревна маленького человечка Пиноккио и пустил его гулять по свету. В XX веке деревянного сорванца «усыновил» русский писатель Алексей Николаевич Толстой. Он оставил ему итальянское имя — «Буратино» (что дословно переводится как «деревянная кукла»), но при этом научил говорить и думать по-русски. А уже в 1950-е годы у Буратино появился третий родитель — художник Леонид Викторович Владимирский, подаривший новоявленному сыну зрительный образ, с которым он не расстаётся уже более полувека.
Конечно, художников, иллюстрировавших «Золотой ключик…», было достаточно. И всё же именно Владимирскому удалось сделать деревянного человечка по-настоящему живым.
О русских родителях знаменитого итальянца и пойдёт речь, точнее, не столько о них, сколько об их совместной книжке, которая стала таковой благодаря счастливой случайности.
А дело было так. Ещё до войны (Великой Отечественной) Алексей Николаевич Толстой мечтал сделать по своей сказочной повести «Золотой ключик, или Приключения Буратино» диафильм. И даже написал к нему текст. Но потом началась война, а в 1945 году писатель умер.
Ил. Л.Владимирского к книге А.Н.Толстого «Приключения Буратино, или Золотой ключик»Идея осталась незавершённой.
Она бы так и погибла в пыли архивов студии «Диафильм», если бы туда не пришёл работать после распределения художник Леонид Владимирский. Он нашёл в архиве титры Толстого и нарисовал к ним картинки. А когда диафильм был готов, вдруг подумал: «Да из всего этого получится чудесная книжка».
И она получилась!
Теперь кто-то называет её «альбомом иллюстраций к повести “Золотой ключик”», кто-то — «первым советским комиксом». Но дело не в названии, а в том, что это замечательная книга, в которой короткие ёмкие фразы самого Алексея Толстого отлично сочетаются с большими яркими иллюстрациями самого Леонида Владимирского.
От такой книжки малышей за уши не оттащишь. Да и стоит ли заниматься этим бесполезным и даже вредным делом?..


Из последних изданий:

Толстой А. Н. Приключения Буратино, или Золотой ключик / А. Н. Толстой ; [худож. Л. Владимирский]. — Москва ; Минск : АСТ : Астрель : Харвест, 2009. — 128 с. : ил.

Толстой А. Н. Приключения Буратино, или Золотой ключик / А. Н. Толстой ; [худож. Л. Владимирский]. — Москва : Московские учебники, 2007. — 69 с. : ил.

Толстой А. Н. Приключения Буратино, или Золотой ключик / А. Н. Толстой ; [худож. Л. Владимирский]. — Москва : Дрофа-Плюс, 2007. — 125 с. : ил. — (Книжка-картинка).

Ил. Л.Владимирского к книге А.Н.Толстого «Приключения Буратино, или Золотой ключик»

Ирина Казюлькина