наверх
Валерий Попов. Все мы не красавцы
30 июня 2012

Попов В. Г. Все мы не красавцы : [сб.] / Валерий Попов ; [сост. и оформл. серии И. Бернштейна ; ил. Л. Шмелькова]. — Москва : Самокат, 2012. — 159 с. : ил. — (Родная речь).

Очередная книга серии «Родная речь» привлекает внимание уже своей обложкой — почти чёрной среди обычного разноцветья детских книг. Нарисованный Леонидом Шмельковым ночной трамвай на фоне подсвеченного городского неба обещает серьёзную и лиричную прозу.

«Все мы не красавцы» Валерия Попова — сборник рассказов, но, связанные одним героем, рассказы составляют цельное произведение, вроде большой повести. Героя зовут Саша Горохов, и он очень симпатичный. Это правильный рассказчик-подросток: в меру неординарный (ранимый, умный, фантазёр), но и очень «свой» парень (не задавака, хороший друг, немного растрёпа-олух). От рассказа к рассказу перекатывается Саша Горохов через школьное чередование учёбы и лета. Сначала он совсем маленький, потом всё более взрослый, а в самом конце мы даже застаём его в институте и видим, как он добирается до конструкторского бюро, оставаясь при этом всё таким же симпатично незаконченным и открытым к лёгким движениям жизни.

Все рассказы в книге ― истории малых изменений. Обычно это некие затруднительные холмики внутренней жизни героя, через которые тот перебирается, — например, обострённые черты характера. Что делать, если ты так болезненно застенчив, что не можешь выговорить и слова? Если с тобой всё время происходят нелепости, в которых виноват ты или виноваты другие, но важно не это, а то, что это происходит именно с тобой? («Я понюхал парту, ― так и есть, они натёрли её чесноком. Я обернулся, чтобы закричать на них, но у них были такие радостные лица, они так были довольны!»). Если жизнь вдруг ощущается так остро, что это почти невозможно вынести? Или если твое внутреннее ощущение не совпадает с тем, как, считается, должно быть? Тогда на помощь Саше Горохову приходят обычные подростковые чудеса: вроде внезапных озарений («“Нет, — думаю, — нет, надо развеселиться”. <…> И вдруг мне мысль: “А почему это я всегда должен быть непременно весёлым? Буду сегодня грустным”»), воображения или аккуратного, всё потихоньку меняющего времени.

Время появляется в книге благодаря странному жанровому трюку. Оно здесь — не в отдельных рассказах, а в их слиянии. От истории к истории время незаметно скрадывает детство: уязвимость и чуткость, одиночество и неприкаянность — постепенно, исподтишка оно подменяет их жизнеспособностью — друзьями, занятиями, опытом, привычкой. Этот тихий, фатальный жест времени не прочитывается, но именно ощущается — в том, как маленькие комочки частных детских переживаний складываются вдруг в сплошную линию перехода ко взрослой жизни.

Самое прекрасное в рассказах Валерия Попова на самом деле не это жанровое раздвоение и не построенные на милых душевных движениях героя сюжеты, тем более что их тонкое плетение автор зачастую сажает на слишком крепкую нить убедительного наставления («Не так важно, что с тобой будет, — главное, каждую секунду чувствовать, что ты живёшь!»). Самое прекрасное ― как эти рассказы написаны. Проза Валерия Попова — это проза восприятия. Она на ощущенческом уровне воспроизводит подростковое зрение и сознание. В ней невозможно по-взрослому оглядеться, рассмотреть, как всё вокруг устроено. В ней есть лишь то, что знает, видит, слышит невзрослый герой. Есть только его понимание, только его сосредоточенность — и поэтому воображаемые вещи оказываются той же плотности, что и реальные.

Глагольный, скупой на эпитеты и красивости язык рассказов Валерия Попова тоже устроен так, что он практически самоустраняется — между читателем и восприятием героя не остаётся никакой прослойки. И кажется, будто водишь подушечкой пальца по дышащей, шершавой поверхности, по коре подростковой жизни.

Ольга Виноградова