наверх
Владимир Валуцкий. Тасманиец Ромуальд
30 сентября 2012

Валуцкий В. И. Тасманиец Ромуальд : история, рассказанная дочке / Владимир Валуцкий ; иллюстрации Михаила Желудкова. –– Санкт-Петербург : Амфора, 2012. — 127 с. : ил.

«…О-хо-хо и бутылка рома!» — пели матросы старинную матросскую песню, возвращаясь из кабачка на корабль. Так и придумалось имя главного героя повести, который в тот момент находился в мешке за спиной у одного из моряков, — Рома или Ромуальд (на французский манер). Имя герою понравилось; он даже проворчал из мешка, что именно Ромуальдом его всю жизнь и звали. Но это вряд ли. Ещё недавно Рома был просто маленьким безымянным тасманийским вомбатом — до тех пор, пока один местный житель не запихнул его в мешок и не продал Матросу, выдав за свирепого (и очень редкого) сумчатого дьявола.

С тех пор зверёк мог представляться так: «Начальник Тасмании, сумчатый дьявол Ромуальд Первый! И последний!» Вёл он себя, надо сказать, соответственно придуманным титулам — важничал. Впрочем, с Матросом они отлично поладили и целый год вместе бороздили моря, пока не приплыли в Одессу, где потеряли друг друга. Матрос оказался в больнице, а Рому забрал дрессировщик Аркадий и увёз к себе в Москву…

Настоящий друг лучше любого, даже самого доброго дрессировщика. Хотя бы потому, что дрессировщики всегда помнят о том, насколько ты ценный и редкий экземпляр. Так что по всем законам жанра в конце детской сказочной повести, кажется, можно ожидать счастливое воссоединение двух друзей. Рома и Матрос и правда нашлись, но совсем ненадолго: вомбат был занят в цирковом представлении, а моряк должен был успеть на свой корабль.

Что ж, это довольно неожиданный финал: «Может, они ещё где-нибудь встретятся…»

Тасманийца Ромуальда и его приключения придумал человек, сочинивший десятки прекрасных сценариев, но ни разу не писавший детских книг, — Владимир Иванович Валуцкий. Отойти от привычного жанра мастеру всегда нелегко, но иногда это даже неплохо: стремительный сюжет (как в кино) и большое количество диалогов делает книгу лёгкой и живой.

Валентина Лазебная