наверх
Эллен Датлоу и Терри Виндлинг. С точки зрения тролля
15 марта 2013

С точки зрения Тролля : [сб. / сост., коммент., предисл. и послесл.] Эллен Датлоу и Терри Виндлинг ; [пер. с англ. Е. В. Горловой]. — Москва : РИПОЛ классик, 2013. — 223 с.

Возмущенный вопль №1: с точки зрения библиотекаря

s-tochki-zreniya

Любишь ли ты, читатель, страшные истории, полные приключений и тайн? Тогда возьми новинку — сборник волшебных сказок от издательства «РИПОЛ классик». И приключения, и тайны тебе гарантированы.

Только речь пока идёт не о тех историях, которые включены в сборник, а о самом издании. С целым набором тайн и загадок столкнётся тот, кто, увидев эту книгу на прилавке или на полке, пожелает узнать, что скрывается под гламурно-готичной обложкой.

На обложке и на титуле указаны имена Эллен Датлоу и Терри Виндлинг, на них же — на обороте титула — проставлен «родной» (по-английски) знак охраны авторского права («копирайт»), но кто эти люди и какова их роль в издании — непонятно. В библиографическом описании присутствует только Э.Датлоу, причём в заголовке, как автор, а потом за косой чертой. А Виндлинг в библиографическом описании и нигде, кроме как возле англоязычного «копирайта», не упоминается; нет этого человека и в выходных данных, размещённых в конце книги.

По информации, представленной на титуле и обороте, невозможно понять, что за тип издания нам предлагается; с одинаковой степенью вероятности это может оказаться и авторский сборник, и учебная хрестоматия. Подзаголовок «Волшебные истории для взрослых» присутствует только на обложке и больше нигде; кто, где и когда сочинял эти истории — бог весть. Не раскрывает секрета и аннотация: точнее, аннотации вовсе нет, а на том месте, где ей полагается быть, размещён рекламный текст с задней сторонки обложки — «Мы любим сказки…» — написанный от неизвестно чьего лица и не подписанный никем.

Известно только, что издание переведено с английского языка: имя переводчика указано на обороте титула. При этом «копирайт» на переводчика не стоит, как, впрочем, и на каких-либо авторов. Создаётся впечатление, что российские издатели нарочно постарались скрыть как можно больше полезной информации о своей новинке. Они «засекретили» не только производителей, но и происхождение книги: в индексе ББК обозначена Великобритания («Вел»), тогда как на самом деле оригинальное издание выпущено — простите — американским подразделением американской издательской группы в Америке. (First published in the United States of America by Viking, a division of Penguin Young Readers Group, 2009.)

Мало того, в оригинальном издании и подзаголовок совсем другой — «A Book of Villainous Tales», то есть «книга злодейских историй». А таинственная Эллен Датлоу (Ellen Datlow) и ещё более таинственная Терри Виндлинг (Terri Windling) — всё-таки составители этого сборника, известные западным читателям по целому ряду аналогичных проектов, связанных с публикацией сказок и фэнтези современных англоязычных авторов, пишущих в том числе для подростков и молодёжи (for middle grade readers). Немалой популярностью на рынке англоязычного «массового» фэнтези пользуются составленные Датлоу и Виндлинг антологии «ужасов» и «мистики» под «устрашительными» названиями, например «Black Heart, Ivory Bones» (скажем, «Чёрное сердце, бледные кости») или «Teeth» (здесь: «Клыки», поскольку речь, естественно, не о стоматологах, а о вампирах). Подростковой аудитории Датлоу и Виндлинг предложили в своё время забавный проект «заново рассказанных сказок» (retold fairy tales), в рамках которого выпустили сборники «A Wolf at the Door and Other Retold Fairy Tales» («Серый волк у дверей») и «Swan Sister: Fairy Tales Retold» («Лебединая сестрица»). Собственно, сборник «Troll’s Eye View», о российском издании которого сейчас идёт речь, стоит третьим в этом ряду. Однако первые две книжки по-русски не выходили; «РИПОЛ» почему-то начал сразу с третьей.

Всю эту информацию мы почерпнули, увы, не из выходных сведений, а из других источников. Хорошо и приятно, знаете ли, быть сотрудником крупного книжно-информационного учреждения — книжной палаты или библиотеки, ведущей научную и методическую деятельность: имеешь, во всяком случае, навык работы с «загадочными» изданиями. Например, удалось нам установить, что текст «Мы любим сказки…», помещённый на заднюю сторонку обложки в качестве рекламы и на оборот титула в качестве издательской аннотации, является фрагментом предисловия «от составителей». Лучше б мы этого не знали, честное слово! Потому что ну невозможно же хоть с каким-то уважением относиться к издателю, который не может составить издательскую аннотацию… и не знает, для чего пишутся предисловия.

А вот не завидуем мы рядовым книгораспространителям — продавцам книжного магазина или библиотекарям — людям, у которых нет возможности производить оперативно-розыскные работы с каждой книжкой, попавшей им в руки.

А ведь именно эти люди — не товароведы, не библиографы, не методисты и, боже упаси, не менеджеры, а продавцы в торговом зале и библиотекари на абонементе — обеспечивают доведение книги до реального читателя. Проще говоря — конкретному читателю эту книжку передают лично в руки.

Нам скажут: да ведь внутри книги всё написано, почему же книгораспространители, которым доведётся работать с ней, не смогут вычитать оттуда всю необходимую информацию?

А потому, что работать с книгами и читать всё подряд — не одно и то же.

Ассортимент даже совсем маленького магазина, даже школьной библиотеки — это тысячи наименований. Чтобы прочитать каждую книгу — жизни не хватит, не то что рабочего времени; особенно если помнить, что продавец или библиотекарь на рабочем месте выполняет свои обязанности, предусмотренные трудовым договором и должностной инструкцией. Вы, может быть, удивитесь, но пункта «сидеть и читать» в договорах и инструкциях нет.

Кроме того, даже если бы такой пункт и внесли в инструкцию, продавец и библиотекарь не обязан читать всё без разбору. Если человек специализируется на литературе по естественным наукам, а в качестве досугового чтения предпочитает японские моногатари, с какой стати будет он тратить время, например, на американское подростковое фэнтези?

Помимо сказанного, стоит иметь в виду ещё одно обстоятельство. Не всегда человек приходит в профессию «по зову сердца» и не всегда рядовой сотрудник магазина или библиотеки имеет специальное образование, диплом с отличием и блестящие навыки информационного поиска. Тем не менее — и этот человек тоже продвигает издательскую продукцию к конечному потребителю. Вынужден продвигать.

Собственно, для тех, кто работает с книгой, то есть для профессионалов отрасли, разработаны и сформулированы правила редакционно-издательского оформления печатных изданий. Существуют ГОСТы и инструкции, согласно которым грамотный сотрудник издательства может легко и быстро (при желании — по типовым образцам) представить в книге всю информацию, необходимую распространителям для продуктивного взаимодействия с книгой. А отсутствие или некорректная подача этой информации, естественно, замедляет и усложняет повседневную работу продавца и библиотекаря, добавляет им лишних хлопот.

Подумайте: сохранит ли книгораспространитель доброжелательное отношение к издателям, пренебрегающим нуждами коллег? С охотой ли, с радостью будет он предлагать читателю продукцию таких издателей? То-то же.

Издатель должен помнить, что от книгораспространителей зависит его доход и репутация. Если книга не будет предложена покупателю и читателю, то она уйдёт из магазина в возврат или осядет в библиотеке мёртвым грузом.

Возвращаясь к изданию, появление которого стало поводом для всего вышесказанного, — уж эта книжка вряд ли дойдёт до читателя, если сам читатель не приложит специальных титанических усилий. Дело в том, что оригинальное издание в Штатах подготовлено «подростковой» редакцией издательства «Викинг» («Viking Juvenile») и адресовано «юным читателям»; в нём даже цитируется похвально-рекомендательный отзыв из «School Library Journal», а в конце приведён (увы, дурно оформленный и потому малопонятный) рекомендательный список книг для «среднего школьного возраста и юношества» (т.е. «для несовершеннолетних»). А на обложке российского издания — кто и зачем его туда поставил? — стоит знак «18+», а это значит, что всякий, кто станет предлагать сборник сказок представителям его целевой аудитории — подросткам и старшеклассникам — окажется нарушителем действующего законодательства. Как же, спрашивается, в таких условиях «продвигать литературу» и «поддерживать чтение»? 


 

Возмущенный вопль №2: с точки зрения литературного критика

Уже не раз случалось так, что зарубежная книга, весьма популярная «по месту жительства», почему-то «не приживалась» у нас. Издатели в таких случаях недоумевают: почему на Западе проект пользуется оглушительным успехом, а у нас не наблюдается никакого читательского восторга?

А дело в том, что срабатывает принцип «непьющей лошади»: можно загнать её в воду, но невозможно заставить её пить. Так же и с книгой: рынок может худо-бедно довести её до потребителя, но не может заставить его читать.

Поясним сказанное на примере антологии «С точки зрения тролля» от хорошо известного в определённых кругах «редакционно-издательского» дуэта Эллен Датлоу и Терри Виндлинг.

Смысл проекта состоял в том, что популярные англоязычные писатели по просьбе Датлоу и Виндлинг пересказали на новый лад несколько известных волшебных сказок. Основная особенность подобных проектов такова, что читатель ждёт от знаменитых авторов не «новых рассказов» — то есть не сюжетов, не фабулы, — а «нового рассказывания», то есть своеобразия авторской повествовательной манеры. Ведь сюжеты в данном случае, как правило, задаются первоисточниками, развитие темы — той задачей, которую заранее предложили составители. Единственное, где автор может «развернуться», в чём он может полностью проявить себя, — это речь рассказчика, стиль, слог.

И вот здесь нас, русскоязычных читателей, ждёт разочарование. О достоинствах и недостатках конкретных текстов нам приходится судить по оригинальному изданию, которое — слава волшебнику Интернету! — продаётся на «Амазоне», в том числе в электронном виде. Потому что русский перевод сборника не выдерживает почти никакой критики. Все тексты — и поэтические, и прозаические — перевела, судя по всему, весьма неопытная сотрудница-стажёрка, которую, должно быть, очень торопили — даже не позволяя перечитывать написанное. В результате читателю приходится самостоятельно «переводить» (с русского на русский) конструкции типа «отдавая должное дяде Ника, племянник стоил этих слов».

И персонажи, и рассказчики грешат ненужным, тяжеловесным, неуклюжим многословием и неточностью выражений, парадоксально обусловленной переводческим буквализмом. Например, в сказке Делии Шерман «Ученик волшебника» (первоисточник в классическом русском переводе называется «Ученик чародея») «после завтрака, на который была овсянка»(вместо «позавтракав овсянкой»), мальчик «протирает галерею» (вместо «вытирает пыль» или «моет пол») и пытается наполнить водой «вёдра с пробоинами» (имеются в виду дырявые вёдра). Об изменении погоды говорится: «вдруг начал идти снег»;неужели нормальная русская фраза «пошёл снег» чересчур сложна для сказочной антологии?

Не думайте, что рецензент «нарочно придирается» и выбирает наиболее неудачные выражения. Откроем книгу на любом случайном месте— и увидим то же самое: «ты не станешь раздражать меня больше» (вместо естественного «перестань» или комически-нарочитого «хватит уже»), «таким маленьким, какой только мне удавалось сделать» (по-русски «меньше некуда»),«я становилась всё голоднее» (по смыслу сказанного — «хотела есть»), «о коровах, курицах, арфах и чем бы то ни было еще» (чем???), — и это только на двух страницах из сказки Питера Бигля (здесь — «Питера С. Бигла»).

Плоховато дело и с названиями текстов. «An Unwelcome Guest» передаётся как «Незваный гость», хотя в сказке Гарта Никса идёт речь о незваной гостье вполне очевидного женского пола. Название сказки Нины К. Хоффман «Rags and Riches» переводится российской поговоркой «Из грязи в князи», хотя по содержанию (служанка выдаёт себя за госпожу) уместней было бы нечто вроде «вороны в павлиньих перьях». Майкл Кэднем назвал свою историю «’Skin», зашифровав здесь фрагмент тайного злодейского имени, которое должно быть угадано героиней или читателем; по-русски текст внезапно назван словом «Жулик». Но смешнее всего получилось с новеллой, которая в оригинале называется «Мальчик, который кричал “волки”» («The Boy Who Cried Wolf»). Здесь подразумевается, конечно же, известная история о мальчике, который шутки ради пугал односельчан ложной тревогой и поплатился за это, когда волки появились на самом деле. Похоже, этот бродячий сюжет, который забрёл даже в детскую хрестоматию Льва Толстого, не дошёл до переводчицы «РИПОЛа», которая, ничтоже сумняшеся, назвала новеллу«Мальчик, который выл по-волчьи».

Об уровне и качестве работы переводчика и редактора можно судить по классическим ошибкам с одеждой: господа носят«котелки и пальто из габардина с вельветовыми воротниками», а девицам, вполне европейским, достаются «отглаженные сарафаны» (даже и на шнуровке). Спасибо, что обошлось без лаптей и кокошников…

Антология Датлоу и Виндлинг — проект в некотором роде культурологический. Переводить такие книги надо аккуратно и деликатно, сохраняя подтексты и полутона, адекватно передавая и специфику иронического «пересказывания», и особенности сказочного колорита. А нам, российским читателям, предложили сырой, недоработанный полуфабрикат. Даже тот, кто в принципе не против подобных проектов и хорошо относится к писательским упражнениям на тему европейского фольклора, говорит: «Да это читать невозможно!» — и мы его понимаем.  


 

Возмущенный вопль №3: с точки зрения читателя

Как мы уже отметили, российские издатели этой книги сделали, кажется, всё возможное для того, чтобы затруднить путь издания к целевой аудитории. Так, может быть, они и не хотели выходить к читателю? Может, руководители проекта не очень-то заинтересованы в продвижении книги?

Если так, то их можно понять.

Эта антология, как удалось выяснить, уже третья в ряду аналогичных сборников, составленных Эллен Датлоу и Терри Виндлинг. (Это они «любят сказки»: издательская аннотация — она же рекламная заметка на обложке — оказалась фрагментом предисловия «от составителей».) Собственно, приём, известный в отечественной практике как «старая сказка на новый лад», далеко не нов: у нас в эти игры играли ещё в те времена, когда мальчик Саша Пушкин под конторку пешком ходил, а уж в англоязычной литературной среде этот приём давно стал неотъемлемой частью традиции. Сказанное не означает, что он плох; мы только хотели заметить, что в нынешнее время одного этого приёма недостаточно для того, чтобы сочинённую историю можно было счесть оригинальной и нестандартной.

Как бы то ни было, составители обратились к литераторам, работающим в сказочно-фантастической «нише», с просьбой написать текст, в котором известный сказочный сюжет излагался бы от лица «злодея» (то есть персонажа, которого традиционно принято считать «отрицательным»). Естественно, почти все участники проекта поняли задание как призыв к «оправданию» персонажа и постарались объяснить, что выбранный «антигерой» числится в злодеях по недоразумению либо из-за клеветы, и многие развернули заданную тему в юмористическом или ироническом ключе. В результате «выяснилось», например, что старый колдун запрещал мальчишке-слуге интересоваться магией лишь потому, что надеялся запретами подстегнуть любознательность потенциального ученика и помощника; герцог Синяя Борода на самом деле не убивал своих жён, а составлял из них нечто вроде гарема, причём на строго добровольной основе; а Рапунцель забралась в башню сама — без разрешения законных владельцев, в нарушение всех норм, приличий и действующего законодательства, — и попробуй её оттуда выгнать! Одним словом, почти во всех историях «злодеи» (колдун, ведьма, людоед, оборотень, великан и пр.) на самом деле оказались «жертвами обстоятельств» и нередко вынуждены были защищаться от агрессии, злобной хитрости и обмана со стороны героев, которые в старинных сказках считались «положительными».

Конечно же, нет ничего плохого в том, что Виндлинг и Датлоу задали нескольким литераторам одинаковую задачу. Плохо, что они сделали это ради антологии — иными словами, «дали установку» не только писателям, но и читателям.

Знакомясь «отдельно» с творчеством того или иного писателя — Питера Бигля, например, или Нила Геймана — мы «привыкаем» к его индивидуальной творческой манере, к излюбленным мотивам и приёмам, к основным идеям. И если в ряду произведений, отвечающих персональной традиции этого автора, нам попадается вдруг попытка «сломать традицию», то мы воспринимаем это как проявление творческой оригинальности, интересную литературную игру, художественный сюрприз.

Если же из историй такого рода составляется специальный сборник, главная идея которого — помимо прочего — объявляется прямо в предисловии, нарушается основной принцип сюрприза: неожиданность. Нам, читателям, заранее сообщают, что во всех сказках будет нарушена привычная логика взаимодействия «добрых» и «злых» героев. Из-за этой установки представленные тексты выглядят очень предсказуемыми, а сборник в целом получается, мягко говоря, скучноватым. Не так уж интересно читать историю, когда заранее знаешь, в какую сторону будет повёрнут сюжет и какая идея будет «доказываться».

Есть и такой нюанс: когда писатель сочиняет не по собственному вдохновению, а по издательскому заказу, текст иногда получается тяжеловатым или слишком нарочитым, «заданным», теряет непринуждённость.

Не выдерживает критики, к сожалению, и русский перевод антологии,— книга досталась в руки толмачу, не понимающему принципов художественного перевода и плохо знакомому с той традицией, в которой ему довелось работать.

Что же касается содержания сборника как такового — пожалуй, можно назвать его пёстрым. С одной стороны, присутствуют почти классики — Питер Бигль, Джейн Йолен, Нил Гейман; с другой — к проекту были привлечены и авторы подростковых «остросюжетных» поделок типа «Дом Скорпиона» и «Хроники Спайдервика», популярность которых — вовсе не гарантия качества. Так что «на выходе» мы имеем два-три сиквела или приквела, две-три «объяснительных записки», две-три пародии, две-три попытки «хоррора», два-три лирических упражнения на тему fairy tales; принципиальное отличие «пересказок» от оригиналов в том, что к минимуму сведены и злодейства, и справедливые возмездия: даже служанку-изменницу не сажают в бочку с гвоздями, — что, вероятно, объясняется ориентацией на подростковую читательскую аудиторию.

На читательском адресе книги мы вынуждены специально заострить внимание. Оригинальное издание подготовлено к печати «подростковой» редакцией издательства, выпускающего литературу для детей. В книге приведена похвально-рекомендательная цитата из «School Library Journal», в предисловии упоминаются «юные читатели», для которых составлялся этот и два предшествующих сборника («Серый волк у ворот» и «Лебединая сестрица»); многие авторы и одна из составительниц представлены как авторы книг для детей и подростков; в конце приводится свободный рекомендательный список книг для «среднего школьного возраста и юношества». Персонажами или главными действующими лицами сказок, включённых в антологию, тоже являются в основном дети 11-13 лет. Уж и не стоит, наверное, специально уточнять, что в сборнике нет эротических сцен, жуткого насилия, кровищи с расчленёнкой, — ничего, кроме банального сказочного людоедства, да и оно оказывается ненастоящим («злодею», который собирается съесть младенца, достаётся искусно изготовленный муляж). При этом на обложке российского издания — спереди и сзади — и на титуле гордо красуется знак «18+». Грустно и неловко наблюдать, как издатели «перестраховываются» — вместо того, например, чтобы взять порядочного библиографа.

Впрочем, как уже отмечено, изданию нужен был не только библиограф. Нужны редакторы, умеющие ответственно работать с текстом, и талантливый переводчик, хорошо образованный и эрудированный, и умный маркетолог, работающий с книгой как с товаром для читателей… Каким бы популярным ни был зарубежный издательский проект — у нас он обречён на неуспех, пока с ним работают «профессионалы», не способные даже довести издание до целевой аудитории.

Мария Порядина