наверх
Анджела Нанетти. Мой дедушка был вишней
22 октября 2010

Нанетти А. Мой дедушка был вишней / Анджела Нанетти ; перевод с итальянского Анны Красильщик ; [ил. С. Минковой]. — Москва : Самокат, 2010. — 127 с. : ил. — (Витамин роста).

Дедушку Оттавиано все считали странным, даже бабушка Теодолинда с удовольствием называла его «сумасшедшей башкой». А мама говорила, что дедушке нельзя доверять. И вообще: «Как можно жить спокойно с таким человеком?»

Жить спокойно — это значит купить, наконец, машину вместо древнего недоразумения, в котором кур и картошку возить стыдно, не то что в гости к городским родственникам ездить. Готовить ребёнку здоровую пищу, а не гоголь-моголь с красным вином. Вести себя как положено, потому что «неприлично “в таком возрасте” появляться на людях в трусах». Не давать вишнёвому дереву имя и не считать его членом семьи, пусть оно и посажено в день рождения долгожданного ребёнка. Не уверять, будто дерево дышит. Не тратить «целое состояние» на белые ленты и лампочки, чтобы в Рождество вишня выглядела цветущей, и тем более не советоваться по этому поводу с гусыней…

Список «прегрешений» старика впечатлит кого угодно, но Тонино, его единственный внук, всегда знал, что дедушка всё делает правильно. Ну, почти всё, ведь куриные яйца и в самом деле лучше не класть за пазуху, если не хочешь привезти домой яичницу. Все прочие упрёки исходят от людей, которые ничего не понимают.

Дедушка был в трусах, потому что вместе с Тонино гонялся в речке за огромной рыбиной, и было бы странно, если бы он оставался в костюме и при галстуке.

Похожий на взбитые сливки гоголь-моголь – «самый вкусный завтрак на земле», а красное вино даже мама пила в детстве, «иначе бы не выросла и на всю жизнь осталась коротышкой».

Старенький грузовичок служит исправно, и пусть «господа воротят нос», если им больше нечем заняться. Дедушка закрыл надоевшую тему раз и навсегда: «Или вы принимаете меня таким, какой я есть, или не принимаете вообще».

Это едва ли не единственное резкое заявление в книге, написанной от лица Тонино, которому десять лет, а помнит он всё с четырёх. Однако история про дедушку и вишню не о том, как быть самим собой, хотя Анджела Нанетти, многие годы проработавшая учителем, полагает, что современные дети утратили естественную свободу. «Мой дедушка был вишней» — повесть о смерти и о том, как её пережить.

Детских книг на эту тему по-русски существует немного, если не считать произведений о героической гибели в бою. А что делать, если войны нет, а смерть — есть?

Нанетти предлагает ответ: смерть — это другая сторона жизни, и она не окончательна, «пока кто-то тебя любит». Задача автора — по возможности ненавязчиво и убедительно донести эту истину до читателей (детей и «новых взрослых», как говорит сама Нанетти).

«Мой дедушка...» — повесть-воспоминание. С высоты нынешних десяти лет Тонино оглядывает прошлое и, представляя «толстую-претолстую бабушку Теодолинду», совершенно спокойно рассказывает о её «крохотных» детях, ни один из которых не прожил и дня. Повезло только маме Тонино — «наверное, в тот раз бабушка действительно постаралась», а дедушка посадил ту самую вишню и назвал её Феличе, что значит «счастливый».

Называя вещи своими именами, но при этом оценивая их с позиций маленького человека, не успевшего обзавестись предрассудками, автор избегает чрезмерного драматизма. Однако дела совсем плохи: сначала умерла бабушка, меньше чем через год — дедушка, папа с мамой вечно ссорятся, а Феличе хотят срубить. И только нежный возраст Тонино позволяет ему убеждённо произнести слова, перебрасывающие мостик от живых к мёртвым: «…если человека, который умер, не видно, значит, он в кого-то превращается. А если он в кого-то превращается, то, конечно, выбирает кого-то, кто ему раньше очень нравился». Поэтому бабушка наверняка стала гусыней, а дедушка — вишней.

Такие фантазии утешат разве что ребёнка, да и то ненадолго. Забота друг о друге и о том, что было дорого ушедшим, — вот что может подарить оставшимся душевный покой и сознание того, что жизнь продолжается. Во всяком случае, Тонино, потерявшему любимых бабушку с дедушкой, но спасшему Феличе, снятся не кошмары, а вишня, которая «вся трясётся, будто от хохота». Разумеется, это всего лишь сон, «но раз уж деревья умеют дышать, почему бы им и не смеяться?»

Лариса  Четверикова