наверх
Людмила Улицкая. Детство сорок девять
11 июля 2003

Улицкая Л.Е. Детство сорок девять: Рассказы / С картинками Владимира Любарова. — М.: Эксмо, 2003. — 94 с.: ил.

UlikayaКак правило, дети любят выспрашивать у взрослых о том, как всё было, когда те были маленькими. А для нас «повторение пройденного» — одно из любимых занятий. Недаром многие «взрослые» писатели часто обращаются к теме детства.

Книжечка, изданная на мелованной бумаге, одетая в хороший переплёт, оформленная стилизованными под наивное искусство картинками, напоминает любовно оберегаемую шкатулку со всякими дорогими сердцу вещицами. Обычно в таких вот заветных шкатулках хранится само Время.

Создатели книги — известная писательница Людмила Улицкая, обладательница нескольких престижных премий (в том числе, российского «Букера» 2001 года за роман «Казус Кукоцкого»), и не менее известный Владимир Любаров, с именем которого связаны такие понятия в современной живописи как «подлинный примитив», «постмодернистский лубок», «интеллектуальный наив», «любаровский комикс», — не только поведали о нашем недавнем прошлом лаконично и ярко, как никогда не удастся даже самому совершенному учебнику истории, но и преуспели в понимании Детства как такового. И писательница, и художник вправе были написать на заборе, что изображён на заднике переплёта «Люся У. и Вова Л. были здесь!» Здесь — и в том времени, и в том детстве…

В сборнике шесть рассказов, шесть незатейливых эпизодов из детских жизней трудного, холодного и голодного послевоенного времени. Шесть рассказов и — поток впечатлений, выраженных не только в тонкой, прозрачной прозе, напоминающей о том, что жива настоящая словесность, но и в завораживающей своей кажущейся простотой живописи. Эти впечатления из времени «беспросветно-тёмных» очередей с чернильными номерами на ладонях, тяжело спящих вповалку на вокзальном полу людей, времени керогазов и медных чайников, авосек с добытым горохом и гречей…

Простое, казалось бы, бытописание, рождённая им острая ностальгия по прошлому на глазах перерастают в нечто более важное, чуть ли не в понимание смысла человеческого существования. Случиться должно то, чего ожидает героиня одного из рассказов («Дед-шептун»): «Прошло очень много лет, и Дина мало что помнит из того времени. Но то, что помнит, делается с годами всё ясней, и иногда ей кажется, что скоро она сможет различить, расслышать те слова, которые шептал её прадед».

Ольга Мургина