наверх
Нина Демурова. Льюис Кэрролл
21 апреля 2013

Демурова Н. М. Льюис Кэрролл / Нина Демурова. — Москва : Молодая гвардия, 2013. — 414 с. : ил. — (Жизнь замечательных людей).

Имя Демуровой так давно и прочно ассоциируется у нас с именем Кэрролла, что было бы странно, если бы за книгу о нём взялся кто-то другой. Нина Михайловна уже не одно десятилетие занимается изысканиями в биографии и творчестве священнослужителя, фотографа, математика, логика и создателя Страны чудес. Её первое исследование вышло в 1979 году, и с тех пор было опубликовано немало книг и статей, посвящённых не только Кэрроллу, но и вообще ситуации в британской детской литературе того времени. Самым же драгоценным подарком всем читающим, от мала до велика, остаются переводы обеих «Алис», сделанные ещё в шестидесятые.

Книга, выпущенная в серии «ЖЗЛ», разумеется, подробна и обстоятельна, но дело не только в этом. Помимо несомненной практической пользы, она несёт очень важную дополнительную нагрузку: спокойная, чуть суховатая интонация возвращает нас к здравому смыслу и зовёт подумать ни больше ни меньше, как о себе самих.

Интерпретациям книжной «Алисы», равно как и частной жизни преподобного Доджсона, несть числа: если первые как-то связаны с высоколобой наукообразностью, то вторые по большей части колеблются в рамках досужих разговоров, попросту говоря — сплетен. В соответствии с нынешними бурными временами, Кэрролл, в лучшем случае, превращается в подозрительного невротика, а что до худшего… Фрейдисты, видевшие в нём удобный объект для психоанализа, сюрреалисты, числившие его своим предшественником, «психоделическая революция», расцветшая спустя столетие после выхода «Алисы» и питавшаяся её энергией и образами, усердно подливали масло в огонь. Ясно, что дьякон не искал утешения в наркотиках или откровенном разгуле. Что ж, тем хуже для него. И публика уподобляется Белому Кролику, обвиняющему Валета: «…это всего подозрительней». Ведь нет гения без тайного помешательства.

Демурова говорит о двух мифах — викторианском и новейшем. Кэрролл первого мифа — знакомец Теннисона и Рёскина, эксцентрик, приверженец строгой и скромной жизни. Кэрролл другого — подобен жутковатому Буджуму, почти демоничен. Власть этого мифа оказалась очень сильна: трудно поверить, но никто не удосужился высчитать действительный возраст многих знакомых «величайшего друга детей». Основываясь на исследованиях Хьюго Лейбели и Кэролайн Лич, Демурова показывает: иной «застенчивый ребёнок» на деле мог быть взрослой девицей или молодой женщиной. Разгадка проста: во времена королевы Виктории свободное общение мужчины (тем более, находящегося в положении Доджсона) с дамой, мягко говоря, не приветствовалось. Причиной размолвки с семьей Лидделлов были нелепые слухи о том, что дьякон приударил за гувернанткой. Более того: он частенько наведывался в театр и ценил светскую живопись! Для общественного неудовольствия более чем достаточно. Желание уберечь друга от уколов моралистов, заставило не одну знакомую Кэрролла «забыть» о десятке-другом лет своей жизни, ведь маленькие девочки считались самой невинностью. Стоит ли говорить, какую службу его репутации это сослужило в дальнейшем?

Но не следует думать, будто книга целиком посвящена развенчанию сплетен, — как о чём-то не слишком значительном, о них рассказано в кратком приложении. Вернёмся к мифу первому — о скромном и щепетильном чудаке. Разумеется, наш джентльмен не мог быть «обыкновенным»: он действительно заикался, ему действительно были свойственны застенчивость и весьма оригинальное чувство юмора, наконец, он был чудовищный педант. Но читая книгу, всё меньше удивляешься и всё больше радуешься парадоксам. Застенчивость соседствовала с деятельной и разумной волей, а заикание исчезало в дружеской обстановке. Иногда сквозь причудливый, но почти понятный лик оксфордского преподавателя словно проглядывает его неуловимое, необъяснимое, фантастическое alter ego — Льюис Кэрролл. Вот как Демурова описывает ритуал, связанный с завариванием чая:«Чарлз всегда сам заваривал чай: аккуратно отмерив должное количество ложек, он брал чайник в руки и десять минут — по часам! — прохаживался по комнате, осторожно потряхивая чайник; так, по его словам, чай заваривался лучше».

В малоприметном «бытовом» фрагменте скрыто многое — трогательная пунктуальность, созерцательность, особый торжественный порядок, в чём-то сходный с порядком вверх тормашками из сказок про Алису.

Педантичность, как будто анекдотическая, позволила с успехом воздействовать на рисовальщиков, включая известного Тенниела, бывшего, к слову, на одиннадцать лет старше. Плоды? Иллюстрации к обеим «Алисам» и «Охоте на Снарка» стали классикой. Кэрролл изучал их буквально с увеличительным стеклом, повергая художников в мрачное исступление. Картинку со страшным Бармаглотом он не поленился разослать «примерно тридцати замужним приятельницам» (хорошее дополнение к проблеме взрослых знакомых) с вопросом, стоит ли оставлять её в книге. «Зануда», — говорил автор иллюстраций к «Сильвии и Бруно» Гарри Фёрнесс. А после добавлял: «И гений».
Стоит отметить: упрямство нога в ногу шагало с удивительной работоспособностью — две тысячи писем в год, преподавание, литературный труд, включавший написание фельетонов и полемически заострённых статей по таким, к примеру, поводам, как дискуссия о вивисекции. В выпадах Кэрролла отчётливо виден логик. Он возражает сторонникам теории о несоизмеримости страданий животных и человека: «Странное утверждение из уст людей, которые говорят нам, что человек — брат-близнец обезьяны!»

Так значит, именно первый миф — правда? И да, и нет. Нельзя сказать, что богатая коллекция фактов, представленная в книге, даёт ключ к разгадке. Мы чувствуем: Кэрролл не мог жить без Доджсона (и наоборот), но не можем понять, что такое они оба, где кончается один и начинается другой; задача не более лёгкая, чем вообразить Снарка. Этот характер нельзя извлечь из суммы подробностей; вплотную подведя нас к мысли об «эксцентричном джентльмене», Демурова подчёркивает: речь всего лишь об одной из масок, подходящей её герою лучше других. «Он шёл по жизни таким лёгким шагом, что не оставил следов», — писала Вирджиния Вулф. Ну, может быть, один-два — чтобы мы сумели чему-нибудь научиться. Банковский счёт, с которого втайне снимал деньги для регулярных пожертвований. И сказки, перевернувшие мир.

Кирилл Захаров

Ссылки:

О писателях: КЭРРОЛЛ ЛЬЮИС