наверх
Сказки братьев Гримм в пересказе Александра Введенского
05 мая 2016

Гримм, братья. Сказки братьев Гримм / в пересказе с немецкого Александра Введенского ; под редакцией С. Маршака ; [сост. и послесл. Н. Кавина ; предисл. Б. Летова] ; иллюстрации Бориса Забирохина. — [Санкт-Петербург] : ДЕТГИЗ, [2015]. — 279 с. : ил.

grimm vvedenskiyДетским произведениям Александра Введенского не очень везло. Речь не о тех десятилетиях, когда обэриутов не печатали вовсе, а уже о девяностых, когда издали двухтомник поэта, и многие признали его если не гениальным, то хотя бы оригинальным. Из детских текстов в двухтомник не вошло ничего, а из-за выяснения вопросов с правами их довольно долго не печатали и отдельно. Понемногу «детский» Введенский стал появляться чаще и теперь размножен в изобилии сборников. Не затерялись и пересказы историй братьев Гримм.

Совсем недавно издательство «Мелик-Пашаев» подготовило чудесное переиздание книжки с картинками Конашевича. А славный «ДЕТГИЗ», доживший, к счастью, до наших дней, подошёл к делу ещё основательней: выпустил почти пятьдесят сказок, взяв за основу сборник 1939 года и снабдив его новыми иллюстрациями. Но не больше ли здесь немецких сказочников, чем русского авангардиста? Личность Введенского и голос его собственного творчества могли стереться в пересказе до несуществования. Открываем книгу и в первой же сказке читаем:

«Сначала запел один гусь. А песня у него была вот какая длинная: «Га-га-га, га-га-га».

А потом второй гусь ему подпевать начал: «Га-га-га, га-га-га, га-га-га».

А потом третий гусь запел: «Га-га-га, га-га-га, га-га-га, га-га-га».

Смейтесь или не соглашайтесь, а всё-таки в упорном «га-га-га» различимы интонации и самого поэта, и того направления, к которому его относят. Обэриутское и «введенское» будет угадываться и дальше. В петухе, курице, гусе, булавке с иголкой, обманувших трактирщика, в непутёвом Гансе и в «умной» Эльзе проступают персонажи каких-то абсурдистских сценок. Неожиданные, словно оборванные финалы сказок «Три счастливца» или «Сова» почти что позволяют назвать эти истории экспериментальными. И даже намеренная простота и безыскусность стиля, так хорошо воспринимаемые детьми, заставляют вспомнить слова поэта: «Уважай бедность языка. Уважай нищие мысли».

  • grimm vvedenskiy2
  • grimm vvedenskiy3

Конечно, Введенский не специально делал братьев Гримм похожими на себя — так получилось. Хотя случайностью это тоже не назовёшь. Добавим, что несмотря на жестокости, кое-где расточаемые фольклористами очень щедро, некоторые эпизоды в пересказе всё же смягчены: скажем, у зайца в «Зайце и еже» не идёт горлом кровь.

В предисловии к сборнику 1939 года процитированы слова самих братьев: «Всё, находящееся вне этого мира, чуждо и неизвестно народным сказкам…». Искусно-примитивистские рисунки Бориса Забирохина будто подтверждают эту максиму, но одновременно спорят с ней. Здесь нет, конечно, эльфиков и феечек, как нет их и у Гриммов. Есть волшба иного рода — близкая к мифу и ритуалу. Волк очень страшный, чуждый, глазастый и зубастый. Но в то же время — понятный и домашний. Художник будит какую-то дремучую, но родную архаику: жутко, сил нет, а в то же время тепло и уютно, словно этот самый опасный на свете волк — старый знакомый, пугавший ещё нашу пра-пра-прабабушку. Запугал до дрожи, а всё же не съел.

Жаль только, что прекрасная иллюстрация к «Синей свечке» отчего-то угодила в сказку «Вшестером всю землю обойдём».

Кирилл Захаров

grimm vvedenskiy-zagl