наверх
Успенский Э.Н. Муха-танцовщица
15 февраля 2002

Успенский Э.Н. Муха-танцовщица. — Минск: Белфакс, 2000. — 9 с.: ил. — (Веселые голоса).

Любимые сказки для самых маленьких / Обраб. текста И.Шустовой. — М.: Росмэн, 2001. — 166 с.: ил.

 

Обложка книги Э.Н.Успенского «Муха-танцовщица»

Книжка имеет звуковую кнопочку — при нажатии жужжит, словно муха. Подобные книжки-игрушки, кстати, имеют одну очень важную психологическую особенность — они не отвлекают детей от текста, как могло бы показаться, а наоборот — способствуют более быстрому и прочному запоминанию. Великая вещь — эмоции! Так вот, книжка Успенского вызывает бурю эмоций и совсем не звуковой кнопочкой. Успенский счел необходимым и возможным «осовременить» «Муху-цокотуху» Корнея Ивановича Чуковского. И сделал это грубо, цинично. О причинах сего судить не берусь, мои предположения простираются от подозрений в мизантропии до категоричной оценки «хулиганство». Попытки разглядеть в данном творении Успенского литературоведческие искания типа «бродячего сюжета» отвергаю однозначно. Судите сами: у Успенского «жила-была Мушка — зеленое брюшко». Оказывается, она «любила музыку и танцы почище, чем американцы» (?!). Затем события развиваются так: к Мушке явился рэкетир. Сначала без опознавательных знаков. Только потом выясняется, что это был (кто, догадайтесь с первого раза?) — Паук! На выручку Мушке является, конечно же, Комар. «Он вид имел весьма злодейский, но был работник милицейский». В конце концов у Успенского все кричат «Ура!» «в честь патриота Комара». (Не знаете, причем здесь патриотизм?!) Хочу напомнить, что К.И.Чуковский страдал, когда видел, что ребенку предлагают стихи, в которых «штампованные фразы, сумбурная ритмика, грошовые рифмы». Он писал: «Я готов был плакать от досады. Я говорил, что, приучая детей к такой мертвечине, мы калечим их художественный вкус, искажаем их литературное развитие, внушаем им неряшливое отношение к слову, что вся эта труха затрудняет несчастным детям доступ к подлинным произведениям поэзии…» (цитата из его знаменитой книги «От двух до пяти»).


Обложка книги «Любимые сказки для самых маленьких»

Мы уже пережили шок от изданий для школьников, в которых произведения мировой художественной литературы подавались в кратком, выхолощенном пересказе. Добрались и до малышей. То и дело появляются издания для дошкольников, содержащие «кастрированные» пересказы. Речь идет не о пересказах объемных классических произведений, не об адаптации для малышей сложных текстов, а о вещах, вполне пригодных для детского чтения. В книге, о которой идет речь, всего на нескольких страницах «утрамбовано» 16 (!) сказок: здесь и «Красная шапочка», и «Кот в сапогах», и «Золушка», и «Спящая красавица», и «Белоснежка и семь гномов», и «Дюймовочка» и другие сказки. Книга, явно, предназначена для того, чтобы запыхавшиеся от беготни по своей сложной жизни взрослые скоренько посвятили своих деток в краткое содержание сказок, которые входят в некий «джентельменский набор» детства. Пестрые иллюстрации, расползшиеся по страницам, рассматривать некогда да и неинтересно (оформление А.Ефремова). А я-то (наивная!) думала, что сказки надо читать медленно, «с толком, с расстановкой»: от этого сказочная жизнь уютно воцаряется в доме. Уверена, что каждое сказочное слово — на вес золота, пропустишь – и чуда не произойдет. Спешить, читая сказку, никак нельзя, ведь в сказках детишки — живут, а маленькое сердце замирает от каждого (!) визита волка к каждому из трех поросят и от каждого удара часов на балу, где счастлива Золушка. Сказку слушать можно бесконечно, ее всегда мало. Эрзац-сказки — зачем они? Еще один исток бездуховности…

Вот пример «виртуозного» изложения сказки: «Это Чиполлино, мальчик-луковка. Его отца посадил в тюрьму принц Лимон, которому не нравился запах лука. Чиполлино поклялся освободить отца и отомстить принцу Лимону…» и так далее в том же духе.

Ольга Мургина