наверх
Клиффорд Саймак. Заповедник Гоблинов
17 ноября 2003

Саймак К. Заповедник Гоблинов: [Фантаст. роман / Пер. с англ. Л.А.Беляевой; Послесл. Г.Елисеева]. — М.: Центрполиграф, 2003. — 239 с. — (Фантастика).

Обложка книги К.Саймака «Заповедник Гоблинов»Давно собирался перечитать «Заповедник гоблинов», да все никак не удавалось выкроить время. Имелась и еще причина: откровенно говоря, лень было снимать с полки увесистый том из саймаковского собрания сочинений, совершенно не подходящий для непринужденного «троллейбусного» чтения.

Так что книжка эта, легкая и компактная, пришлась как нельзя кстати: едва выпала свободная минутка, я, заранее предвкушая море удовольствия, углубился в любимый с детства роман, заученный, казалось, почти наизусть, от первого и до последнего слова.

И неожиданно для себя испытал малоприятное чувство: роман вроде бы тот же самый, но странным образом «неродной» — потускневший, неловкий, безжизненный. Имена и названия знакомы: инспектор Дрейтон, профессор Максвелл, Хрустальная планета, Институт Времени, колесники… Но вот авторская интонация, неповторимая и незабываемая, отчего-то на каждом шагу сбивается, будто мы имеем дело не со всеми признанным мастером, а с неумелым новичком, изо всех сил раздувающим щеки, желая произвести на публику впечатление, но постоянно выдающим свою неопытность натужной веселостью и утрированной эмоциональностью.

И совсем уж я было решил, что попросту «вырос» из Саймака и возвращаться к нему не стоило, как разгадка нашлась, и разгадкой этой оказалась фамилия переводчика — Л.А.Беляева, единожды стыдливо указанная на четвертой странице книги в издательском библиографическом описании.

Ну кто из любителей фантастики не знает, что еще в начале семидесятых годов «Заповедник гоблинов» перевела Ирина Гавриловна Гурова, замечательный мастер старой школы, усилиями которой мы получили целую библиотеку разнообразнейшей «зарубежки»?.. Основной принцип Гуровой — предельно точный перевод иноязычного произведения, что, без сомнения, проявилось и в ее подходе к Саймаку. Беляевой пришлось немало попотеть, заменяя меткие слова гуровского перевода приблизительными синонимами, лишь бы, упаси бог, не получилось похоже.

Сравнивая два перевода, убеждаешься, что, помимо оригинала, Беляева явно держала перед глазами и детище Ирины Гавриловны. Да уж, новой переводчице не позавидуешь: поистине сизифов труд пытаться заново перевести «Заповедник гоблинов», тогда как задолго до тебя это было сделано столь безупречно. Ну, разве что шило стоит заменить на мыло, а слегка архаичные для современного читателя гуровские «автолеты» на более привычные «флаеры». Или на знаменитой афише Института времени вместо остроумно-насмешливого «Писал ли я шекспировские пьесы» поместить заурядно-беспомощное «Как случилось, что я не писал пьес».

Впрочем, судя по всему, Беляева вполне сознавала невозможность превзойти старый перевод по причине его почти стопроцентной адекватности подлиннику и потому, недолго думая, щедрой рукой решила отсыпать американскому фантасту дополнительной живости. Сплошь и рядом встречаются у нее лишние прилагательные и эмоционально окрашенные глаголы. К примеру, все нейтральные саймаковские «сказал» в диалогах она трудолюбиво заменила на «воскликнул», «промолвил», «обронил», «оборвал», «изрек», «отозвался» и «буркнул». Да и то все больше невпопад — как говорится, ни к селу, ни к городу, отчего тонко-ироничная, сдержанная книга Саймака неизбежно превратилась в плоскую и раздражающе-ерническую.

Временами, однако, Беляевой все же надоедает ее бессмысленное занятие, и тогда она не стесняется пользоваться стилевыми находками своей предшественницы. Вот, скажем, почтенный гоблин мистер О'Тул объясняет неандертальцу Опу правила приготовления душистого октябрьского эля. Чтобы тот удался на славу, рассказывает гоблин, «в него должны падать жучки и всякая другая пакость, не то душистости в нем той не будет!» А когда Оп предлагает высыпать в чан с элем целое ведро жуков, разражается гневной тирадой:

«— Невежество! — визжал он. — Жуков ведрами в него не сыплют. Жуки сами падают в него с дивной избирательностью и…»

Так сказано в переводе Гуровой, и многим поклонникам «Заповедника…» наверняка памятно это ее прелестное «с дивной избирательностью». Беляева почти слово в слово повторяет Ирину Гавриловну, включая и «дивную избирательность», хотя дураку ясно, что это прямое заимствование. Нет-нет, уличать кого бы то ни было в плагиате мы не станем. Говорят, если сравнить переводы твеновских «Приключений Тома Сойера», принадлежащие Корнею Ивановичу Чуковскому и Нине Леонидовне Дарузес, обнаружится пятьдесят процентов совпадений — это свидетельствует лишь о том, что оба перевода максимально близки к оригиналу. Беда в том, что Беляева, увы, не Дарузес и не Чуковский, а потому ее самонадеянная попытка сделать новый перевод «Заповедника гоблинов» заведомо была обречена на провал.

А что же издатели? Зачем, спрашивается, понадобилось им заказывать новый перевод, когда есть образцовый старый?

При более внимательном знакомстве с серией издательства «Центрполиграф», в которой вышел «Заповедник гоблинов», выясняется, что это, ни много ни мало, сознательная политика ее составителей. Список уже изданных в серии романов впечатляет, но, несмотря на все мои старания, мало-мальски знакомых переводов обнаружить там не удалось. И это более чем странно, ведь все опубликованные «Центрполиграфом» произведения выходили ранее на русском языке во вполне качественных переложениях. «Исчадия разума» (здесь: «За гранью разума») К.Саймака перевел Олег Битов. Первую часть гаррисоновской трилогии «Мир смерти» («Неукротимая планета») — Лев Жданов. «Корпорацию «Магия» (в доморощенном «центрполиграфовском» переводе И.А.Ганько «Магия инкорпорейтед») Р.Хайнлайна — Ирина Гурова. Его же роман «Луна жестко стелет» («Восставшая Луна») — Александр Щербаков, неплохо справившийся даже с кэрролловской «Алисой». «Туннель в небе» («Тоннель в небе») — Александр Корженевский. «Порождения света и тьмы» («Создания Света, Создания Тьмы») Р.Желязны — Виктор Лапицкий. «Дюна» Ф.Херберта существует в двух приемлемых версиях — Юрия Соколова и Павла Вязникова. Примеры можно множить и множить, но стоит ли?  Складывается ощущение, что в «Центрполиграфе» об этом не слышали, у тамошних собственная гордость. Ничтоже сумняшеся, силами небольшой группки энтузиастов (Ганько и К°) они вознамерились заново «перепереть на язык родных осин» всю классическую мировую фантастику.

Кто-то, возможно, скажет, что и работы упомянутых переводчиков не во всем совершенны. Возможно. Но, согласитесь, делать новый перевод имеет смысл лишь в том случае, если он будет ярче, вернее, художественнее предыдущих, если переводчику удастся открыть в уже известном произведении то, чего не заметил или чем неоправданно пренебрег его предшественник. В данном случае ничего похожего мы не наблюдаем. Вместо того чтобы задуматься о целесообразности своего начинания, издатели предпочитают производить на свет нежизнеспособных гомункулусов, бледные копии старых переводов. Одна надежда, что весь этот «новодел» так и останется разовой акцией издательства «Центрполиграф», поскольку подавляющее большинство людей наверняка предпочтет напитку из цикория хороший крепкий кофе.

Алексей Копейкин