Музыка, герои-трикстеры и фольклор: интервью с Еленой Бодровой

Писатель и композитор Елена Бодрова – автор более десятка книг для детей и подростков, лауреат Международной детской литературной премии имени Владислава Крапивина и конкурса «Книгуру». В 2023 году книга Елены Бодровой «Горькие поля» оказалась в числе лауреатов VIII Международного литературного конкурса имени Сергея Михалкова на лучшее художественное произведение для детей и подростков. Это две остроумные повести под одной обложкой, где по-разному затронута тема фольклора. О фольклоре, и далеко не только о нём, а ещё о необычных героях-харизматиках, писательском самоощущении и многом другом мы поговорили с самой Еленой.

Артем Роганов: Елена, здравствуйте! Здорово, что наконец получилось пообщаться, это даже немного странно, что мы с вами говорим только теперь. Вы дебютировали в 2017 году с повестью «Корабль на крыше». Сейчас у вас отмеченный премиями роман «Имитация» и немало книг, вышедших в разных издательствах. И, конечно, сразу хочется узнать, поменялось ли что-то в вашем восприятии писательства со времён дебюта? Может, появились какие-то особенные привычки или методы работы?

Елена Бодрова: Мне кажется, в моём восприятии писательства мало что поменялось. Каждую следующую рукопись я начинаю, как первую: думаю, как бы подступиться, как найти ту самую интонацию, которая будет отличать именно эту историю. Хотя есть и устоявшиеся привычки. Например, я люблю писать под музыку. Часто собираю плейлист – он помогает войти в нужное настроение. Бывает, я даже сочиняю саундтреки для своих книг. Вдохновляюсь, как могу. Ещё веду блокноты с планами, правда, планы всегда примерные, не очень подробные. Но письмо от руки помогает сосредоточиться. Иногда я рисую персонажей, хотя в последнее время всё реже.

Артем Роганов: В этом смысле всегда интересно, какие бывают у писателей ощущения входа в литературу как в профессию. Многие отмечают долгожданное чувство уверенности, чувство владения стилем, вместе с тем и ощущение некой колеи, рутинизации. А как сложилось у вас?

Елена Бодрова: Я не чувствую колеи, да и особой уверенности тоже нет. Частенько это бездорожье, по которому пытаешься плыть на паруснике. В какой-то момент непроходимая грязь превращается в реку, и вроде как становится легче плыть. А что касается входа в профессию – он был у меня внезапным и не совсем заметным. Я была уверена, что напишу только одну книгу, для себя. Потом я была уверена, что напишу две. Потом я уже была ни в чём не уверена.

Артем Роганов: Вы не только пишете, но ещё и рисуете, и вы – композитор по второму высшему образованию. Композитору и художнику необходимо обладать специальными навыками, например, знать ноты или уметь работать с перспективой. Учитывая, что составлять предложения в связный текст учат в школе, требуется ли писателю, на ваш взгляд, тоже некий специальный навык? Не просто способность написать грамотно и понятно, а что-то ещё?

Елена Бодрова: Мне кажется, единого для всех авторов специального навыка нет. Есть набор навыков, и у разных писателей он отличается. Например, кто-то умеет хорошо выстраивать сюжет, а кто-то – придумывать ярких персонажей. Кто-то силён в создании оригинальной композиции, а кто-то рассказывает свою историю, основываясь на уже придуманных другими писателями композиционных схемах. Но я думаю, что базовые требования тут таковы: внутренняя мотивация сочинять и умение облачить историю именно в текстовый формат. Плюс собственный секретный ингредиент, ведь без толики таинственности в творчестве не обойтись.

Елена Бодрова. Горькие поля

Артем Роганов: В относительно недавней вашей повести «Горькие поля» речь идёт о фольклорной экспедиции, в которую поехали немолодой учитель и парень-подросток. Насколько для вас важен фольклор как тема? Как вы думаете, фольклор способен в реальности, как и в повести, помочь в поиске ответов на вопросы жизни, любви, призвания? Ведь иногда для кого-то может выглядеть со стороны и так, что фольклор – просто специфическая история народной культуры, мало связанная с жизнью современного городского школьника…

Елена Бодрова: Фольклор, будь то сказка, быличка или песня, – своеобразный хит, который настолько полюбился или запомнился людям, что они его передают друг другу в устной форме. Дошедшие до нас образцы фольклора можно сравнить с бестселлерами в мире литературы. Какие-то народные тексты забываются и отмирают. Другие – выживают, сохраняются, правда, от большого количества исполнений и пересказов видоизменяются. Я считаю, что фольклор – это проявление коллективного сознания людей ушедших эпох. Когда я писала «Горькие поля», лично для меня было важно показать частичку прошлого, в котором жили мои бабушки и дедушки. Потому что очень грустно, когда люди уходят, а после них ничего не остаётся. В «Горьких полях» я использовала материал, собранный уральским фольклористом Андреем Серовым в деревнях и сёлах недалеко от моего родного города, а в «Малиновом плаще К.А. Грачева» привела несколько рассказов моей бабушки Веры Бодровой о её детстве на берегу Енисея и сказку, которую она рассказывала мне перед сном.

А что касается того, способен ли фольклор помочь современному человеку... Я думаю, способен, если этот человек сам станет в нём искать ответы на свои вопросы. Никогда не знаешь заранее, где тебя подстерегает польза. В любом случае, я считаю, что доводить до сведения школьников, и не только школьников, некоторые образцы фольклора нужно.

Артем Роганов: Влюбчивый Роман Машин из «Горьких полей», харизматичная и немного безумная Зинаида из «Никому не нужно небо», главный герой повести «Малиновый плащ К. А. Грачёва» – они будто бы относятся к одному типажу весёлого, отчасти гиперактивного подростка с богатым воображением. Зинаида и Грачёв действительно в каком-то смысле выглядят супергероями: противостоят обыденности, помогают другим справиться с проблемами. Чем вам близки такие персонажи и насколько, на ваш взгляд, часто они встречаются в реальности?

Елена Бодрова: Мой любимый типаж литературного героя – это как раз трикстер. Трикстер, как правило, не даёт заскучать. Люблю героев, в которых за поверхностной весёлостью скрывается глубина. И этот типаж, действительно, часто возникает в моих текстах, я ввожу его, чтобы мне было интересно писать. Плюс, трикстер – источник юмора, а юмор я люблю. Но, полагаю, в реальности такие люди встречаются редко. По крайней мере, мне. Если и встречаются, то чаще среди подростков, а не взрослых. Самое яркое воплощение трикстера у меня получилось в книге «Люц. Улыбка Пионы». Правда, главный герой этого романа, кроме склонности к плутовству, обладает и другими особенностями.

Елена Бодрова. Люц. Улыбка Пионы

Артем Роганов: «Малиновый плащ К. А. Грачёва» в таком контексте видится очень любопытной историей. С одной стороны, здесь много юмора, иногда и абсурдного. С другой, мальчик-сирота переживает, что приёмные родители от него откажутся и что он слишком отличается от других. Как появился замысел этой повести? Что вам хотелось в ней показать больше всего?

Елена Бодрова: Замысел появился из вопроса: почему в мире, где все так любят киношных и комиксовых супергероев, мало кому в голову приходит попытаться стать настоящим супергероем в реальности? Затем я принялась раскручивать эту мысль, примерять к тяжеловесной обыденности наивный малиновый плащ. Получалось комично и трогательно. Что больше всего хотелось показать в повести – именно вот эту безрассудную попытку мягкого, как тёплый пластилин, человека вписаться в рациональный бетонный мир. Эта тема мне близка, она встречается и в сказке «Перья».

Артем Роганов: Вы работали психологом в школе. И школьный психолог как персонаж иногда появляется в ваших книгах. Бывает, что отчасти это автопортрет?

Елена Бодрова: Нет, я вообще обычно не наделяю персонажей чертами реально существующих людей. И поэтому у меня нет страха, что кто-то из знакомых узнает себя в моей истории. Но что-то моё, пожалуй, есть в главных героях повестей «Малиновый плащ К.А. Грачева» и «Корабль на крыше». А что касается героев-психологов, то это точно не автопортреты.

Артем Роганов: Образ учителя-взрослого – у вас он почти всегда играет значимую роль. Какие качества вы считаете для педагога главными? Какие – не такими уж важными?

Елена Бодрова: В школе у меня было несколько учителей, которые заражали любовью к своему предмету и с которых хотелось брать пример. Поэтому образ педагога для меня действительно важен. Мне самой всегда нравились добрые, но строгие учителя. Я считаю, что хороший учитель обладает тремя главными качествами: добротой, педагогической одарённостью и чёткими нравственными ориентирами без перегибов. При этом хороший педагог не должен быть идеальным человеком, даже лучше, если у него есть какие-то проблемы, ведь тогда он будет чуток и к проблемам других.

В своих текстах мне нравится показывать разных педагогов. Есть среди них «правильные», как в трилогии про корабль на крыше, «Горьких полях», в «Печенье со вкусом музыки», в повести «Я разбил солнце». А есть педагоги, которые вызывают вопросы: например, в романе «Люц. Улыбка Пионы» главная героиня – молодая и очень эмоциональная учительница, которая хочет «причинить добро» ученикам, но это приводит в итоге к неоднозначным последствиям.

Елена Бодрова. Корабль на крыше. Магические приключения шведского подростка Ское

Артем Роганов: То, что опыт работы психологом влияет на сюжеты, представляется очевидным. Вы часто пишете о преодолении страхов, о сложных отношениях с родителями. Впрочем, у многих писателей подобные темы тоже встречаются, не только у авторов-психологов. Интересно, а влияет ли этот опыт на стиль? На композицию? Как вам кажется?

Елена Бодрова: Опыт и знания в области психологии помогают мне, когда я пишу о каких-то психологических отклонениях, как в «Имитации», например. Ещё знания из психологии позволяют лучше понимать героев, когда они уже созданы. Но в построении композиции, как ни странно, больше помогает музыкальное образование. Музыкальная ткань развивается во времени, как и сюжет книги. Часто я, когда пишу, стараюсь выдержать линию эмоционального развития истории от одной точки повествования до другой – такой же процесс происходит при исполнении музыки. В произведении, которое длится минут двадцать-тридцать, важно не допустить эмоциональных разрывов, ведь тогда внимание слушателя может быть потеряно. Когда играешь на инструменте, эмоционально вовлекаешься. Тот же принцип работает и при написании текста.

Артем Роганов: Стиль текста, ориентированного на подростков, – чем он в вашем случае отличается от текста, который официально адресован скорее взрослым?

Елена Бодрова: На мой взгляд, именно стиль не обязан зависеть от того, для подростков ты пишешь или для взрослых. Единственное, что тут важно: когда я пишу для подростков, то стараюсь как можно реже использовать слишком длинные и заковыристые предложения, чтобы не сбиваться с динамичного ритма.

Артем Роганов: Как вы думаете, что чаще всего отпугивает современных подростков в современной литературе для подростков? А что, напротив, с высокой вероятностью способно привлечь того, кто в целом к литературе равнодушен?

Елена Бодрова: Думаю, отпугнуть может что угодно. Например, затянутое начало, в котором ничего не происходит. Или большие пласты сплошного текста без воздуха, без диалогов. Просто большой объём текста. Или, наоборот, слишком маленький объём. Несмотря на распространённое мнение, что у нового поколения клиповое мышление и, как следствие, трудности с длинными историями, подростки и молодые люди легко осиливают толстые книги, если увлекаются сюжетом и героями. Сейчас, как мне кажется, эпоха «крашей», то есть, иными словами, героев-харизматиков, и я думаю, что привлечь к чтению способны именно они.

Артем Роганов: В одном из интервью вы говорили, что чувствуете себя кем-то между взрослым и подростком. Актуально ли сейчас это чувство? В чём именно это, на ваш взгляд, проявляется - ощущать себя «немного не взрослым»?

Елена Бодрова: Ощущать себя немного не взрослым для меня – это повзрослеть внешне, но внутри чувствовать непрожитость некоторых этапов. В моей жизни как будто было недостаточно подросткового. Этот период прошёл у меня в целом гладко и спокойно, без сильных эмоций и метаний, которые свойственны подросткам. Наблюдения показывают, что многие люди чувствуют нечто похожее: как будто возрастной период прожит не на полную катушку. И хотя в реальности не всё можно наверстать, литература позволяет, пусть и частично, прожить непережитое.

Интервью провёл Артем Роганов