Современные писатели о военном детстве 1941-1945 годов

Наталья Богатырёва: Как возник замысел повести «Тогда взрослели рано»?

Наталия Ермакова: После того, как мы стали лауреатами VIII Международного конкурса им. С. В. Михалкова в 2023 году и наша повесть «А я останусь!» готовилась к печати в издательстве «Детская литература», пришла пора подумать о следующей книге для подростков, раз уж так удачно всё сложилось с первой повестью. Была у нас пара замыслов. Но после «А я останусь!» они показались нам немного легковесными. В начале первой повести семья Елисеевых разделяется: отец уходит на фронт, Надя остаётся в Москве, а мама с Пашкой уезжают в эвакуацию…

Сергей Штильман: …И решение пришло само собой: написать вторую часть дилогии, в которой речь пойдёт о том, что произошло там, в эвакуации, в Зауралье, в селе Юровка, с Пашкой и его мамой. Кроме того, необходимо было дать информацию о судьбе отца семейства Елисеевых – Николае Ивановиче, который отказался от брони и, несмотря на то, что был негоден к строевой службы из-за проблем с кистью правой руки, ушёл добровольцем на фронт в составе дивизии народного ополчения.

Наталия Ермакова: И тут как нельзя кстати у нас появились уникальные документальные свидетельства о жизни в военные годы в Зауральском селе Юровка, куда мы, поразмышляв немного, и отправили Пашку и Елену Константиновну Елисеевых. Согласно документам, оказавшимся у нас, именно туда, в Юровку, был эвакуирован и Лебедянский детский дом: пятьдесят четыре ребёнка в возрасте от 2,5 до 15 лет и шестнадцать сопровождавших их взрослых. Мы поняли, что может и должно двигать наше повествование, создавать драматизм: главному герою новой повести, «Тогда взрослели рано», тринадцатилетнему Пашке, брату Нади, будет очень непросто учиться и вообще выстраивать отношения с детдомовцами. Это давало нам огромные возможности для развития образа Пашки.

Наталия Ермакова, Сергей Штильман. Тогда взрослели рано

Наталья Богатырёва: С какими трудностями вы столкнулись при работе над повестью «Тогда взрослели рано»?

Наталия Ермакова: Первая часть этой повести называется «Эвакуация. Дорога». Нам хотелось погрузить читателей в мир вагона-теплушки, который стал для наших героев и их попутчиков домом на долгие полтора месяца. Это мир, представляющий собой замкнутое пространство – с редким выходом на улицу во время остановок, чтобы запастись водой, едой и дровами… И у нас сразу же возникло опасение: не будет ли скучно про это читать? Тем более, что найти документальную информацию о том, как происходила эвакуация, оказалось очень непросто. Нужно было придумывать ситуации, которые держали бы «нерв» повествования. Судя по отзывам читателей, мы с этой задачей справились.

Сергей Штильман: Второй основной сложностью я бы назвал всё, что касается исторического контекста. Каждый факт, который мы приводили в нашем повествовании, приходилось тщательно проверять. Иногда по нескольку раз. Причём, в ряде случаев сведения были противоречивые. Кто вёл радиорепортаж с Красной площади во время парада 7 ноября 1941 года? Многие думают, что это был Юрий Левитан, а на самом деле – знаменитый ещё с довоенных времён комментатор футбольных матчей Вадим Синявский. Какие станции метро уже функционировали в Москве осенью 1941 года? Когда в Советском Союзе после некоторого перерыва вновь стали праздновать Новый год? Какая температура была в Москве утром 7 ноября 1941 года во время парада на Красной площади? Как работали госпитали в Челябинске и в Шадринске? Где они располагались? Как работал Транссиб – железнодорожная магистраль, идущая с Дальнего Востока на запад? Реально ли было жителям столицы самостоятельно вернуться в Москву из эвакуации в 1944 году?.. Эти и другие факты нельзя было проигнорировать: маленькая фальшь, как известно, рождает большое недоверие.

Есть и ещё одна трудность, о которой хотелось бы сказать. Уральский говор. Использование диалектной лексики. Если у нас жители Зауралья: Юровки, Шадринска и Далматова – заговорили бы так же, как москвичи Пашка Елисеев и Елена Константиновна, это было бы совершенно неправильно, с писательской точки зрения – абсолютно непрофессионально. С другой стороны, перенасыщать речь жителей Зауралья диалектными словами тоже нельзя. Необходимо было найти золотую середину. Надеюсь, мы её нашли.

иллюстрации Нины Курбановой

Наталья Богатырёва: Каково соотношение правды и художественного вымысла в повести «Тогда взрослели рано»?

Сергей Штильман: При работе над первой повестью мы во многом следовали воспоминаниям прототипа Нади Елисеевой – Надежды Алексеевны. Разумеется, «А я останусь!» – не её биография, довольно много нам пришлось додумывать.

А вот при работе над «Тогда взрослели рано» мы, что называется, по большей части шли по нехоженой целине. Да, мы читали документальные свидетельства о воспитанниках Лебедянского детского дома во время эвакуации, о том, как они в голодную зиму 41–42 годов ловили и ели голубей, как мальчишки стянули у одной женщины (в повести это Марфа Овсянникова) вязанку (связку) репчатого лука. Про то, что голодные ребятишки вылавливали из щелей между половицами зёрна ржи (в клубе до войны хранили зерно) и ели их. Мы сохранили даже реальную фамилию директора того детского дома – Дюжева.

И Юровка – это реально существующее село, которое находится в 26 километрах от Далматова (это небольшой город, который расположен между Екатеринбургом и Челябинском). До войны там жили около двух тысяч человек, сейчас – меньше двухсот. Немногие из тех мужчин, которые ушли из Юровки защищать свою страну, вернулись домой. В этом селе родилась мама Наталии, моей жены и соавтора. В Зауралье живёт много её родственников.

В селе Юровка до сих пор стоит полуразвалившаяся часовня Прокопия Устюжского, детдомовцев действительно поселили в здании бывшего клуба. Даже двухэтажная деревянная школа в селе Юровка описана довольно точно: сохранились её фотографии.

Наталия Ермакова: Но почти всё остальное, все повороты сюжета, нам пришлось додумывать самим: и про то, как Пашка с матерью ехали в теплушке (правда, дату – 13 декабря 1941 года – день, когда они приехали на станцию Далматово, как и воспитанники детского дома, мы взяли из документальных источников). Разумеется, художественным вымыслом является и то, что Пашка Елисеев учился не с ребятами из Юровки, а с детдомовцами. Это дало нам возможность показать конфликт между «домашним» 13-летним мальчиком из Москвы и ребятами, многие из которых не помнили своих родителей. Образы детдомовцев: Вальки Канищева, Мишки Степанова, Юрика Покровского, Саши и Даши Панфиловых; мальчишек из Юровки – вымышлены. Это же касается и образа директора школы, учителей, жителей Юровки, пассажиров теплушки.

иллюстрации Нины Курбановой

Наталья Богатырёва: Эти повести нужно читать обязательно в порядке их публикации, начиная с повести «А я останусь!»?

Сергей Штильман: Несмотря на то, что обе части нашей дилогии тесно связаны, каждую из повестей можно читать отдельно, как самостоятельное литературное произведение.

Наталия Ермакова: Писать такую дилогию было очень непросто ещё и потому, что постоянно приходилось согласовывать и состыковывать некоторые события в двух книгах, а первая часть в это время уже готовилась в печать. Мы благодарны нашему редактору Светлане Стоговой за то, что она позволила вносить правки в уже отредактированный текст, чтобы синхронизировать обе повести.

В статье использованы иллюстрации из книги:
Ермакова, Н. Тогда взрослели рано : повесть / Наталия Ермакова, Сергей Штильман ; иллюстрации Н. Курбановой. – Москва : Детская литература, 2026. – 316 с. : ил. – (Лауреаты Международного конкурса имени Сергея Михалкова).