Если папа — художник, а мама — детская писательница, стоит ли удивляться тому, что сын сделался книжным иллюстратором?

Когда почти во младенчестве стоишь за спиной ближайшего друга дома великого Добужинского и смотришь, не дыша, как он «раскрашивает» свои «картинки» к «Айболиту», о какой ещё профессии можно мечтать?

Потом появляются другие любимые гости: художник Кустодиев, художник Сомов, художник Бенуа… Не успеешь подрасти, к отцу в дом приходит с уважением и почтением новая плеяда великолепных книжных рисовальщиков: Конашевич, Лебедев, Тырса… Именно так, называя имена учителей и старших товарищей по профессии, отвечал Орест Георгиевич Верейский, если его спрашивали о тайнах творчества. А среди главных достоинств и неотъемлемых условий создания настоящей книжной иллюстрации прежде всего называл «культуру рисунка».

В минувшем веке Верейский был у нас в стране одним из самых успешных, титулованных и признанных художников книги. Он иллюстрировал произведения «первого ряда», составлявшие в те времена основу, стержень массового чтения. Именно глазами Ореста Верейского видел советский читатель «Василия Тёркина», «Тихий Дон», «Поднятую целину», «Анну Каренину», фадеевский «Разгром» и героев Хемингуэя.

На фоне такой фундаментальной работы «детский» список художника выглядит значительно скромнее. Это книги, выпущенные «Детиздатом» ещё до войны (о полярных лётчиках, пограничниках, о Феликсе Дзержинском), это стихи Маршака, повести Катаева и рассказы Пришвина.

А ещё Орест Георгиевич очень гордился тем, что именно с его иллюстрациями вышла в свет самая знаменитая книжка его мамы Елены Николаевны Верейской. Книжка эта называлась «Таня-революционерка».

И.Линкова