Шаляпин называл его «Паганини в живописи», Бенуа — «прирождённым стилистом». «Он чудесно начинал, — свидетельствовал ещё один ценитель коровинского искусства, — пейзажи его, которые он выставлял на ученических выставках, были удивительны по чувству и простоте» (В.В.Переплётчиков).

Всю жизнь Константин Алексеевич неустанно творил: писал не только пейзажи, но и портреты, и натюрморты, работал как прикладник и монументалист, как архитектор и театральный художник. Вместе с тем, принято считать, что «Коровин не был одарён всеобъемлющим талантом», и наряду с несомненными шедеврами в его наследии можно встретить немало проходных, неудачных работ. Самое интересное, однако, заключается в том, что талант у Константина Алексеевича был не один. Коровин оказался мастером не только кисти, но и пера, и можно поспорить, какой из талантов — художника или писателя — прочней закрепил его имя в истории отечественной культуры.

Что касается детей, то уж они наверняка знакомятся с художником Коровиным прежде всего в писательской его ипостаси. Чтобы разобраться во всех тонкостях живописи импрессионистов, необходимо подрасти и сильно поумнеть, а если ты ещё не дорос до школы и пока только ходишь в детский сад, лучше взять книжку и вместе с родителями почитать совсем простые рассказы про собак («Мой Феб»), про белку, про барана, зайца и ежа.

В 2010 году рассказы Константина Коровина «О животных и людях» снова пришли к читателям в прекрасном оформлении Николая Устинова. Правда, издательство «Московские учебники» несколько погорячилось, адресовав эту богато иллюстрированную книгу «старшему школьному возрасту», — думается, её осилит «и стар, и млад». Сам Константин Алексеевич, имея в виду свою живопись, однажды признался: «Я твёрдо заявляю, что пишу не для себя, а для всех, кто умеет радоваться солнцу, бесконечно разнообразному миру красок, форм, кто не перестаёт изумляться вечно меняющейся игре света и тени». Те же слова можно отнести и к его прозе.