В филологи-античники он пошёл потому, что «античность была дальше от современности и меньше подвержена идеологическим перетолкованиям. Я колебался, идти ли мне в историки или в филологи; но решил, что на филологическом факультете я лучше научусь истории, чем на историческом научился бы литературе. Кажется, так и получилось».

О своей «Занимательной Греции» (см.: Коротко: Гаспаров М.Л. Занимательная Греция), к настоящему времени уже многократно переизданной, Михаил Гаспаров отзывался с весёлой небрежностью: «Эта книга — отход производства от одной ненаписанной научной работы».

Как говорится, побольше бы таких отходов!

Если великий учёный снисходит до того, чтобы поделиться с «простыми смертными» тайнами своей науки, нам ничего не остаётся, кроме как, исполнившись благодарности, изо всех сил вбирать в себя каждое слово. Однако Гаспаров — из тех великих, кто даже в самых популярных своих работах никогда ни до кого не «снисходит». Он относится к читателю, как к равному себе, доверяет его любознательности и надеется, что в случае чего все трудные и непонятные места будут прочитаны им не единожды.

Сейчас, когда кто угодно может написать о чём угодно, крохи с рабочего стола носителя подлинного знания представляются особенно ценными.

А. Копейкин