Выйти из «домика»: отрывок из книги Елены Клишиной «Шот, или Кое-что в моём рюкзаке»

Главный герой новой повести писательницы Елены Клишиной – замкнутый двенадцатилетний подросток Артём, который проводит свободное время в интернете и избегает общения в реальном мире. Однажды Артём подбирает на улице потерявшуюся вислоухую кошку. Хозяин не отыскивается, а кошка болеет и требует особого ухода. Вдобавок внезапное появление животного в жизни Артёма приводит к выяснениям отношений в семье и, неожиданно, к бойкоту среди одноклассников…

Елена Клишина. Шот, или Кое-что в моём рюкзаке

У лауреата премии имени Крапивина Елены Клишиной в издательстве «Детская литература» выходит новая книга, которая, несмотря на очень современный сюжет, где есть сетевые стримы и умные колонки, кажется, во многом выросла из «Обломова» Ильи Гончарова. В отличие от своего литературного предшественника главный герой Артём в быту аккуратен и даже педантичен, но тоже не хочет участвовать в жизни. Он считает, что чем меньше к чему-то привязываться, тем меньше потом возникнет с этим проблем. В глубине души Артём боится совершать ошибки и в итоге приходит к выводу, что для этого лучше не совершать ничего. Кошка, найденная на улице, становится исключением из правил, так как Артёма мучает совесть – он знает, что кто-то в интернете делает шоу из издевательств над животными, но не предпринимает никаких усилий, чтобы этому помешать. Вместе с тем мальчик не лишён эмпатии и всё-таки решает взять на себя ответственность за маленькое существо, вылечить его и даже попробовать уговорить родителей оставить кошку дома. Однако теперь нужно объяснять старшим свою позицию, ходить к ветеринару, взаимодействовать с людьми. Способна ли любовь к животным помочь человеку выйти из своего уютного «домика» апатии навстречу жизни?

ЭКСПЕРИМЕНТ

На следующее утро я не пошел в школу. Наверное, первый раз в жизни. Хотел сказать, что просто так. Но нет. Мысли не пойти в школу просто так у меня всегда были, но не хватало смелости их осуществить. Видимо, все-таки потому, что не было веской причины. А тут она появилась. Официальная версия, которую я озвучил маме, — неважно себя чувствую. Пару дней в нашей школе можно пропустить без справки от врача.

На самом деле причина была, конечно, в Шот. Ей же в клинике поставили в лапу эту штуку — порт для капельницы. Штуковина немаленькая, для ее-то лапки, плюс если знать, что там в саму лапу воткнута игла. Доктор с татушкой совы замотала порт… даже не знаю чем, как это назвать. Это похоже одновременно на бинт и на липкую ленту. То есть ткань такая же сеточкой, только ее концы не надо завязывать узелком, свободный конец ленты просто приклеивается сверху. В общем, вроде держится, но я не уверен, что это надолго. Если я уйду в школу, то дома никого не будет целых полдня. Что, если Шот сдерет бинт, выцарапает из лапы порт и истечет кровью? Боже, ну и страшная картина мне представилась… Думаю, это достаточно уважительная причина, чтобы пропустить биологию, географию, математику, русский и пару физкультуры.

В общем, я не пошел. К тому же ветеринарша сказала, что надо еще целую неделю каждый день приходить на уколы и капельницы. Лучше это сделать, пока все мои одноклассники в школе, — так шанс попасться кому-то из них на глаза почти отсутствует.

Утром зашла мама и молча положила на стол деньги на ветеринарку. Разумеется, вчера вечером не удалось избежать расспросов, как все прошло и сколько это стоило. Тема «как все прошло» больше интересовала маму, «сколько это стоило» — разумеется, папу. Он вообще повернут на деньгах. С разными денежными вопросами я стараюсь к нему не обращаться, потому что любые траты, по его мнению, либо ненужные, либо слишком большие. Впрочем, мама слышит от него примерно то же самое.

Вот и вчера папа, когда услышал, сколько денег я оставил в ветеринарке ради бездомной кошки, начал довольно сильно возмущаться:

— Что? И сколько еще надо на всю эту… радость? Да она вообще нам кто? Нам что, деньги больше потратить некуда?

Я не стал «уходить под воду», как обычно делаю в такие моменты. И вот что я услышал:

— Да, я тоже не в восторге от этих незапланированных трат, — ответила мама. И, понизив голос: — Ты хотя бы раз в жизни можешь согласиться на… ну так скажем, эксперимент? Я правда уже все перепробовала. Я водила его к психологам. И надо сказать, психологи берут больше, чем ветеринары. Но у ветеринаров хотя бы шприцы, лекарства, а у психологов просто слова.

— Я и насчет психологов был не очень-то в восторге, — фыркнул папа. — Просто он такой. Они все сейчас такие. Прими уже как факт и успокойся.

— Да не все! В том-то и дело, что не все! — воскликнула мама, но снова понизила голос. — Я же вижу, что есть и другие дети. Которые гоняют мяч во дворе, ходят в секции, имеют какие-то увлечения, интересы, тусят в торговых центрах…

— Ты хочешь, чтобы он тусил в торговых центрах? — спросил папа с усмешкой.

— Вот это как раз не очень, — сказала мама. — Но мне бы хотелось, чтобы у него были друзья.

— Знаешь, хотеть, чтобы у ребенка были друзья, можно за него лет в пять, а не в пятом классе, — ответил папа. — В этом возрасте он в состоянии сам решить, нужны ему друзья или нет.

— У него их не было ни в пять, ни в десять, нет сейчас и вряд ли будут потом. Если мы никак ему не поможем. Пока еще можно как-то с этим помочь.

— Да ладно! — воскликнул папа. — Почему ты так уверена?

— Потому что это факт. И ты, пожалуйста, тоже попробуй принять его, а не отрицать. Просто ты еще на стадии отрицания…

— А ты, значит, на стадии принятия? — продолжал ерничать папа. Не люблю, когда он такой.

«Да, это факт, — подумал я. — Друзья мне как-то не очень нужны». Я не очень понимаю, зачем человеку нужны другие люди. Ну, зачем мама и папа — это понятно, это дано по условиям задачи. А остальные зачем? Ну, я готов признать, что другие люди нужны для чего-то. Но чтобы просто так?

— И в чем заключается этот твой эксперимент? — спросил папа.

— Наш сын — эмоционально холодный человек, он ни к кому не привязан. Мне кажется, это странно и неправильно, потому что человек — существо социальное, и все мы не в лесу живем, и нам приходится постоянно вступать в какие-то взаимодействия. Я уже не говорю про дружбу, любовь, создание семьи. Если он сейчас этому не научится, как он будет жить дальше? Ну, например, когда нас не будет рядом?

— Ты бы поменьше всяких своих психологов в Интернете читала. Я давно говорю, что надо забрать у него все гаджеты, дать хорошего пенделя, чтобы он встряхнулся, и отвести, допустим, на нормальный такой мужской спорт — дзюдо там, или футбол.

— Его нельзя ломать! — воскликнула мама. — Давай я заберу у тебя все гаджеты, дам хорошего пенделя и заставлю бороться или бегать с потными мужиками! А что? Буду делать из тебя идеального человека!

— Ага, — сказал папа. Я даже сквозь двери и стены видел, как он ухмыляется. — Ну, давай, попробуй.

— А почему тогда с ним так можно?

— Короче, я понял. Ты хочешь посмотреть, как долго он будет проявлять интерес к этой кошке, — подытожил папа.

— Ну да, — ответила мама, — вроде того.

— Типа, он почувствует привязанность к животному, а потом переключится на людей?

— Не знаю. Наверное.

— Почему я опять должен оплачивать какую-то вашу лабуду? — сказал папа. — В общем, так. Я понимаю, что пристроить больную кошку маловероятно. Долечивайте ее, а потом подальше с пляжа. Ну, в смысле, отдавайте ее куда-нибудь.

— Ну а если он по-настоящему к ней привяжется?

— Давай поспорим на что хочешь, что через неделю убирать в кошачьем лотке и мыть ее миски будешь исключительно ты! — возразил папа. — Тебе это быстро надоест, и ты заведешь новую песню — зачем ты вообще пошла у него на поводу и как тебе хорошо жилось без кошки…

— Хорошо, давай поспорим, — перебила его мама. — Мы даем ему деньги на ветеринарку, а если по-твоему не произойдет, ты берешь все свои слова обратно, признаешь за кошкой право остаться в нашем доме и прекращаешь все эти разговоры о непомерных расходах на всех нас, о’кей?

— Две недели, — сказал папа. — У вас две недели, чтобы убедить меня в том, что наш дом не превратится в свинарник, а наш сын не спихнет заботы об этом куске шерсти на тебя.

— Идет, — ответила мама.

«Ну что же, Шот. Похоже, мама выбрала нашу сторону, и теперь нам надо поддержать ее. И я не собираюсь переключаться на людей. Просто я хочу доказать папе, что я не такой, каким он меня видит».

МИЛАЯ, МИЛАЯ ШОТ

Хорошо, у нас есть две недели, но это жесть как мало, чтобы осуществить задуманное мною. Придется чем-то пожертвовать, например школой. Аха-ха, давно хотел попробовать, делаю это без всякого сожаления. Ну, по крайней мере пропущу еще один день. Свожу Шот к ветеринару на уколы, а потом засяду за одно дело. Есть у меня мысль, как доказать папе, что мы с Шот не такие уж бесполезные. Ну уж на корм и опилки мы вполне можем заработать.

Я дождался, когда все уйдут, — пришлось сказать, что мне ко второму уроку, чтобы не спрашивали, почему я не собираюсь. Как только за родителями закрылась дверь, я стал одеваться — надел толстовку с капюшоном, куртку и стал упаковывать Шот в рюкзак. Она несколько ожила за эти дни, и поймать ее было не так-то легко. Она теперь явно понимала, куда я собираюсь ее нести, и спряталась в шкаф, зарывшись в стопку моих свитеров и футболок. Ведет себя как ребенок! Я тоже стараюсь закрыться в туалете и оттягивать выход к зубному до последнего. Но то я, человек, а как кошка может сообразить, куда ее сейчас потащат? Кто поглупее списал бы это на кошачий ум или на кошачью телепатию, но я предпочитаю «Л» — логику: Шот видит рюкзак, она уже знает, что этот предмет не сулит ей ничего приятного, вот и упирается. Ну, иди сюда, ты же не хочешь окочуриться от болезни, от которой умирает тридцать процентов заболевших кошек!

Жила бы ты на улице, мне было бы все равно, но ты сама обнимала меня за ногу, так что не сопротивляйся!

Я кое-как выковырял Шот из шкафа. Она выпустила когти, и вместе с ней с полки вывалилась пара свитшотов. Шот и свитшоты. Забавно, надо будет использовать. У меня есть кое-какой план, но, к сожалению, в него нельзя вписать производство каких-нибудь сувениров с изображением Шот, хотя смотрелось бы неплохо.

С трудом мне удалось отцепить когти Шот от свитеров и своей толстовки, собрать в пучок ее растопыренные лапы и упаковать в рюкзак. По дороге она подвывала, если только кошки умеют подвывать, каким-то уж совсем дурным голосом, и прохожие оглядывались на меня, несущего рюкзак на животе, в котором что-то шевелится и издает сатанинские вопли. В первый раз она была сговорчивее или, наверное, просто не хватало еще сил на протесты.

Самое интересное было в том, что когда мы пришли к ветеринару, то… нас не приняли. Ночью в клинике прорвало трубу с горячей водой, и теперь там было полно народу: и врач с татушкой, и администратор Генриховна, и еще какие-то люди, которые собирали воду тряпками, выносили мебель и всякое разное на просушку. Только Ди среди них я не видел.

А как же мы с Шот? Внутрь попасть не удавалось, потому что меня то и дело кто-то отодвигал от входа и говорил: «Отойди, мальчик. Не видишь, мальчик? Сегодня нет приема, мальчик». Ну хорошо, я вижу. А что делать нам? Нам сказали, ходить на уколы еще неделю. Я и сам в состоянии догадаться, что один укол и одна капельница еще никого не излечивали.

Я дождался, пока из домика, где располагалась ветклиника, выйдет доктор с татушкой, и спросил ее:

— Извините, а нам что делать?

Доктор остановилась и на секунду задумалась:

— Могу предложить вам пойти в другую клинику. Тут есть рядом.

Да, наверное, это был бы самый простой способ, но я ненадолго утратил способность соображать, потому что, признаюсь, слегка запаниковал. Я уже все распланировал, а эта труба залила кипятком все мои планы! Если я буду бегать от клиники к клинике, то ничего не успею!

Но тут доктор внезапно предложила другой вариант, более жесткий. И я, сам не знаю почему, на него согласился.

— Или, смотри, можно так. Я сейчас дам тебе все лекарства, набранные прямо в шприцы, и вы с родителями сами сделаете ей все уколы. Колоть нужно в холку, в принципе, ничего сложного…

— Настя, ты идешь? — закричал кто-то из домика. — А с этим что делать? Сушить или выкидывать?

— Если видел, как мама-кошка носит котят за шкирку… Ну вот, берешь шкурку в этом месте, оттягиваешь посильнее и в пустое место под кожей вводишь иголку… — на ходу давала инструкции доктор.

© Клишина Е. М., 2026
© Шевелева А. В., иллюстрации, 2026
© Макет, оформление серии. АО «Издательство «Детская литература», 2026