Беречь друзей: отрывок из книги Михаила Логинова «Дом волшебных зверей»

Восьмиклассник Женька приехал вместе с мамой в Санкт-Петербург из Тотьмы, чтобы мама прошла лечение от редкой болезни у компетентных профессоров. Северная столица Женьку не радует, бесснежная зима больше похожа на осень, одноклассники смеются над его провинциальностью, а профессора не обнадёживают. Возвращаясь в очередной ненастный день домой из больницы, Женька замечает на остановке настоящего барсука, который, кажется, умеет говорить и, кажется, просит о помощи…

Михаил Логинов. Дом волшебных зверей

Городское фэнтези Михаила Логинова «Дом волшебных зверей» начинается как суровый реализм. Подросток Женька вынужден рано повзрослеть: он заботится о лежащей в больнице маме, ведёт хозяйство в квартире, где им разрешили поселиться на время лечения, мудро терпит насмешки одноклассников, чтобы не нажить дополнительных проблем. Встреча с говорящим барсуком оказывается больше новой заботой, чем радостным волшебством. Да, барсук Рук рассказывает удивительные истории и способен найти на улице мелочь на проезд, однако за ним охотятся опасные люди в чёрных костюмах – сотрудники магического мира Зверинца. Князья Зверинца и их слуги ищут волшебных животных по всему миру, потому что по легенде сила таких зверей, собранная вместе, оживит их повелителя, древнего тёмного колдуна. Женьке предстоит беречь Рука от преследователей, а заодно познакомиться с остальными друзьями волшебных зверей. Ближе к середине книги повествование превращается в захватывающую приключенческую фантастику с несколькими сюжетными линиями, погонями, путешествием во времени и библейскими мотивами. По наполненности деталями и нюансами «Дом волшебных зверей» представляет собой именно роман, здесь есть и первая любовь, и необычная экскурсия по Санкт-Петербургу, а почти каждый эпизодический персонаж играет маленькую, но важную роль для истории.

ГЛАВА 2

Говорящий рюкзак и чёрный микроавтобус

Женька взглянул в левый угол стеклянного павильончика и удивился. Но не так, как удивились бы новые одноклассники. Они уж точно застыли бы на месте и стали спрашивать друг друга: «Что это за няшка? Оно кусается?»

Кто это — Женька знал. Обычный барсук, не очень крупный, с длинной белой полосой на вытянутой морде. А то, что он ещё и говорит, — так это Питер, чего тут не бывает.

Но барсуки зимой должны спать в норе. На остановке, пусть даже пустой и мокрой, им делать нечего. Не то чтобы Женька был спец по барсукам, но понимал: они прячутся в норах, а если нору не выкопать, ищут, куда забиться подальше. На улицу, полную летящих и гремящих машин, к людям идут уж в совсем крайнем случае.

Видимо, случай крайний. А то, что барсук говорит, делает случай уникальным. Такой дрессуры не существует — это Женька знал.

Но что было делать? Для начала убедиться, что не ослышался.

И Женька ответил барсуку:

— Привет. Ты почему здесь?

— Зима тёплая. В клон сонит слегка. Я должен найти дом. Поможешь?

— Найти дом? — спросил Женька. И подумал: впереди знакомство с хозяином говорящего барсука. Или путешествие в волшебный лес, откуда зверь явился. Или ещё какая-нибудь небывальщина.

— Сейчас надо скрыться, — продолжил барсук. — У тебя большой рюкзак, а у меня ланена рапа.

— Ранена лапа, — машинально поправил Женька, заметив, что барсук старается не касаться асфальта правой передней лапкой.

— Я говорю с человеком рервый паз, — извинился барсук. — Скоро научусь.

«Если впервые, кто же его научил… Нет, такое невозможно». Сказки Женька не любил. Однако он и не подумал зажмуриться и открыть глаза, надеясь, что проснётся. Он не спит и здоров. Рядом барсук, и он говорит. Это надо обдумать, но потом. Сейчас решать: или уйти, или помочь. Третьего варианта нет.

И помочь не только с раненой лапой. Барсук от кого-то скрывается, а это серьёзная проблема. Женька тоже научился скрываться за последний месяц.

— Тебя хозяин ищет? — спросил Женька. И сам осознал неуместность вопроса: если барсука научили говорить, вряд ли он его первый собеседник.

— Нет. Можно к тебе в рюкзак?

— Твоё счастье, порожний рейс, — вздохнул Женька, присаживаясь на корточки. — По грязи топтался?

— Я что, кабан? — обиделся барсук. Но тотчас сунул морду в рюкзак и забыл об обиде. — Ой, вкусно пахнет.

— Можешь вылизать кастрюлю. Тебе что сейчас важнее, жрать или спасаться?

— Спасаться, — приглушённо ответил барсук, успевший забраться в рюкзак и даже перевернуться так, чтобы морда оказалась наверху. — Они уже взяли след.

К Женькиным проблемам прибавился говорящий барсук. Которого то ли преследуют, то ли он страдает манией преследования. Что тоже плохо.

Насколько транспортабелен барсук с манией? Женька знал, что матёрые барсуки не ложатся в спячку, не нагуляв десять кило дополнительного веса.

Закинул рюкзак на плечи, крякнул, правда понарошку.

— Восемь кило, не больше. Да у тебя не осенний нажор, а диета.

— Похудел в пути, — донеслось из рюкзака. — Надо уходить. Меня преследует сарай.

Женька тихо присвистнул:

— Надеюсь, он не летает.

— Нет. Ты можешь сам войти в такой сарай?

Женьке понадобилась пара секунд, чтобы сообразить.

— А, вот наш сарай. Когда войдём — молчи. Или шепчи. Умеешь?

— Да, — шепнул барсук так тихо, что Женька еле расслышал. Единственное, что нравилось Женьке в Питере, — трамваи. В них просторней, чем в автобусах или троллейбусах. Если даже не сел, всегда можно встать у окна и смотреть. А ещё трамвай — почти поезд. Вдруг домой увезёт.

Подошедший трамвай к тому же был совсем новеньким. С вытянутым носом и мягкими сиденьями.

Женька вскочил в трамвай, провёл рукой по лицу, смахнул дождевые капли. Полез во внутренний карман, но вспомнил, что забыл дома школьный проездной. Если бы трамвай был длинный, а кондуктор — в другом конце, то можно было надеяться — не подойдёт ради одного нового пассажира. Увы, кондукторша стояла рядом и внимательно глядела на Женьку. Пришлось лезть в другой карман за сторублёвой купюрой. Между прочим, последней.

Кондукторша с интересом посмотрела на Женькин рюкзак.

— Он у тебя там не задохнётся? — спросила она. — Могли бы переноску купить.

— Спасибо за совет, обязательно купим. Нам ехать недалеко, — ответил Женька, знавший, что вежливость помогает отвязаться от заботливых взрослых. Действительно, кондукторша пошла к своему сиденью.

Вообще-то она была права. Женька поставил рюкзак на колени, развязал. Сказал: «Дыши, не высовывайся».

— Мне надо смотреть в окно, — шёпотом возразил барсук.

Женька оглянулся. Пассажиров было немного, да и те уткнулись в телефоны. Поэтому, когда барсук высунул свою длинную мордочку, Женька спрятал её, накинув рюкзачный верх. Сначала думал, барсуку просто любопытно. Но через минуту новый друг шепнул:

— Видишь?

— Да, — шёпотом ответил Женька.

Рядом с трамваем полз чёрный микроавтобус. Он не просто блестел — казалось, дождинки и снежинки боятся прикоснуться к его крыше. А самое главное, он не пытался обогнать трамвай.

— Это за тобой? — усомнился Женька.

— За нами, — уточнил барсук. — Хочешь их увидеть?

— Выйти на остановке и рассмотреть? — спросил Женька беспечным тоном, стараясь не замечать лёгкого озноба.

Почему любой бред должен быть кошмарным, а сказка — страшной?

— Увидишь в окно, — донеслось из рюкзака. — Но ты должен сказать, что хочешь увидеть.

— Хочу увидеть, — шепнул Женька дрожащим голосом. Барсук что-то пробормотал — Женька не понял. И ничего не увидел. По крайней мере нового. Тот же скоростной разноцветный поток и чёрный автомобиль будто на поводке у трамвая.

— Не смог, — послышалось из рюкзака. — Ты должен назвать себя моим другом.

«Ну почему в этом Питере нельзя по-простому, — печально подумал Женька, — всюду какие-то коды, пароли, междусобойчики?»

— Я твой друг.

Хотел добавить: могу ещё скрестить пальцы и подпрыгнуть. Но не сказал. Барсук опять произнёс непонятные слова. И вот тут…

Стены микроавтобуса полностью не исчезли. Но стали почти прозрачными. За ними — четыре кресла, в креслах — фигуры в чёрных костюмах, смотрят на большой экран. На нём — улица, по которой медленно движется розовое облако.

Женька сразу понял, что облако и есть их трамвай. Его охватил страх. Не столько острый, сколько ноющий и занудный. Чтобы сбросить поганое ощущение, пригляделся. Увидел чёрного пса в микроавтобусе. Или не пса? Сплюснутая морда, уши как у гиены. Пёс напоминал волшебную статую, готовую ожить по первой команде.

А ещё Женька разглядел чёрную клетку у выхода. Клетка была пустой. По гладким прутьям пробегали красноватые искорки.

— Она для тебя? — шепнул Женька.

— Да, — шепнул барсук.

«Полное взаимопонимание, и это радует, — подумал Женька. — Вот только больше радоваться нечему. Меня преследуют люди, одетые как директор на школьной линейке. Такие догонят. Барсука, понятно, — в клетку, а что со мной?»

— Они могут напасть? — спросил Женька.

— Могут.

Мысли Женьки заметались, как мальки в банке. Он даже не разобрал, спросил ли что-то ещё. Но барсук сказал:

— Пойдём туда, где много людей и много запахов.

Сказал вовремя. Трамвай тормозил возле торгового комплекса «Балканские высоты». Женька бывал там и называл его «балканские широты» — трёхэтажное здание поражало не столько высотой, сколько протяжённостью.

Встал, надел рюкзак, не завязывая, остановился у двери, взявшись за дрожащие стальные перила. Ощутил себя безбилетником, убегающим от кондуктора. Надо проехать всего одну остановку, ты — в конце трамвая, а он — у кабины водителя. И идёт к тебе. Вагон тоже движется медленно, совсем-совсем медленно тормозит. А когда останавливается, дверь почему-то не хочет открываться. Заела? Бежать к другой?

Дверные панели медленно разошлись. Женька резко спрыгнул на мостовую, помчался к яркому пятну впереди.

Хотел оглянуться, но не стал. Будто если не смотреть, то и погони нет.

Стеклянные двери открылись сразу, Женька прошёл сквозь волну тёплого воздуха из кондея. Охранник, пожилой, полный, усатый, посмотрел с подозрением. Женька направился вперёд длинным коридором-галереей, быстрым шагом мимо декоративных чугунно-деревянных скамеек, пальм в горшках, блестящего автомобиля на подиуме, журчащего фонтанчика. Было не просто тепло — жарко — и очень светло. Не магазин, а июльский парк. Неужели здесь, рядом с манекенами в свитерах и огромными пластмассовыми смешариками, кто-то может гнаться за тобой?

— Они вошли, — донеслось сзади.

Женька оглянулся. Уже далеко, у входа, застыл охранник с расставленными руками. Его можно было понять: на пороге стояли трое мужчин в костюмах. У одного на поводке — чёрный пёс. Женька разглядел, что собака не рвётся с поводка, а прижимает морду к полу, принюхивается.

Первый преследователь то ли что-то показал охраннику, то ли что-то сказал. Тот мгновенно освободил проход, будто был сам автоматической дверью, переведённой в ускоренный режим.

— Бежим!

Барсук мог бы и не командовать — Женька бежал. На бегу думал: какая в этом польза? Если они быстрее, то догонят и на улице, и в здании.

Мелькнули зоомагазин, кафешка-пекарня, магазин посуды, где один столовый набор дороже, чем кухня в Тотьме. Свадебный салон, книжный… Почему не свернуть в любой из них? Не крикнуть продавщице: за мной гонятся, не знаю кто! А я ни в чём не виноват! Только отнёс картошку маме, а потом посадил в рюкзак говорящего барсука!

— Какие мерзкие запахи! Сверни туда!

Женька и без совета собирался «туда» — в большой парфюмерный магазин с отдельным выходом на улицу. Помчался через зал. Пришлось перейти с бега на быстрый шаг: на пути высились наклонные стенды.

— Ромашка, сирень, календула, мелисса, мята, — донеслось из рюкзака. — Гвоздика, рябина, ель, липа, клевер. Мало настоящих запахов, много придуманных. Это сок железных деревьев.

Зал тысячи запахов закончился. Женька пробежал мимо рамок, надеясь, что они не реагируют на барсуков в рюкзаке, с разбега вытолкнул тяжёлую дверь, выскочил на крыльцо.

Боковые окна комплекса светились, желтели и огни на парковке. Всё равно после ярких коридоров и залов уличный свет казался тьмой. В неё и ворвался Женька.

Слетел с крыльца на полусогнутых ногах, метнулся мимо припаркованных машин к параллельной улице. Пробежал между тётенькой с коляской и идущей ей навстречу парочкой. Протопал по мокрому газону, выскочил на дорогу. Вроде пустую.

Нет. Краем глаза разглядел растущие огни фар чёрного автомобиля.

Надо остановиться. Встать столбом, замереть — и тогда пролетит мимо. Женька только прибавил скорость.

Почему-то стал вспоминать, как делятся секунды. Миллисекунды, микросекунды? Но с каждоймикросекундой вокруг становилось светлее. Светлее до слепоты. Будто он не пересекает путь летящего прожектора, а бежит ему навстречу.

«Разве они могут меня раздавить? Ведь тогда барсук погибнет тоже», — успел подумать Женька. И вдруг яркий свет остался за спиной. Раздался гудок, самый длинный и злобный, какой только Женька слышал в своей жизни.

Женька выскочил на бордюр. Разглядел улетающий чёрный внедорожник, способный сбить лося и помчаться дальше. Но не микроавтобус. — Мы от них ушли? — не то спросил, не то предположил он вслух.

— Да, — донеслось из рюкзака. — Чёрный пёс потерял след среди тысячи запахов.

Женька вспомнил картинку на экране внутри автомобиля.

— Они могут нас найти по розовому облаку?

— Нет. Их большой исковик остался в сарае, а сарай далеко. Я его не чувствую. Но лучше уйти.

«Хоть буквы путать перестал», — подумал Женька. Перебежал газон, протиснулся мимо припаркованных машин, в очередной раз вступив по щиколотки в глубокую лужу, и по пешеходной тропинке двинулся к девятиэтажной громаде. Едва перешёл на шаг, понял, как устал. Спринт, выданный им за последние три минуты, заслуживал твёрдой пятёрки. А спринт с таким рюкзаком за плечами оценили бы и в школе юных спецназовцев. Или даже взрослых. Хорошо, хоть снегодождь прекратился.

Хотелось не то что постоять или посидеть. Хотелось свалиться на этот мокрый газон и пролежать минут пять. Лекарство от такого желания было одно — бег трусцой.

Улица, на которую он вышел через микрорайон старых девятиэтажек, была не магистральной, но автобусы по ней ходили. Вот и остановка.

Женька сунул руку в карман, выгреб горсть мелочи. Из всех маминых советов он постоянно следовал лишь одному — не носить с собой много денег. Сегодня переборщил. Остались три металлические десятки — на билет не хватит.

Печально вздохнул.

— Что случилось?

Женька поделился проблемой.

— Я знаю, что такое деньги, — похвастался барсук. — Давай их найдём. Покажи мне.

«Чего показывать, если знаешь?» — подумал Женька. Но занёс за спину ладонь с монеткой.

— Значит, они не только бумажные. Иди вперёд, шагни влево. Смотри.

— Так это пивная пробка, — разочарованно заметил Женька.

— Ещё иди вперёд. Вот, возле столба.

Пришлось опять садиться на корточки с тяжёлым рюкзаком. Зато на этот раз на асфальте лежала пятирублёвая монетка, рядом — рубль.

— Теперь иди к кустам. Вот, поднимай.

Пришлось отрыть грязную рекламную листовку, лежавшую чуть ли не с весны. Под ней скрывалось немного мелочи.

— А теперь — слева, — донеслось из рюкзака.

Усталость слетела с Женьки. Он минут пять бегал по улице, поднимая монетки, выковыривая их из грязи. Нашёл даже бумажку в сто рублей.

Пока отчищал её, слегка приглушил азарт грибника, подумал: может, этот барсук ещё и старинные клады умеет искать. Круто! Вот только неподалёку рыщет чёрный автомобиль с людьми в костюмах, приборами, псом и чёрной клеткой.

Женя взглянул на дорогу. Вместо чёрного автомобиля по ней ехал автобус. Подъехал к остановке, открыл дверь, будто просигналив Женьке — хочешь дальше мёрзнутьмокнуть?

Женька не хотел и устремился к автобусу.

Дом волшебных зверей / Михаил Логинов ; иллюстрации Екатерины Бас. — Москва : Абрикобукс, 2026. — 344 с. — (Тайная дверь). ISBN 978-5-6054836-6-3