Родителям неугомонной Тоськи нужно срочно уехать, и они находят няню, обычную на вид старушку Орхидею Вильгельмовну. На самом деле она – бывшая сотрудница Зоологического музея, у которой есть ручная крыса и целый экзотариум в квартире. А ещё – рыжий кот Андрей Борисович, внезапно пропавший, как и многие другие кошки в округе. Узнав об этом, Тоська берётся за расследование, ведь она обожает детективные истории и давно мечтает стать проницательным сыщиком, как Шерлок Холмс.

Нина Павлова. Дело о семи хвостах и одной когтистой лапе

Новая повесть Нины Павловой – детектив с весёлым, абсурдным юмором. За абсурд в книге отвечает прежде всего остроумная рассказчица Тоська, которая способна придумать небылицу, буквально заметив пятно на асфальте, и при всём фантазёрском характере действительно обладает навыками дедукции. Няня Тоськи, Орхидея Вильгельмовна, несмотря на романтическое имя, напротив, богатым воображением не отличается, зато как биолог рассказывает Тоське о гекконах, грызунах и даже немного о гиенах. Вдвоём они распутывают дело пропавших кошек, попутно помогая неудачливой влюблённой паре, продавцу мороженого и другим окрестным жителям. Несмотря на ярко выраженный комичный характер повествования, «Дело о семи хвостах и когтистой лапе» не лишено и познавательных элементов, и настоящей детективной интриги, когда крошечные детали из завязки становятся важными в конце, а читатель изо всех сил пытается вместе с героями догадаться, что же случилось. Уместно дополняют книгу ироничные иллюстрации Андрея Крысова, который уже не первый раз работает в тандеме с писательницей.

Глава 2

Старушка с попугаем

Однако утром очередь из нянь не появилась. Не возникла она и днём. Все, конечно, надеялись, что уж вечером очередь выстроится обязательно, но и вечером на лестнице было абсолютно пусто.

Всё должно было решиться прямо в день отъезда.

С каждым часом родители нервничали всё сильнее. Мама ходила из угла в угол, как заблудившийся робот-пылесос, а папа сидел в уголочке и старался слиться с обоями. Но у него это не очень получалось: синее на жёлтом хорошо видно.

И вот, когда до вылета оставалось всего три часа, а вконец потерявшая человеческий облик мама уже начала принимать папу за антилопу, у папы зазвонил телефон.

Он взял трубку и просиял:

– Звонили из агентства. Няня будет у нас с минуты на минуту.

Я уселась на подоконнике и стала смотреть во двор. Интересно, какая она, эта няня? А вдруг у неё бородавка на носу, или она три метра ростом, и мне придётся каждый раз залезать на стул, чтобы докричаться до неё. А вдруг у неё деревянная нога, она пьёт ром и не расстаётся с попугаем. Хотя попугай – это хорошо. Даже с учётом деревянной ноги. У няни, конечно, не у попугая.

Совсем недавно закончился дождь, и во дворе ещё не было никого, кроме соседской кошки Муськи. Но Муську вообще можно снимать в рекламе всяких йогуртов для иммунитета: она гуляет в любую погоду.

Муська бегала между кустов, распушив хвост, как ёршик для посуды. Кусты сердито трясли ветками и осыпали её градом холодных капель. Каждый раз Муська вздрагивала, тихонько чихала и снова бросалась в кусты. И тут откуда ни возьмись во дворе появилась крыса. Обычная серая крыса с чёрными глазками и длинным хвостом. Она добежала до детской площадки, подняла с земли потерянную кем-то сушку и начала неторопливо есть. И как раз в этот момент из кустов выскочила Муська. Она на секунду застыла на месте, протёрла глаза лапами, сказала по-кошачьи что-то, видимо, не очень культурное и кинулась к крысе. Крыса подскочила на месте, метнула сушку Муське в глаз и бросилась в кусты. Муська нырнула за ней. Муська – чемпион мира по нырянию в кусты, поэтому сразу было ясно, что шансов у этого сушкоеда нет никаких. Я распахнула окно и закричала:

– Муська! Иди домой! Оставь крысу в покое!

И как раз когда я это прокричала, во двор вошла незнакомка.

Из нашего двора нет прохода на улицу, и у нас редко появляются посторонние.

На вид незнакомке было лет шестьдесят восемь – шестьдесят восемь с половиной. Во всяком случае, не больше восьмидесяти. Она была одета во все чёрное, а на согнутой в локте левой руке болталась ярко-зелёная сумочка. Незнакомка на секунду приостановилась, посмотрела на подрагивающие кусты, в которых сейчас разыгрывалась настоящая драма с крысой в главной роли, и поправила пучок.

Репей мне в волосы: это что, моя няня?! Если да, я убегу из дома! Такая, чего доброго, ещё и французскому учить будет.

И только я это подумала, как произошло что-то странное: незнакомка быстрым шагом пересекла двор и нырнула в те самые кусты. Да-да, нырнула, совсем как Муська! Нырнула вместе со своим пучком, сумочкой и знанием французского языка. Кусты заколебались, заходили ходуном, затряслись, задрыгались, завибрировали, а ещё запищали, замяукали и заругались.

– Чтоб тебя! Ну, я тебя сейчас! Выплюнь её, тебе говорят! – верещала одна половина кустов.

– Мяу! Ням-ням! Пи! – отвечала вторая.

Внезапно кусты замерли, собрались в одну большую кучку, надулись и плюнули. На тротуар выпала незнакомка. В правой руке она держала Муську, а в левой – крысу. Она шепнула что-то Муське, потом крысе и отпустила их на землю. Обе подскочили на месте и разбежались в разные стороны. Старушка снова поправила пучок, из которого теперь веером торчали веточки с первыми листочками, и уверенной походкой направилась к нашему подъезду.

Репей мне в волосы: это что, и правда моя няня?! Вот круто!

Минуты через три незнакомка с зелёной сумкой уже сидела в большой комнате. Ну, то есть в той комнате, которую мы называем большой, потому что моя комната и спальня родителей ещё меньше.

– Позвольте представиться, меня зовут Орхидея Вильгельмовна Розентюль, – сказала она, растягивая букву «ю», как молочную ириску.

Орхидея Вильгельмовна говорила тихим, совсем старушечьим голоском и, если бы не торчащие из пучка веточки, я бы поспорила на что угодно, что это самая спокойная и скучная старушка на свете.

– А это наша дочь – Тося. – Мама ласково погладила меня по голове. – Ой, вы, пожалуйста, угощайтесь. – Она показала на низкий журнальный столик около дивана, на котором уже стояли четыре чашки с чаем, целое блюдо пирожных-корзиночек и мои любимые вафли с шоколадом. – Вы знаете, она просто чудесный ребёнок, тихая и спокойная девочка. Правда, Саша?

Где тихая и спокойная девочка? Я что, буду здесь не одна? У моих родителей есть ещё одна дочь?! Господи, а где они её прятали всё это время?!

– Я так сразу и заметила, – кивнула Орхидея Вильгельмовна. Одна из веточек слетела с её пучка прямиком на взбитые сливки.

Мама вздрогнула и с тревогой посмотрела на папу. Няня растянула губы в улыбке, сняла веточку с пирожного, ловким движением смахнула взбитые сливки папе на брюки и опустила ветку в чашку.

– Да, она такая, наша Тося, любит читать, рисовать, э-э-э… музицировать… – пробормотал папа, пытаясь стереть взбитые сливки послюнявленным пальцем.

– Чрезвычайно интересно. Я в детстве тоже училась играть. На контрабасе. Выучила «Похоронный марш». – Няня взяла торчащую из чашки веточку двумя пальцами и как ни в чём не бывало помешала ею чай. – Могу как-нибудь сыграть, когда будет подходящий случай.

Папа поперхнулся чаем и закашлялся. Мама кинулась стучать папу по спине, а я, чтобы не рассмеяться, запихнула в рот вафлю в шоколаде и стала разглядывать нянину сумочку. Вблизи она оказалась очень красивой. На ярко-зелёной коже был вышит симпатичный попугай с чёрными глазами-бусинками. Попугай строго посмотрел на меня и вдруг ни с того ни с сего махнул крылом.

Я посмотрела на маму: она, совершенно ничего не замечая, продолжала беседовать с Орхидеей Вильгельмовной.

– Я оставила на кухне список того, что Тося обычно ест. Вообще же у нас нет никаких специальных требований к вам. Лишь бы с Тосенькой всё было хорошо. Убираться как-то специально тоже не надо.

– Лишь бы по дому не ходили крысы, – хихикнул папа.

При слове «крысы» няня почему-то нервно вздрогнула и притянула к себе сумочку.

– И вообще, чуть было не забыла сказать: мы против тесного общения с животными. Никаких собачек-хомячков. Тося у нас аллергик, – добавила мама и, как обычно в этих случаях, грустно вздохнула.

Я еле удержалась, чтобы не закатить глаза: стоит человеку обзавестись аллергией на киви, как его сразу же объявляют аллергиком и запрещают заводить даже рыбок, не говоря уже о пушистых кошках. А ведь все знают, что киви и кошка – это не одно и то же.

Орхидея Вильгельмовна стала что-то говорить про любовь к чистоте и кулинарии, а я снова посмотрела на попугая. Пару секунд он сидел совершенно спокойно, как и положено вышитой птице, а потом неожиданно дёрнул одновременно крылом и лапой. Казалось, ещё мгновение – и он взлетит. А может, он летает? Отстёгивается ночью от сумки, летает под потолком и съедает нарисованные на кухонной скатерти фрукты.

И вдруг сумка подпрыгнула. Няня вновь еле заметно вздрогнула и быстро прикрыла сумочку руками.

Репей мне в волосы! Так вот оно что: это не попугай крыльями дрыгает, просто внутри кто-то есть. Но кого можно прятать в сумочке? Гномов? Троллей? А может, она ведьма? Вот было бы здорово! Она бы научила меня варить какие-нибудь колдовские зелья из сушёных жаб. Нет, с ней будет определённо веселее, чем с Риммой Нафталиновной. Только бы родители ничего не заметили, а то ведь сейчас начнётся. Выгонят ещё её, чего доброго.

Но мои родители, к счастью, никогда ничего не замечают.

© Н. В. Павлова, текст, 2026
© А. И. Крысов, иллюстрации, 2026
© ООО «Просперити Медиа», 2026